Погасив лампу, Иван отправился в боковушку, где когда-то спал дед. Лёг на его старую, продавленную кровать и попытался уснуть, но сон бежал от него. Он ворочался с боку на бок, а непрошенные мысли, словно рой пчёл, кружились в голове. Наконец, когда сознание начало медленно погружаться в предсонное забытьё, перед его мысленным взором вновь возникло лицо Тани, с задорными веснушками на носу. Иван застонал. Если это правда, то, о чём он думает, тогда его жизнь может круто измениться. Он снова заворочался в постели, пытаясь найти удобное положение, но тело отказывалось успокаиваться. В голове завертелись вопросы: как такое возможно? Почему Марина ему не сказала? Или, может, она сама не знала, кто отец дочери? Мысли перескакивали с одного на другое, и чем больше он думал, тем больше запутывался. Иван встал, подошёл к окну. Луна уже скрылась за облаками, и на улице стало совсем темно. Он смотрел в пустоту, пытаясь собрать свои мысли воедино. Ему нужно было узнать правду. Ему нужно было поговорить с Мариной. Но как? Как начать этот разговор? Что сказать? Он снова лёг в кровать. Перед самым утром удалось задремать. И даже во сне он продолжал думать о случившемся. Первые лучи солнца уже начали пробиваться сквозь щели в ставнях, когда Иван открыл глаза. Он встал, подошёл к окну и выглянул наружу. Утро было свежим, под окном на черёмухе пела какая-то птица. Обычное утро, но для него оно уже никогда не будет прежним. Он твёрдо знал, что должен будет поговорить с Мариной и узнать от неё всю правду о рождении Танюшки. Управившись со скотиной и позавтракав яичницей с чаем, которую приготовила Натаха, попрощался с сёстрами и отправился к правлению колхоза. Сегодня они с Сашкой должны были ехать в район за новыми машинами. У самого правления неожиданно столкнулся с Верой. Она пришла сюда по каким-то своим делам. Хотел было незаметно пройти мимо, но не получилось, Пештына обернулась и окликнула его.
— Вань, погоди.
Иван остановился.
— А ты куда это вчера пропал? — спросила обиженно Вера. — Я ждала, ждала на нашем месте, а ты так и не появился. Может, другую завёл? — она кокетливо стрельнула глазками. — Так учти, я ревнивая, соперницу терпеть не стану.
— Вер, извини за вчерашнее, дела задержали, поэтому и не пришёл.
Иван отвёл взгляд. Врать он не любил, а тут пришлось это сделать.
— Вань, — Вера взяла его за руку, — может, ты обижаешься, что между нами нет ничего?
Иван посмотрел на неё вопросительно.
— Ну, я имею ввиду настоящей близости, — пояснила Вера. — Так сам пойми, мы ведь не семнадцатилетние, не в стогу же соломы этим заниматься. А дома… у тебя сёстры, у меня родители. Ты подожди, Вань, — она заглянула ему в глаза. — На неделе бабушка к родственнице в гости уедет, дом пустой будет, там и станем встречаться. И всё между нами случится.
Иван посмотрел на неё. И ему почему-то стало неприятно такое Верино откровение, и он не стал ничего ей отвечать.
— А сегодня придёшь, Вань?
— Не знаю, мы с Сашкой за машинами поедем, может, вернёмся поздно, поэтому ничего не обещаю.
— Так ты в райцентр?
Иван кивнул головой.
— Послушай, — скороговоркой заговорила Вера, — мне Волюшке витамины нужны. Купишь в аптеке?
— Будет время, куплю.
Иван смотрел на Веру несколько секунд, потом осмелился и спросил:
— Слушай, Вер, может, это не совсем удобно, но скажи, — он помолчал минуту и выпалил. — Короче, может женщина забеременеть всего от одного раза?
— А тебе это зачем? — глаза Веры округлились от удивления.
— Друг один армейский письмо прислал, интересуется. У него, похоже, дочка есть, а он об этом ни знал ничего.
— Ну, напиши своему другу, что может. Валька моя именно так на свет и появилась. Один раз только, а получилось.
Иван слушал Веру, и всё внутри него сжималось. Его предположение, казавшееся прошлой ночью почти фантастикой, теперь обретало вполне реальные очертания. Словно тяжелый, ледяной камень опустился ему на сердце. В это время к ним подошёл Сашка. Поздоровался с Иваном и, глядя на Веру, произнёс:
— А ты, Верка, всё хорошеешь. Прямо как майская роза цветёшь.
Она довольно заулыбалась.
— А почему бы не цвести, если садовник хороший на горизонте появился. Для него и стараюсь.
— Это она про тебя, Вань? — Сашка толкнул Ивана плечом.
— Про него, про кого же ещё, — Вера взяла Ивана под руку и прижалась к нему.
