Даша решила добираться домой пешком. Обычно она подъезжала несколько остановок на автобусе, но сейчас ей отчаянно нужно было проветрить голову и успокоить мысли. По дороге заглянула в любимую кондитерскую и взяла коробку заварных пирожных: сил что‑то готовить не было ни физически, ни морально.
Едва переступив порог квартиры, она громко окликнула:
— Все в сборе?
— Да! — почти хором откликнулись тётя Клава и бабушка Аня, уже сидевшие на кухне и явно ждавшие её появления.
Обе с любопытством и тревогой смотрели на Дашу, пытаясь понять, что за «чрезвычайное положение» потребовало срочного консилиума.
— Дашенька, детка, за тобой кто‑то гнался? — прищурилась бабушка Аня. — На тебе лица нет.
— Нет, за мной никто не гнался, — устало выдохнула Даша. — Но случилось страшное.
Она нарочито загадочно поджала губы, чем только сильнее напугала обеих.
— Ты можешь нормально объяснить, что произошло? — не выдержала тётя Клава. — Терпеть не могу эти загадки.
— Я влюбилась, — торжественно объявила Даша.
— Вот дурёха, — всплеснула руками тётя. — Зачем же так пугать? Я думала, у тебя на работе проблемы.
— Тётя, у меня как раз огромные проблемы, — возразила Даша. — Потому что я влюбилась в того, в кого влюбляться категорически нельзя.
— Господи, детка, он кто? — оживилась бабушка Аня. — Начальник? Женатый? Страшный? Почему нельзя‑то?
— Он не мой начальник, — покачала головой Даша. — Всё хуже. Он новый хозяин банка, где я работаю. Не знаю, женат он или нет. Скорее всего, женат. Такой красавчик просто не может быть один.
— И всё? — приподняла брови соседка. — То есть «страшное» в том, что ты не знаешь его семейное положение?
— Нет, — Даша тяжело опустилась на стул. — Страшное в том, что я влюбилась в человека, с которым у меня по определению не может быть ничего. Никогда.
— Почему «никогда»? — тихо спросила бабушка.
— Потому что такие, как я, ему не интересны, — почти сквозь слёзы проговорила Даша. — Он богатый, красивый, умный, интересный, образованный, с потрясающим чувством юмора. А я… Господи, почему именно он? Ну не могла я влюбиться в какого‑нибудь слесаря или охранника?
Нервы не выдержали: она закрыла лицо руками и расплакалась. Смотреть на неё было больно.
Женщины переглянулись. Тётя Клава понимала: Даша отчасти права, шансы действительно выглядят призрачными. Бабушка Аня задумчиво молчала, глядя куда‑то в сторону.
Первой нарушила тишину тётя.
— Даша, я думаю, ничего катастрофического не случилось, — осторожно сказала она. — Пройдёт время, и ты о нём забудешь. Может, тебе просто куда‑нибудь сходить, с кем‑то познакомиться? Вон, в интернете этих сайтов знакомств — пруд пруди. Думаю, достойного парня ты там легко найдёшь.
— Я не хочу просто «достойного парня», — всхлипнула Даша. — Я хочу его.
— Понимаю, — вздохнула Клава. — Но это не любовь, это… ну, впечатление, эмоция.
— Клавочка, не спеши с выводами, — мягко перебила её бабушка Аня. — Мы не можем знать, во что это выльется. И потом, почему ты сразу решила, что у Дашеньки нет ни единого шанса с этим банкиром?
Даже Даша от неожиданности перестала плакать и уставилась на соседку.
— Вы серьёзно думаете, что у меня есть хотя бы крошечный шанс? — уточнила она.
— Конечно, — твёрдо ответила бабушка. — Я говорю абсолютно серьёзно.
— Мне казалось, вы реалистка, а не фантазёрка, — слабо усмехнулась Даша.
— Главное сейчас — не делать поспешных выводов и не принимать резких решений, — спокойно сказала соседка. — А я пойду, девочки. Что‑то спать потянуло.
Она поднялась, пожелала им доброй ночи и ушла к себе.
— По‑моему, ты её обидела, — заметила тётя Клава. — Зачем ты так? Она ведь просто пыталась тебя поддержать.
— Поддержать тем, что предлагает верить в сказки? — устало спросила Даша. — Я из этого возраста уже выросла.
— Ну, как умела, так и поддерживала, — вздохнула тётя. — Кстати, ты даже не спросила, как я съездила к бабке.
— Прости, совсем вылетело из головы, — спохватилась Даша. — День тяжёлый был. Ну как ты съездила?
