Паломничество к Богу через красоту Земли
...В тот летний вечер все кинотеатры мира ломились от зрителей. И под крышами, и под открытым небом яблоку негде упасть. Громадные трёхмерные экраны перламутрово мерцали в полутьме залов и площадей. Принаряженная публика, кто в креслах, кто на лужайках, кто свесив ноги с парапетов, перешёптывалась в ожидании чудодейства.
Сердцебиение мира
И вдруг из глубины мониторов выплала… капля. Прелестная живая шалунишка. Кувырок-кубарёк, попрыгушка-поскакушка с ложноножками, как у амёбы, и с блестящими глазками-бусинками, в которых плескалось сразу всё: море, озеро, лужа и утренняя роса..
Она побегала по экрану, словно исследуя незнакомую территорию. Оглянулась и увидела публику. Сконфузилась, почесала ножкой ножку, встряхнулась, веером разбрызгала себя и тут же собралась обратно. А потом сказала детским голоском:
– Я Рося. Дочка всех водоёмов, вместе взятых. Я – это такая форма жизни. Сегодня побуду вашим проводником по красотам нашей планеты-родины.
И в ту же секунду завихрилась, облачком воспарилась, стала завитком тучи, оторвалась от неё и длинной дождиной косо полетела вниз. Ударилась о лужу, наделала кругов и пузырей и вновь стала собой, сияющей и звонкой.
Лепота всесветная
И тут её певучий голосок зазвенел дальше на фоне разворачивающихся цветных панорам одна грандиознее другой.
– Красота, – это подарок всем нам. Пусть даже завёрнутый в серую бумагу будней или перевязанный колючей проволокой проблем. Но внутри у неё – всегда божий свет! – задушевно, учительским тоном начала вещать Рося. – А знаете, как распознать красоту? Это когда щиплет в носу и слёзы закипают на глазах, а под лопатками покалывают рудименты крыльев. От красоты всегда щемит в груди, ведь в ней спрятана маленькая заноза – грусть. Она болит, потому что красивое – оно никогда не станет чьим-то. Закат не унесёшь с собой, цветок завянет, любимый уйдёт, секунда счастья рассыплется. Мы смотрим на прекрасное и уже оплакиваем его потерю – ещё до того, как она случится.
Философы спорили о красоте тысячелетиями. Сократ с Гиппием, Аристотель с пифагорийцами, Буало с Лало. Тонны бумаги и бочки чернил извели. А итог? «Прекрасное непознаваемо».
Один юный поэт сказал лучше всех: «Бога закутали в плед из чешуек, а потом перенесли покрывало на землю. И чешуйки разлетелись. И в каждой, как в зеркальце, – Его отпечаток».
Эмпедокл знал: любовь рождает красоту, а вражда – хаос. Демокрит учил: выбирай наслаждения, связанные исключительно с прекрасным. А Христос сказал: будьте как дети. Потому что дети – лучшие эксперты по красоте: они замечают её повсюду: в облаках, в жучках, камешках, листиках, трещинках... А главное, что в любом человеке есть крошечное принимающее устройство в левой части груди, способное пропустить через себя океан божьей красоты.
Путешествие начинается
...Вступление закончилось. Рося скатилась со ствола берёзы, подхватилась ветром и полетела, ведя за собой, как иголка нитку, видеокамеру. И вместе с ней десантировалась в места одно прекраснее другого.
Марья отобрала для фильма самые распрекрасные кадры и эпизоды, которые хотелось ставить на бесконечный повтор. А перебивками шли потешные выкрутасы Росинки: она непрерывно куда-то карабкалась, сползала, укладывалась на ночёвку в чашечку цветка, летала, парила, скакала и прыгала. И изрекала иногда дурацкие, а чаще глубокие философские реплики. Причём, не только детским голоском, но и басом, и тенором, и альтом, и загадочным шёпотком, и даже озорным рёвом. А изумительная, чарующая музыка Севы Арбенина добавляла видеоряду светлой, печальной божественности.
