Яна смотрела на кофейную чашку, в которой медленно остывала темная жидкость. На поверхности плавала тонкая пленка, напоминающая нефтяное пятно. В квартире пахло не скорбью, а чем-то приторно-дешевым – деверь, Кирилл, не поскупился на одеколон, словно пытался вытравить из этих стен саму память о старшем брате. Прошло всего девять дней, а «группа захвата» в лице родственников мужа уже обосновалась в гостиной с таким видом, будто они проводят здесь инвентаризацию склада после ликвидации предприятия.
Яна поправила прядь светлых волос, выбившуюся из пучка. Ее голубые глаза, обычно спокойные и чуть холодные, сейчас напоминали сканер. Профессиональная деформация: она не видела в этих людях горюющую родню. Она видела «фигурантов», которые суетливо «закреплялись на объекте».
– Яночка, ты пойми, мы же по-семейному, – свекровь присела на край дивана, картинно промокнув уголок глаза сухим платком. – Кириллу сейчас нужнее. У него долги, приставы на пятки наступают, а он – кровный брат Игоря. Тебе-то что? Ты женщина молодая, найдешь еще кого. А эта трешка в центре… она же родовое гнездо.
Кирилл в это время по-хозяйски открыл сервант. Послышался звон хрусталя – деверь бесцеремонно отодвинул чешское стекло, которое Игорь покупал жене на десятилетие брака.
– Слышь, Яна, – Кирилл обернулся, поигрывая массивным брелоком от ключей. – Мама правду говорит. Мы тут прикинули: тебе однушки на окраине за глаза хватит. А здесь я ремонт забабахаю. Наследство Игоря должно служить семье, а не посторонним теткам.
Яна молчала. Внутри нее работал привычный алгоритм. Объект проявляет агрессию. Цель: завладение имуществом. Метод: психологическое давление и шантаж «родственными узами». Она вспомнила свои выезды на «точки» еще в отделе ФСКН. Те же бегающие глаза, та же жадность и уверенность в собственной безнаказанности. Разница была лишь в том, что здесь не было понятых, а «товар» стоил миллионы.
– Ты меня слышишь вообще? – Кирилл подошел ближе, от него пахло табаком и нетерпением. – Сдавай ключи! Я сегодня здесь остаюсь. Твои шмотки мы уже в мешки сложили, в коридоре стоят. Завтра приедет машина, отвезешь их к своей матери. Или на помойку, мне фиолетово.
– Квартира еще не распределена по наследству, Кирилл, – Яна произнесла это тихо, почти буднично. – По закону у нас есть полгода. Ты же знаешь порядок.
– Законы для лохов, невестка, – Кирилл осклабился, вынимая из кармана помятую бумажку. – Я уже с юристом перетер. Я прямой наследник, мать – тоже. А ты… ты просто приживалка. Игорь эту хату до тебя купил, так что гуляй, Вася. Нам лишние рты не нужны.
Золовка, молчавшая до этого момента в углу, вдруг подала голос: – И золото свое сними, Яночка. Серьги эти – фамильные, их бабушка Игорю дарила. Не по чину тебе теперь в них ходить.
Яна почувствовала, как на затылке зашевелились волоски. Это был признак того, что «материал» готов к реализации. Она встала, медленно, по-оперски, не делая резких движений.
– Вы правы, – сказала она, глядя прямо в глаза Кириллу. – Наследство Игоря должно достаться тем, кто его заслужил.
Кирилл торжествующе хохотнул и потянулся к сейфу, встроенному в стену за картиной. Он знал код – Игорь никогда не делал из этого тайны. Сейф щелкнул, открываясь. Деверь запустил руку внутрь, ожидая увидеть там пачки купюр или хотя бы документы на право собственности, которые он планировал «припрятать» до визита к нотариусу.
Но на полке лежал только один тонкий конверт и маленький серый телефон, который Яна зарядила сегодня утром.
– Что это за хрень? – Кирилл выудил конверт. – Где бабки? Где зеленка на квартиру?
В этот момент серый телефон в его руке ожил. Громкая мелодия заставила Кирилла вздрогнуть. На экране высветился номер с кодом города и подписью: «Росреестр. Отдел регистрации сделок».
– О, – Яна едва заметно улыбнулась уголками губ. – Видимо, звонок из ведомства. Ответь, Кирилл. Тебе будет полезно узнать новости из первоисточника.
Деверь нажал на кнопку приема, самодовольно включив громкую связь.
– Алло! – гаркнул он. – Я слушаю!
– Здравствуйте, – раздался сухой женский голос. – Могу я услышать представителя по сделке купли-продажи объекта по адресу улица Ленина, дом двенадцать? Мы проводим финальную верификацию перед внесением записи в реестр.
Кирилл побледнел. Его рука, державшая телефон, мелко задрожала. Свекровь и золовка замерли, вытянувшись в струнку.
– Какой… какой сделки? – пробормотал деверь, чувствуя, как холодный пот начинает стекать по позвоночнику. – Игорь умер девять дней назад!
– Именно, – голос в трубке стал еще суше. – У нас имеется договор, подписанный обеими сторонами за неделю до смерти владельца. Покупатель – Яна Алексеевна. Оплата подтверждена банковской ячейкой. У вас есть возражения по существу?