— Ладно, хватит болтать, — Иван освободил свою руку. — Пошли к Гладкову, пускай даёт распоряжение насчёт командировочных. Деньги получим и поедем.
— Деловой, Верка, тебе мужик достанется, — хохотнул Сашка. — Ладно, пошли.
— Вань, ну так купи витамины-то, — напомнила Вера.
— Хорошо, — ответил Иван, не оборачиваясь.
Идя позади Ковалёва, он всё думал о словах Веры. «Валька моя именно так на свет и появилась…» — эта фраза эхом отдавалась в голове. Значит, так возможно. Значит, Марина могла быть с ним всего один раз, и этого оказалось достаточно. И ей, Марине, возможно, тогда даже невдомёк было, чем это обернётся. Они сходили в контору, взяли командировочные листы, получили деньги на обед и вышли на крыльцо, ожидая УАЗик зав. мастерскими.
— Ты чего такой озабоченный, Вань? Не выспался, или Верка жениться заставляет? — пошутил Ковалёв.
Иван лишь махнул рукой, стараясь скрыть своё смятение.
— Не до смеха мне, Саш.
— А что случилось-то, расскажи? Вчера вечером ты таким не был.
— Пока не могу. Самому во всём разобраться надо, ты не обижайся, но ничего пока не скажу.
Иван помолчал, глядя на проходящих мимо людей. Слова Веры не выходили из головы. Это было такое простое объяснение, и оно идеально вписывалось в его размышления. Один раз. Всего один. И вот оно – Танюшка, вполне возможно, его дочь. Машину ждали долго. Старый УАЗик всё никак не хотел заводиться. Иван стоял, прислонившись к стене, снова погрузившись в свои мысли. «Самому во всём разобраться надо, — сказал он Сашке. — Если Танюшка его дочь, почему Марина молчит? Почему не скажет ему об этом? Может, боится? Или думала, что он не поверит? Или сама не знает, кто отец? Столько вопросов, и ни одного ответа».
Из райцентра они вернулись поздно вечером. Иван протянул Сашке коробочку с витаминами для дочери Веры и попросил:
— Саш, отдай тёте Доре, пускай сходит к Пештыным и отнесёт. Это для Вериной дочки, она просила.
— А сам что? — спросил Ковалёв.
— Не хочу я туда идти. Да и не до Верки мне сейчас.
Хорошо, передам, — ответил Сашка и недоумённо пожал плечами.
Иван, подойдя к своей калитке, остановился, потом сел на лавочку и стал глядеть в ту сторону, где была изба Марины. Идти к ней в такое время было неудобно. В доме маленький ребёнок, старушка ещё, спят, может, уже, а он припрётся и станет выяснять отношения. Решил отложить на следующий день. Только на следующий вечер тоже не пошёл. Весь день готовил себя к этому, думал, как начнёт разговор, о чём будет спрашивать, а как пришло время идти, струсил. Дошёл до половины пути и вернулся обратно.
Прошло ещё несколько дней. Иван оттягивал неизбежное, находил тысячу причин, чтобы не идти к Марине. Работа, домашние дела. Он понимал, что нужно просто пойти и поговорить, задать те вопросы, которые не давали покоя, но страх перед ответом парализовал его. А вдруг его предположения не верны? Вдруг Танюшка не его дочь, и он только опозорится перед Мариной, выставив себя дураком? Эта мысль не давала покоя. Сашка, видя, что с Иваном творится что-то непонятное, снова попытался расспросить его, но тот только отмахнулся.
— Саш, я же сказал, потом сам расскажу, когда придёт время.
И Ковалёв отступился от него.
Промучившись ещё так несколько вечеров, Иван всё же решился. На ферму идти не было резона, там обязательно нарвёшься на Веру. А встречаться с ней желания не было. Поэтому решил дождаться Марину у её дома. Он заранее пришёл туда, спрятался в росших рядом с домом кустах сирени и стал ждать. Думал, что она снова будет идти с дочкой, но Марина появилась одна. Она подошла к калитке, постояла немного, полюбовалась на вечерние звёзды, и когда хотела уже уйти во двор, Иван вышел ей на встречу и окликнул. Марина вздрогнула, явно не ожидая увидеть его. Её глаза расширились от удивления. Иван почувствовал, как к горлу подступает ком. Он готовился к этому моменту, репетировал в голове слова, но сейчас, когда Марина стояла перед ним, всё вылетело из головы.
— Марин, — начал он, — надо поговорить.
Он старался казаться как можно спокойнее, несмотря на бушующий внутри ураган.
—Ты знаешь, зачем я пришёл? — продолжил чуть глуховатым голосом, чувствуя, что теряет смелость. — Я знаю про Танюшку. Последние слова он произнёс почти шёпотом.
— Что ты знаешь про Танюшку? — задала она встречный вопрос.
— То, что она моя дочь.
(Продолжение следует)