Три часа кинопремьеры привязали к экранам всё население земного шара от мала до велика. Марья сплела в гармоничный узор спектр лучших земных панорам, видов и ландшафтов вперемешку с крупными планами рододендронов и эдельвейсев, умилительных мордашек животных, водопадов, снежных фигур, городков и деревень, монастырей, деревьев самой разной формы и величины, горных озёр в каменных чашах, каналов, рек и лагун, цветущих садов, полей, лугов и буйной зелени лесов.
А Рося уже оседлала кленовую крылатку и в течение трёх минут облетела Крым. Единственное место в мире, где горы заботливо укрыли собой море, леса, степи, парки и древние дворцы, набитые антиквариатом, и не позволили ветрам сдунуть со своих сокровищ хоть пылинку. Росинка показала дворики внизу: каждый – маленький рай, в котором розы лезут через заборы, на лужайках пасутся козы, а из труб тянутся дымки печек, а в них томятся каши и румянятся пирожки. Море накатывает лениво, волны шлёпаются и переваливаются с бока на бок. Дворцы, как белые грибы после дождя, выглядывают из-за кипарисов. И горы обнимают со всех сторон.
Молнией метнулась Рося на Байкал! И сходу бултыхнулась в море, притворяющееся озером. Оно просвечивается солнцем до самого дна. Плывёшь на лодке, и кажется, что летишь над пропастью, а под тобой – глубина, в которой спит вечность.
А над радужными горами Анд, разрисованными, как индейские одеяла, Рося пустилась в пляс. Геология там сошла с ума. Скалы полосатые, как зебры, только не чёрно-белые, а красные, жёлтые, зелёные, синие и фиолетовые, слоями, как у торта «Наполеон», который испекли ещё при сотворении мира.
А что вытворяла дождинка в тропиках! Её прямо бомбануло неистовым столпотворением красок и звуков, не знающих полутонов. Здесь всё кричало, словно его резали. Листья размером с лодку. Лианы свисали змеями. Орхидеи росли прямо на деревьях, свешивались вниз и смотрели с экрана, как любопытные звери. Бабочки размером с тарелку порхали в замедленной съёмке. Визжали и хохотали обезьяны. Цикады трещали так, что уши закладывало. Орали попугаи, где-то ухала птица-носорог, внизу шуршал кто-то – лучше было не смотреть, кто. И всё это – одновременно, многоголосо, без передышки.
Гору Кайлас, четырёхгранную пирамиду с вытесанными склонами, Рося облетела на пёрышке тибетского лука. Закатное солнце окрасило эту махину в розовый, затем в золотой, потом в фиолетовый цвет. Она светилась изнутри, словно внутри горел прожектор. Будто кто-то включил свет в доме, которого нет.
Голоса Земли. Благодарность сквозь тысячелетия
В финале фильма Марья устами людей разных эпох и этносов поблагодарила наш общий дом за красоту, любовь и уют. Они появлялись на экране на миг и уплывали, и эхом звучало:
– Я праиндеец. Мать ты наша, Земля! Дорога под копытами, небо над вигвамом, ветер в травах – это ты. Мы брали только то, что ты сама отдавала, и уходили, не оставляя следов. Ты кормила нас бизоном, поила из рек, укрывала от снега. Ты говорила с нами шелестом трав, криком орла, рёвом грозы. Мы помним. Хой!
– Я праиндиец. Ты текуча, как муссон, и щедра. Мы смывали грехи в твоих реках. Строили храмы на твоих холмах и доставали до неба. Твои коровы давали нам молоко, твои пещеры – убежище для медитаций. Ты пахнешь сандалом, кардамоном и дымом священных костров. Мы любим тебя. Намасте.
– Я праафриканец. Ты дала нам прохладу акаций. Научила выживать. Твои баобабы хранили воду. Ты была суровой, но справедливой. Мы танцевали для тебя под барабаны, просили дождя. Ты колыбель. Мы твои дети. Аше!
– Я праавстралиец. В каждой скале и в каждом ручье живёт твоя песня. Ты горячая, как наше сердце. Ты дала нам эвкалипт для лекарств. Мы танцевали корробори, чтобы ты радовалась. Ты щедра. Марлу-марлу!