Яна смотрела, как лицо Кирилла приобретает землистый оттенок. Она знала: в этом «глухаре» подозреваемых больше нет.
***
Тишина в гостиной стала осязаемой, как густой туман. Кирилл все еще прижимал к уху телефон, но на том конце уже давно шли короткие гудки. Его лицо, еще пять минут назад лоснившееся от самоуверенности, теперь напоминало маску из серого воска. Свекровь, заметив перемену в сыне, сделала шаг вперед, ее ладонь инстинктивно легла на спинку антикварного кресла, которое она уже мысленно перевезла к себе на дачу.
– Что она сказала, Кирюша? – голос матери мужа дрогнул. – Какая регистрация? Какая продажа? Игорь не мог… он бы мне сказал!
Яна медленно подошла к окну. Вид на центр города с седьмого этажа всегда успокаивал Игоря, но сейчас небо за стеклом казалось свинцовым. Она чувствовала затылком, как в комнате закипает коллективная ярость. Это была стадия «отрицания», за которой по всем правилам оперативной психологии должен был последовать «взрыв».
– Он и сказал, – Яна обернулась, сложив руки на груди. – Только не вам. Игорь знал, что как только его не станет, вы придете сюда не оплакивать его, а делить метры. Он знал про твои долги, Кирилл. Про те три миллиона, которые ты проиграл в подпольном казино и из-за которых к матери уже приходили «серьезные люди».
– Ты врешь! – Кирилл вдруг сорвался на крик. Он швырнул серый телефон на диван, и тот подпрыгнул, как живое существо. – Это липа! Договор задним числом! Ты его заставила, когда он уже не соображал! Мама, ты слышишь? Она его обпоила чем-то и подпись выманила!
Он сделал шаг к Яне, сокращая дистанцию. Его кулаки сжались, а в глазах вспыхнул тот самый опасный блеск, который Яна видела у фигурантов за секунду до попытки к бегству или нападения.
– Слышь, «капитанша», – прошипел он, обдавая ее запахом дешевого табака. – Ты думаешь, бумажкой прикрылась и всё? Мы этот договор в суде размажем. Экспертизу назначим. Игорь был на таблетках, он не осознавал, что подписывает. А я сейчас… я сейчас найду оригиналы документов. Они здесь, в этой квартире. И пока я их не найду, ты отсюда не выйдешь.
Он резко развернулся к золовке: – Света, закрой дверь на верхний замок. И ключи забери. Будем проводить обыск.
Яна даже не шелохнулась. Ее выдержка, отточенная годами службы в ФСКН, сейчас работала против них как холодное оружие. Она видела, как золовка метнулась к прихожей, как щелкнул замок. Физическое ограничение свободы – это уже «фактура» для ст. 127 УК РФ, но Яне нужно было больше. Ей нужно было, чтобы они сами признались в умысле.
– Кирилл, остановись, – ровно произнесла она. – Ты сейчас совершаешь действия, которые в твоем протоколе будут называться «самоуправством». Квартира продана мне по рыночной стоимости. Деньги ушли на счет, к которому у тебя никогда не будет доступа. Игорь перевел их в закрытый фонд на реабилитацию ветеранов, где он сам когда-то лечился после ранения.
Свекровь вскрикнула, закрыв рот руками. Для нее это было хуже смерти сына – осознание того, что «живые деньги» уплыли мимо семейного кармана.
– Какие ветераны?! – Кирилл взревел и бросился к комоду, вырывая ящики с корнем. Белье, старые фотографии, квитанции – всё полетело на пол. – Где папка с документами на дачу? Где заначка, которую он в спальне держал? Ты всё вынесла, крыса тыловая!
Он подскочил к Яне и схватил ее за плечо, сильно сдавив пальцы. – Говори, где ключи от ячейки! Или я за себя не ручаюсь. Мать, скажи ей! Мы имеем право! Мы – семья! А она – никто, пустое место!
Яна почувствовала боль в плече, но на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она лишь скользнула взглядом по маленькой черной пуговице на своей блузке. Под пуговицей скрывался микрофон – старая привычка «закрепляться», которая никуда не ушла после выхода на пенсию.
– Ключи в сейфе, – спокойно сказала она. – Ты их просто не заметил под двойным дном.
Кирилл, бросив ее, снова кинулся к сейфу. Он буквально залез в него с головой, вышвыривая пустые коробки. В этот момент он был похож на крысу, попавшую в лабиринт, где в конце нет сыра, только захлопывающаяся ловушка.
– Нет тут ничего! – он обернулся, его лицо было багровым от ярости. – Ты издеваешься? Ты хочешь, чтобы я тебя пришиб прямо здесь? Света, неси молоток из кладовки! Будем паркет вскрывать! Игорь говорил, что в этой квартире всегда есть «неприкосновенный запас».
– Запас есть, – подтвердила Яна, глядя на часы. – И время его реализации как раз подошло.
В этот момент в прихожей раздался не просто звонок, а тяжелый, уверенный стук в дверь. Словно стучали не в гости, а в камеру к смертнику.
– Это еще кто? – Кирилл замер с перекошенным лицом.
– Понятые, – коротко ответила Яна. – И те, кто поможет тебе оформить явку с повинной. Продолжение>>
