Предыдущая часть:
Зарёванная, злая, растерянная Лера влетела в спальню, где Денис уже снова развалился на кровати, листая что-то в телефоне. Она попыталась выплеснуть на него накопившуюся злость:
— Ну что, лежишь, отдыхаешь? Заступился, называется! Слово в мою пользу не сказал, сидел как сова, глазами хлопал!
— Интересно, а что я должен был сказать? — Денис даже не повернул головы. — Ты бы лучше на себя посмотрела. Я же предупреждал: осторожнее надо быть. Нет, ты же всех вокруг дураками считаешь. И что теперь? Умная очень? Чемодан тряпок да горсть цацок, которые даже за копейки не продашь. И что дальше делать собираешься? Вот тебе и алименты. Вот тебе и наследник. Получила?
— А мне теперь что делать? — Лера смотрела на него расширенными от ужаса глазами.
— Что хочешь, то и делай. — Денис наконец отложил телефон и повернулся к ней. — Тебе, дура, счастливый билет в руки плыл. Могла до конца жизни не знать ни в чём отказа. А ты что? Ушами хлопала, тряпки скупала. Вместо того чтобы рожать этого пацана, лучше бы об образовании подумала, устроилась бы куда-нибудь, язык выучила. И кому ты теперь нужна? Образования ноль, фигура уже не та, грудь обвисла, живот в растяжках. А слава о тебе по городу пойдёт такая, что ни один приличный мужик рядом не сядет. Два года с мужиком прожила — даже на машину его раскрутить не сумела.
— Я бы раскрутила, — огрызнулась Лера сквозь слёзы. — Если бы не твоя квартира! Это же капитал, не то что какая-то тачка.
— Ладно, хоть жильё своё есть, и на том спасибо.
— Но-но-но. — Денис прищурился. — Жильё-то моё. Запомни: ты к нему никакого отношения не имеешь.
— В смысле? — Лера вскинула голову, не веря своим ушам.
— В прямом. Квартира на меня оформлена, ты не в курсе, что ли? — Он усмехнулся её наивности. — Должен же я был какую-то компенсацию получить. Думаешь, легко мне было тебя к этому старому козлу отправлять? Я ведь тебя любил. Каково мне было в его доме на правах приживалы жить, ночами там ворочаться, зная, что ты в соседней комнате с ним развлекаешься? А потом, когда ты сюда бегала на свиданки, а вечерами к нему возвращалась и рассказывала, как тебе с ним плохо? Думаешь, я камнем был?
— Но ты же... ты же сам всё это придумал, — растерянно пробормотала Лера. — Ты сам не возражал. А теперь что? Мы же всё равно вместе. Поженимся теперь.
— Нет. — Денис покачал головой и снова взял телефон. — Ты глянь на неё — привыкла замуж выходить. Да не реви ты. Я же тебя не выгоняю, пока. Но слышала, что твой бывший сказал? Чтобы ты из города убиралась. Всё равно жизни не даст, у него связи.
— Куда же я поеду-то, Ден? — в голосе Леры зазвучала настоящая паника.
В душе у неё разливался ледяной холод. Похоже, она осталась ни с чем. Странно, но мысль о том, что она больше никогда не увидит Мишу, даже не пришла ей в голову. Зато мысли о том, что она никогда не войдёт в тот шикарный дом, не сядет в уютный, пахнущий кожей салон автомобиля, не будет чувствовать себя важной женой солидного человека — эти мысли ужасали по-настоящему.
— Сказал же, не ной. — Денис лениво потянулся. — Что-нибудь придумаем. Может, и правда в своё село вали, там ещё какого-нибудь лоха охмуришь.
Лера разрыдалась в голос. Она потеряла всё и сразу.
Виктор, распрощавшись с адвокатом и заплатив ему, ехал домой и не плакал. Душа его стонала, и в какой-то момент ему безумно захотелось развернуться, ворваться обратно в ту квартиру, забрать Леру, наплевать на всё, привезти домой и попытаться жить дальше, делая вид, что ничего не случилось. Но он невольно представил, какую картину застанет там сейчас, скорее всего, и навсегда отказался от этой мысли. «Нет больше в моей жизни никаких Лер, — устало подумал он. — Пусть живёт как хочет, лишь бы подальше отсюда».
Дома его встретила Вера. Виктор, снимая пальто, сообщил ей без лишних эмоций:
— Всё, Верочка. Я с сегодняшнего дня свободный человек. Миша поступает в ваше полное распоряжение. Надеюсь, вас это не пугает. И поздравлений не надо — не с чем.
— Да, я лучше промолчу, — тихо ответила Вера. — А за Мишу не волнуйтесь. Всё будет хорошо.