— Отлично, — глаза Клавдии вспыхнули радостью. — Теперь поеду к ней через два месяца. Лечение даёт результат. Я даже поправилась на три килограмма, представляешь?
— Тётя, я так за тебя рада, правда, — искренне сказала Даша.
Даша виновато посмотрела на тётю:
— Прости, я пойду в комнату, полежу, ладно?
— А пирожное? — прищурилась Клава. — Ты его ради нас тащила.
— Не хочу. Аппетита нет.
— Только этого не хватало… — проворчала тётя. — И так ешь, как птенчик.
Но спорить не стала: понимала, что сейчас любое давление только усугубит состояние племянницы.
Утром Даша отправилась на работу без малейшего энтузиазма. Понять её было нетрудно, но тётя Клава полдня не находила себе места, размышляя, как бы отвлечь девочку от этой, по её мнению, безнадёжной влюблённости. Она сама когда‑то влюблялась не раз и знала: в таком состоянии разум отключается, а аргументы разбиваются о стену эмоций.
Пообедав, Клавдия взяла две пирожные и спустилась к соседке. Позвонила. Тишина. Никто не открывал.
«Наверное, всё‑таки обиделась на Дашку, — подумала она. — Даже со мной теперь разговаривать не хочет. Жаль… хорошего человека безо всякой причины задели».
Расстроенная, она вернулась к себе.
Рабочий день у Даши прошёл относительно спокойно, без новых «катастроф». Она собралась, доделала отчёт — на большее сил не хватило. Весь день мысли вновь и вновь возвращались к Артёму Валерьевичу: его лицо и улыбка стояли перед глазами, не давая толком сосредоточиться.
«Хорошо, что завтра и послезавтра выходные, — думала она. — Может, хоть немного переключусь и успокоюсь».
Телефон завибрировал. На экране высветилось: «Бабушка Аня».
Это было неожиданно. Чувствуя вину за вчерашнюю резкость, Даша поспешно ответила:
— Да, бабушка Аня, у вас что‑то случилось?
— Нет, моя дорогая, — спокойно сказала соседка. — Просто хочу попросить тебя зайти ко мне после работы. На пару минут.
— Конечно, зайду, — сразу согласилась Даша и, помедлив, добавила: — Вы вчера не обиделись на меня? Простите, я вся на нервах была, честно не хотела вас задеть.
— Всё в порядке, — мягко ответила она. — Я вообще не обиделась. Просто мне нужно было подумать.
— Ой, слава Богу… — облегчённо выдохнула Даша. — Я очень переживала, что обидела вас ни за что.
— Детка, меня трудно обидеть, не бери в голову. Жду тебя вечером. Хорошего дня.
— Спасибо. До вечера.
После работы Даша зашла в магазин, купила продукты, отнесла пакеты домой, переоделась и только потом спустилась к соседке. Особого значения этому визиту она не придавала и не спешила.
Но стоило ей позвонить, как дверь почти сразу распахнулась.
— Извините, я немного задержалась, — сказала Даша. — Нужно было продукты купить.
— Ничего страшного, — улыбнулась бабушка Аня. — Я ведь не говорила, что это срочно.
Они прошли в гостиную. На столе уже стояли две чашки, чайник и коробка конфет.
— Ого, — удивилась Даша. — Не видела у вас раньше конфет.
— Вот, решила себя немного побаловать, — ответила соседка, кивнув на коробку. — Мои любимые.
— И правильно. Себя баловать нужно, — согласилась Даша. — Это настроение поднимает.
— Да, — тихо сказала бабушка. — Тем более, что кроме меня меня баловать некому.
Она придвинула чашки, налила чай, одну протянула Даше. Девушка молчала, ожидая, о чём пойдёт речь. Спрашивать напрямую ей казалось невежливым, хотя любопытство буквально жгло.
— Дашенька, — наконец начала бабушка Аня, — у меня к тебе очень серьёзный разговор. Даже не знаю, с чего лучше начать.
Она поднялась, подошла к комоду, достала папку. Открыла, просматривая содержимое, потом снова закрыла. Несколько секунд всматривалась в Дашу, словно проверяя себя на решимость, и, глубоко вздохнув, вновь раскрыла папку и вынула несколько листов.
Бумаги были не простыми: плотные, с голограммами, печатями и всей официальной атрибутикой. По одному только виду было понятно — документы серьёзные.
Даша всё так же молчала, наблюдая за соседкой и чувствуя, как внутри растёт напряжение. Она попыталась угадать:
«Наверное, ей нужно что‑то переоформить, — подумала девушка. — И она сделала на меня доверенность».
