Глава 7. Сердце Сидоровича. Часть 1. Ссылка на предыдущую часть. Выйдя из комнаты, Килька направился на кухню, где Лесник уже вовсю колдовал над плитой. Штопора нигде не было видно. Лесник, не говоря ни слова, протянул ему кружку с обжигающим чаем. На столе аппетитно дымилась жареная с грибами картошка, поблескивали бока маринованных огурцов, лежали лоснящиеся ломтики сала на черном хлебе. Килька благодарно кивнул и опустился на табурет, стараясь не встречаться взглядом с Лесником. Неловкость сковывала его, словно цепями, напоминая о недавнем позоре, свидетелем которого стал Лесник. — Не кори себя, парень, — вдруг басовито произнес Лесник, рассекая тишину. — Штопор отойдет. Он мужик справедливый, хоть и крут на расправу. Главное, чтоб понял, что натворил, и чтоб больше не повадно было. А сейчас подкрепись, день предстоит нелегкий. Килька молча кивнул, сделал глоток горячего чая и принялся завтракать. Аппетита не было и в помине, кусок словно колом стоял в горле, но он заставлял себя ес
Глава 7. Сердце Сидоровича. Часть 1.
Ссылка на предыдущую часть.
Выйдя из комнаты, Килька направился на кухню, где Лесник уже вовсю колдовал над плитой. Штопора нигде не было видно. Лесник, не говоря ни слова, протянул ему кружку с обжигающим чаем. На столе аппетитно дымилась жареная с грибами картошка, поблескивали бока маринованных огурцов, лежали лоснящиеся ломтики сала на черном хлебе. Килька благодарно кивнул и опустился на табурет, стараясь не встречаться взглядом с Лесником. Неловкость сковывала его, словно цепями, напоминая о недавнем позоре, свидетелем которого стал Лесник.
— Не кори себя, парень, — вдруг басовито произнес Лесник, рассекая тишину. — Штопор отойдет. Он мужик справедливый, хоть и крут на расправу. Главное, чтоб понял, что натворил, и чтоб больше не повадно было. А сейчас подкрепись, день предстоит нелегкий.
Килька молча кивнул, сделал глоток горячего чая и принялся завтракать. Аппетита не было и в помине, кусок словно колом стоял в горле, но он заставлял себя есть, понимая правоту Лесника. День действительно обещал быть адским. Последний, решающий рывок. Еще немного — и кошмар закончится. Закончатся мучения, преследования, косые взгляды и ядовитые насмешки.
Расправившись с завтраком, Килька помог Леснику убрать со стола. В избе воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь умиротворяющим потрескиванием дров в печи.
Наконец, появился Штопор. Усталый, осунувшийся, но взгляд его был тверд и решителен. Он едва заметно кивнул Леснику и Кильке, жестом приглашая их к столу.
— Вчерашний посланник вернулся, притащил спутниковый телефон. Связь чистая, второй такой у Сидоровича. Сеанс в двенадцать, — он достал из невзрачного мешка небольшой аппарат. На часах было девять. — До этого времени — мозговой штурм маршрута, — заключил Штопор.
Лесник развернул на столе старую, истрепанную карту местности, и трое сталкеров, словно заговорщики, склонились над ней, изучая лабиринт троп и коварные изгибы оврагов. Штопор, немногословно, но уверенно, указывал на места, где не раз испытывал судьбу на прочность. Килька впитывал каждое слово, каждую деталь, понимая, что от точности плана зависит его жизнь. Решили идти напрямик — через станцию. Рискованно, но это кратчайший путь. Лиманск, находящийся под контролем «Чистого неба», обещал относительно спокойный проход к Припяти. Заброшенный госпиталь должен был стать скоростным коридором сквозь станционные руины. Единственным препятствием оставалась река Припять. Задача найти лодку и доставить её к переправе легла на плечи молчаливого Торговца. Знал ли он обо всем заранее? Возможно. Сейчас его мысли наверняка занимал поиск оптимального маршрута к Затону. Но превыше всего — жив ли Килька, его любимый внук, которого он мысленно уже похоронил…
После утверждения плана время словно остановилось, тянулось мучительно медленно. Килька то и дело бросал взгляд на часы, отсчитывая секунды до сеанса связи. Нервно расхаживая по избе, он пытался занять себя хоть чем-нибудь, лишь бы не думать о подстерегающей впереди смерти. Лесник, как всегда, сохранял невозмутимость, сосредоточенно чистя видавшее виды ружье. Штопор, прильнув к окну, неотрывно изучал что-то в своем ПДА.
Наконец, стрелки часов сомкнулись на двенадцати. Штопор вынул спутниковый телефон, настраивая связь. Избу обволокла гнетущая тишина. Килька затаил дыхание, чувствуя, как бешено стучит сердце в груди.