– Я пракитаец. Ты терпелива, как бамбук под ветром. Мы возделывали тебя тысячи лет, и ты не истощилась. Мы строили на твоих склонах террасы, и ты не осыпалась. Ты пахнешь рисом, соей и чаем. Ты центр мира, середина Вселенной. И мы – твои почтительные дети. Сиэ-сиэ!
– Я праяпонец. Ты прекрасна в своей непостоянности. Ты учишь ценить миг. Ты пахнешь сакурой, морем и зелёным чаем. Ты – красота, которая ранит. И мы благодарны за эту рану. Аригато!
– Я пракельт. Ты голубая, как озеро Лох-Несс на рассвете. Мы видели тебя сердцем. Твои духи жили в каждом дереве: в дубе сила, в орешнике мудрость, в тисе вечность. Твои камни стояли кругами, отмечая время. Мы приносили тебе дары. Ты пахнешь мхом, дымом и омелой. Ты –междумирье. И мы – твои друиды. Гораибх майт!
– Я праскандинав. Ты красива, как северное сияние. Фьорды – морщины на твоём челе. Ты пахнешь рыбой, солью и снегом. Ты – наша суровая мать. Такк!
– Я праэскимос. Ты белая, как мех песца, как снег на торосах, как день, который длится полгода. Ты щедра на красоту. Северное сияние пляшет для нас, когда ты в хорошем настроении. Мы выжили там, где никто бы не выжил. Спасибо тебе, мать. Кианамэ!
– Я праамазонец. Ты зелёная до ряби в глазах. Ты течёшь соками по лианам, ты взрываешься цветами, ты родишь плоды. Мы – часть тебя. Ты – вечное рождение и вечное умирание. Ауте!
– Я тот, кто жил у вулкана. Ты – огонь. Мы собирали урожай с твоей остывшей лавы, и он был самым богатым. Мы купались в твоих горячих источниках. Ты живая. Мы чувствовали твой пульс под ногами. Алоха!
– Я древний грек. Ты всегда первая, Гея. Ты глубже Олимпа, ты старше титанов. Ты родила нас из своего чрева, ты кормишь нас хлебом и поишь вином, ты принимаешь нас обратно, когда приходит час. Прими же эту оливковую ветвь, этот глоток благодарности. Мы твои дети и помним об этом даже когда забываем. Эвхаристо.
– Я древний римлянин. Ты почва под ногами и наш дом. Мы за тебя умираем, и ты же даёшь нам силы жить. Ты старше любых законов. Ты молчаливая свидетельница наших клятв. Мы топчем тебя, роем тебя, мы льём на тебя кровь, а ты всё равно родишь. Мы недостойны тебя, Терра, но мы твои. Гратиас аго.
– Я прарусич. Земля-матушка, ты нас лелеешь и прощаешь. Всё, что в тебя кладём, добром оборачивается. Благодарим, что есть у нас где встать, на чём лежать и к чему воротиться. Прими нашу песнь: “Уроди, Земеля, на всякую долю: на старикову, на малолетову, на странникову, что путь свой правят, и на свою собственную, вековечную. Спаси, Бог”.
Послесловие, которое стало началом
...В финале фильма поднялся ветер и понёс по планете сувенирные Росинки дивной красоты. И на экране, и в реальности. Люди поднимались в воздух и набирали их полные пригоршни, набивали карманы, пазухи и подолы, чтобы потом раздать родным, друзьям и соседям.
А Рося киношная сидела на облачке, болтала ножкой и довольно улыбалась.
– Ну что, Родя, – спросила она у оператора, – хорошо слетали?
И подмигнула с экрана круглым голубым глазом так, что зрители рассмеялись. Эту непоседу успели полюбить, не хотелось с ней расставаться. И по щекам многих покатилось нечто среднее между слезой и улыбкой. А в груди стало тесно от счастья, которое не помещается в одного человека. У каждого раскрылась душа. Без замков, засовов и колючей проволоки проблем. Люди впустили туда весь фильм разом. И он там остался навсегда.
Продолжение следует
Подпишись, если мы на одной волне.
Копирование и использование текста без согласия автора наказывается законом (ст. 146 УК РФ). Перепост приветствуется
Наталия Дашевская