Но реальность оказалась совсем другой.
— Даша, ты помнишь, я рассказывала тебе о Володе? — спросила бабушка.
— Конечно, — удивлённо ответила Даша. — Это же совсем недавно было.
Даша улыбнулась:
— Конечно, помню. Такие истории и через десять лет не забываются, а вы мне совсем недавно рассказывали. Что случилось?
— Понимаешь, детка, Володя мой был непростым человеком, — начала бабушка Аня. — Очень даже непростым.
Она на мгновение замолчала, будто подбирая слова, чтобы сказать ровно столько, сколько нужно, и не больше.
— И в тюрьме он сидел не просто так, — продолжила она. — Не буду вдаваться в подробности, сейчас это уже не важно. Важно другое: он оставил мне кое‑что. О чём знаю только я.
Бабушка чуть опустила глаза.
— Он ведь тоже меня любил, — тихо сказала она. — Очень переживал из‑за того, что женился на другой. Но всегда меня поддерживал и материально тоже.
Даша всё ещё не понимала, куда клонит разговор. Если соседке хотелось выговориться, можно было сказать это прямо, без загадок. Но она молчала и внимательно слушала.
— Я никогда не жила на широкую ногу, — продолжала бабушка Аня. — Где могла — экономила, откладывала. Себе, конечно, не отказывала в самом необходимом, но и лишнего не покупала. После смерти Володи оказалось, что он оставил мне наследство. Совершенно официальное. Не то, чем я пользовалась раньше.
Она вздохнула.
— После тюрьмы он открыл свой бизнес и довольно успешно его вёл. Я знала, что у него своё дело, но насколько прибыльное — не интересовалась. Про деньги я его вообще не спрашивала: раз он мне помогает, значит, и семье хватает. Значит, у него всё в порядке.
Бабушка посмотрела на Дашу и спокойно добавила:
— Я смогла за эти годы отложить приличную сумму.
Даша от изумления приподняла брови. Рядом с ними столько лет жила скромная соседка, а у неё на счету — серьёзные накопления.
— Бабушка Аня, а зачем вы мне всё это рассказываете? — искренне удивилась она. — Я, честно, не понимаю.
— Потерпи, — мягко улыбнулась та. — Сейчас всё поймёшь.
Она переплела пальцы на коленях и продолжила:
— Так вот. Этих денег мне на мой век хватит с головой. А вот то, что я получила в наследство от Володи, мне ни к чему. Я хочу отдать это тому, кому оно действительно пригодится. Тебе, Дашенька.
— Мне? — Даша едва не выронила чашку. — Простите, но я не могу этого принять.
— Во‑первых, можешь, — спокойно ответила бабушка. — И это не обсуждается. Во‑вторых, ты даже не знаешь, от чего отказываешься. И, в‑третьих, я не просто так хочу тебе это оставить.
С каждой фразой становилось только загадочнее. Даша уже почти уверилась, что речь идёт о какой‑то услуге в обмен на щедрый подарок. Но какой? Чем может помочь обычный банковский сотрудник?
— Бабулечка, я ничего не понимаю, — призналась она. — Какую услугу я могу вам оказать? И мне правда не важно, какое там наследство. Это чужое, я его не возьму.
— Ты слышала когда‑нибудь о договоре ренты? — перебила её соседка.
— В общих чертах, — кивнула Даша.
— Вот я и хочу заключить его с тобой, — серьёзно сказала бабушка Аня. — Ты будешь за мной присматривать, помогать, а после моей смерти эта квартира перейдёт тебе. Всё, что в ней, и то, что на счету. У меня, кстати, есть две картины. Они ценные, но об этом никто не знает. На меня глядя, не скажешь, что я тайный миллионер, — она слегка улыбнулась. — Но они тоже внесены в опись.
Она вытащила из папки несколько листов и положила их перед Дашей.
— Так что, присмотришь за мной официально?
— Да я и так за вами присматриваю, — растерянно сказала Даша. — И ещё буду. Но мне ничего не нужно. Я по‑соседски могу.
— Даша, не глупи, — мягко, но твёрдо сказала бабушка. — Если я не оставлю квартиру тебе, она отойдёт государству. А я этого не хочу. Я детдомовская. В своё время нам давали только комнаты, а эту квартиру я покупала сама. Не без помощи Володи, конечно, но всё же. И не хочу, чтобы всё это досталось неизвестно кому. Понимаешь?
— Понимаю… — тихо ответила Даша, всё ещё ошеломлённая.
Бабушка уже протягивала ей бумаги.
— Тогда читай и подписывай. Не люблю, когда подписывают не глядя. Тут уже всё имущество перечислено.
