Каждый Великий пост этот вопрос возвращается снова. Его задают не из праздного любопытства и не ради спора. Люди спрашивают потому, что хотят жить по-церковному и не понимают, где здесь твердое правило, где пастырский совет, а где уже личное мнение того или иного автора. И, наверное, уже одно это показывает: тема требует не резкости, а честности.
Тем более что в церковной среде действительно можно услышать разные интонации. Кто-то говорит очень строго: в пост супружеская близость недопустима. Кто-то, напротив, напоминает, что прямого общеобязательного канона на весь многодневный пост в такой форме нет. Кто-то подчеркивает ценность брака и супружеского единства. И если человек слышит все это сразу, он легко теряется. Кажется, будто в Церкви нет ответа. Но ответ есть. Просто он не укладывается в одну короткую формулу.
Прежде всего важно сказать главное: Церковь не считает супружескую близость в браке чем-то нечистым или постыдным. Христианство никогда не учило смотреть на законный брак как на нечто низкое. Напротив, брак благословен, и телесное единство мужа и жены принадлежит к самой природе супружества. Поэтому здесь нельзя говорить языком брезгливости, страха или унижения брачной жизни. Если разговор начинается с такого настроения, в нем уже нарушена правда.
Но правда и в другом. Великий пост – это не просто смена меню и не календарный отрезок, в который человек продолжает жить как обычно, только без мяса и молока. Пост – это время иной меры. Мы сознательно отступаем даже от того, что само по себе не греховно. Мы едим проще не потому, что обычная еда вдруг стала дурной. Мы отказываемся от шумных развлечений не потому, что всякая радость греховна. Мы стараемся меньше говорить, меньше рассеиваться, меньше требовать своего не потому, что человеческая жизнь плоха, а потому, что хотим освободить в себе место для Бога.
И вот здесь начинается самое важное. Вопрос о супружеской близости в пост нельзя решать только через формулу: "запрещено" или "не запрещено". Потому что Великий пост – это не только область запретов. Это область внутреннего настроя. Это время, когда человек собирается, становится строже к себе, чаще встает на молитву, внимательнее входит в храм, идет на Исповедь, готовится к Причастию, приходит на Соборование, старается жить тише, глубже, целомудреннее. И в этом строе жизни добровольное супружеское воздержание для многих христиан оказывается не внешним насилием, а естественным продолжением самого духа поста.
Да, в Священном Писании нет прямой заповеди, которая бы предписывала супругам воздерживаться именно во все дни многодневного поста. Но есть важные слова апостола Павла о временном воздержании по согласию – ради молитвы (1Кор. 7:5). И в этих словах уже содержится очень многое. Во-первых, речь идет не о презрении к браку. Во-вторых, не о принуждении одного супруга другим. И не о внешнем контроле со стороны. Речь идет о добровольной мере, принимаемой по согласию, ради большей духовной собранности.
Это очень важная точка. Потому что одна крайность превращает этот вопрос почти в полицейский надзор над семьей, а другая делает вид, будто сама мысль о воздержании в пост – чуть ли не пережиток аскетического недоразумения. На деле же Церковь знает и ценность брачного единства, и ценность добровольного самоограничения ради молитвы. Одно не уничтожает другого.
Поэтому, наверное, честнее всего сказать так: в этом вопросе есть пространство свободы, но нет пространства легкомыслия. Можно ссылаться на отсутствие прямого канона и формально успокаивать себя. Но если человек живет пост всерьез, он рано или поздно чувствует, что дело не только в формальной дозволенности. Есть вещи законные, но не всякое время одинаково для них подходит. Великий пост – это время, когда даже дозволенное может добровольно отступить на второй план, чтобы душа яснее услышала Бога.
И здесь очень важно не впасть в грубость. Не нужно говорить, будто супружеская близость в браке противна посту как нечто нечистое. Это было бы неправдой. Но столь же неправдой было бы сказать, будто пост никак не касается супружеской меры жизни. Касается – именно потому, что пост касается всего человека, а не только его тарелки. Он касается тела, речи, привычек, развлечений, раздражительности, требовательности к ближним, и, конечно, той стороны брака, которая связана с телесной близостью.
Наверное, здесь особенно важно понятие меры. Не общей для всех, не навязанной извне, а той, которую супруги находят перед Богом – бережно, честно, без взаимного давления. Потому что даже благочестивая вещь, если она превращается в средство принуждения, перестает быть благочестивой. Если один из супругов решает "поститься" за двоих, не считаясь с другим, в семью легко входит не святость, а холод, обида и скрытое раздражение. И тогда уже теряется сам дух поста. Воздержание может быть плодотворным только там, где оно не разрушает любви.
Вот почему об этом нужно говорить не языком контроля, а языком доверия и внутренней зрелости. Супруги могут договориться о большей строгости на весь пост. Могут – на отдельные его периоды. Могут особенно беречь эти дни перед Причастием. Могут искать такую меру, которая не будет ложью, не будет театром благочестия, но будет настоящей общей жертвой Богу. И если это делается по любви, без взаимного унижения, без игры в "более духовного" и "менее духовного", тогда в этом есть подлинный христианский смысл.
Пожалуй, самое неверное здесь – это судить других. Одни семьи несут пост так, другие иначе. У одних один духовный опыт, у других – другой. Один человек скажет: для меня естественно и радостно в пост жить более строго. Другой честно признается: нам это трудно, мы только учимся хотя бы в чем-то не жить "как всегда". И, может быть, перед Богом честное малое усилие иногда ценнее красивой, но надломленной внешней строгости.
Но и обратная правда должна быть сказана. Когда человек всем своим сердцем входит в Великий пост, начинает чаще молиться, чаще бывать в храме, внимательнее относиться к своей душе, в нем почти неизбежно рождается жажда большей внутренней собранности. И тогда воздержание перестает казаться чем-то чужим или унизительным. Оно становится не отрицанием любви, а особой формой любви – когда супруги вместе решают хотя бы на время прожить иначе, строже, ближе к Богу.
Наверное, именно это и стоит сказать сегодня, когда вокруг так много либо грубых запретов, либо столь же грубых оправданий. Церковь не требует в этой теме полицейского подхода. Но она и не благословляет жить так, будто пост – это только постная еда. Великий пост всегда учит нас воздержанию. Не ради сухой аскезы, не ради презрения к человеческому, а ради освобождения сердца.
И потому выбор здесь действительно делает каждый – вернее, каждая семья перед Богом. Но хорошо, если этот выбор рождается не из желания оставить себе побольше привычного комфорта и не из страха перед чужим осуждением, а из вопроса, который в пост должен звучать особенно ясно: как мне сейчас быть ближе ко Христу? Что в моей жизни может стать тихой, добровольной, честной жертвой любви Ему?
Вот с этого вопроса и начинается настоящая великопостная мера.
🌿🕊️🌿