Даша ещё раз пробежалась глазами по строкам.
— Осталась только твоя подпись, — сказала бабушка Аня. — Нотариуса я сама потом подключу, это уже без тебя.
В договоре ничего удивительного не было: приходить, помочь с уборкой раз в неделю, ходить за покупками, готовить, стирать, следить за здоровьем. По сути, всё то, что Даша уже и так делала.
После смерти Царенко Анны Владимировны Дарье Карташовой переходила двухкомнатная квартира и всё имущество, принадлежащее Царенко на момент смерти.
— У вас такая красивая фамилия, — не удержалась Даша. — Величественная прямо.
— Мне она тоже по душе, — улыбнулась бабушка. — Ну что, подпишешь?
— Подпишу, — тихо вздохнула Даша.
Она понимала: у человека, у которого нет ни родных, ни наследников, есть право распорядиться своим имуществом по сердцу. А она действительно заботилась о бабушке не из‑за выгоды.
Даша аккуратно расписалась во всех отмеченных местах.
— Умница, детка, — мягко сказала бабушка. — А теперь — самое интересное. Скажи, ты всё ещё хочешь сблизиться с Артёмом Валерьевичем?
Дашу будто ударило током от такого резкого поворота.
— Конечно, хочу, — призналась она. — Ничего не изменилось. Просто я всё так же уверена, что это невозможно.
— А что ты о нём знаешь? — загадочно спросила бабушка Аня.
— Да, по сути, почти ничего… — честно ответила Даша. — Имя, отчество и то, что он новый хозяин нашего банка.
— Маловато, — протяжно сказала бабушка. — Ладно, слушай. Князев — красивая фамилия, согласна?
— Очень, — кивнула Даша.
— Артём Валерьевич, тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года рождения. Всего тридцать четыре. Родился в Ленинграде, потом с родителями переехал на север. Отец у него был военный, мать — известный искусствовед. В конце девяностых отец умирает, мать приглашают работать во Францию. Артём уезжает с ней. Там заканчивает школу, потом университет с красным дипломом, становится первоклассным финансистом. Его там хорошо знают, между прочим.
Даша слушала, раскрыв глаза.
— Со временем мать выходит замуж за неприлично богатого француза, — продолжала бабушка. — После его смерти ей остаётся шикарное наследство. Она передаёт всё сыну — на развитие его дел. Артём, который всё это время мечтал вернуться домой, вкладывает деньги во французский бизнес, причём очень удачно. Зарабатывает ещё больше и возвращается в родной Питер. Кроме акций вашего банка, ему принадлежат ещё несколько предприятий.
— Откуда… — едва выговорила Даша, но бабушка уже доставала из папки новую стопку бумаг.
— И вот тут самое интересное, — сказала она и протянула папку Даше.
Та взяла листы, но взгляд её скользил по строкам, ничего толком не улавливая.
— Откуда вы всё это знаете? — поражённо спросила она.
— Сейчас это не важно, — отмахнулась бабушка. — Читай.
Даша попыталась вникнуть, но цифры и названия словно не складывались в смысл.
— Бабуля, я ничего не понимаю, — призналась она. — У меня голова кругом. Откуда у вас столько информации?
— Интернет, детка, — весело блеснули глаза соседки. — И кое‑какие старые связи.
Она снова загадочно улыбнулась.
— Вы меня сейчас поражаете, — покачала головой Даша. — Я правда не знаю, что сказать.
— Ладно, вижу, не до чтения, — решительно сказала бабушка. — Тогда слушай.
Она взяла один из бланков с гербовой печатью и положила перед Дашей.
— Это дарственная на твоё имя. Теперь тебе принадлежат тридцать процентов акций вот этого предприятия.
Бабушка показала пальцем на название. У Даши перехватило дыхание: предприятие было одним из самых известных и успешных в городе.
— В смысле… принадлежат мне? — прошептала она.
— В самом прямом, — кивнула бабушка. — По праву дарения. Когда‑то это предприятие было никому не нужно, и мой умный Володя купил его акции «на всякий случай». А теперь, как ты знаешь, это крупная и очень прибыльная компания.
Эти акции и вошли в моё наследство. После его смерти я с ними ничего не делала, просто оформила на себя, как мне посоветовали. Открыла счёт в банке — на него приходят дивиденды. И этот счёт теперь тоже твой.
Она достала ещё пару документов.
— Вот дарственная на банковский счёт. И вот — на акции. Мне такие деньжищи ни к чему, — спокойно сказала бабушка. — А тебе — пригодятся.
продолжение