— Вот и отлично. — Виктор повесил пальто и повернулся к ней. — А меня вы простите, но сейчас я сделаю то, чего никогда в жизни не делал. Уйду в запой. — Он поднял руку, останавливая её возражения. — Нет-нет, не отговаривайте. Поймите, мне это сейчас необходимо. Продезинфицировать душевные раны, так сказать. На работу я уже позвонил, предупредил, что на неделю выпадаю. Обещаю не буянить и не досаждать вам. И от вас жду того же.
Он действительно пил в своём кабинете целую неделю. Вера, как и обещала, старалась не мешать, только по утрам приносила ему похмельный отвар — рецепт её бывшего мужа, который тоже иногда, но метко закладывал за воротник. Ей было очень жаль Виктора, и где-то в глубине души она понимала, что сейчас, возможно, самый подходящий момент, чтобы попытаться перевести их отношения в иное русло. Но она никогда бы на это не решилась. Не из страха. Вера слишком уважала себя и свои чувства, чтобы пользоваться чужой слабостью. Пьяный, глубоко переживающий мужчина — что угодно может прийти ему в голову, а потом он протрезвеет, и... Дальше думать не хотелось. Её положение в этом доме, почти родном, но всё же чужом, и без того было довольно шатким.
Через неделю Виктор пришёл в себя, привёл себя в порядок, поблагодарил Веру за заботу, понимание и терпение и уехал на работу. Больше он таких экспериментов не повторял — не склонен был к пьянству.
Жизнь покатилась дальше своим чередом. Миша быстро рос и хорошо развивался под опекой Веры. Для него вообще ничего не изменилось с уходом матери. Вряд ли малыш успел по-настоящему привыкнуть к той красивой, надушенной женщине, которая раз в день склонялась над его кроваткой, щёлкала пальцем по животику и равнодушно бросала: «Ну как ты там?» Он привык к другой — от которой пахло вкусно, по-домашнему, успокаивающе. К тёплым, ласковым рукам, к голосу, к биению сердца рядом со своим — ко всему этому он привык с рождения. Вера и сама порой забывала, что Миша ей не сын.
Но когда он впервые отчётливо произнёс «ма-ма» и доверчиво протянул к ней ручки, она испугалась. Она ему не мама и никогда ею не будет. А что скажет Виктор, если увидит, как сын привязан к ней, наёмной домработнице? В конце концов, он ещё молодой, представительный, богатый, а теперь ещё и свободный. Долго ли такой в холостяках проходится? Наверняка вокруг него уже вьются молодые красавицы, жаждущие семейного счастья. У Миши рано или поздно появится другая мама. Возможно, хорошая женщина, они полюбят друг друга. А она, Вера... Ну что она? Будет по-прежнему любить, готовить, ухаживать. Такая уж у неё судьба. Что поделаешь? Вполне нормальная судьба. Могло быть и хуже.
Виктор не подозревал о сомнениях Веры. Он полностью погрузился в работу — это помогало отвлечься от переживаний, которые, хоть и притупились, но всё же оставались. Мысли о новой женитьбе даже не возникали. Иногда он перебирал в памяти все свои неудачные романы и приходил к выводу, что личное счастье, видимо, не для него. Хотя, с другой стороны, кто сказал, что у него нет счастья? Выбегающий навстречу сын, который с каждым днём становился всё больше похож на него. Разве это не счастье? Было в его жизни многое: и настоящая любовь, и горькие разочарования. Один раз даже народ насмешил — женился на молоденькой. Что ж, это удел многих состоятельных мужчин. Но ему и тут повезло больше, чем другим: вовремя распознал обман, вышел из истории без особых потерь. Бывает ведь, что мужики после такого на старости лет остаются не только с разбитым сердцем, но и, образно говоря, без штанов. А он не только при своих интересах остался, но ещё и с сыном — красавцем и умницей.
Время летело незаметно, и Лера постепенно стёрлась из памяти, словно её и не было. Она действительно не подавала признаков жизни, а Виктор и не думал интересоваться судьбой бывшей жены. Иногда о ней напоминали люди из окружения — не из праздного любопытства, а скорее из сочувствия к человеку, попавшему в такую нелепую историю. Как-то раз заговорила об этом Зинаида Петровна, пожилая бухгалтерша, знавшая Виктора Павловича много лет.
— А как там ваш сыночек поживает? — спросила она, заглядывая в бумаги. — Сколько ему уже?
— Три с половиной, скоро четыре, — с гордостью ответил Виктор, отрываясь от отчётов. — Говорит уже почти без ошибок, стихи наизусть читает, буквы все знает. Растёт шустрый парень.
— Время-то как летит, — покачала головой Зинаида Петровна. — Того и гляди, жениться захочет. А мать его, эта... не появляется?
— Нет, — Виктор помрачнел, но быстро взял себя в руки. — Исчезла, и слава богу. Даже слышать о ней не хочу. Так что...
— Оно и правильно, — вздохнула бухгалтерша. — Только вот что удивительно, Виктор Павлович: таким хорошим мужикам, как вы, почему-то не везёт. Другой, глядишь, и пьёт, и не работает, и руки распускает, а бабы за него зубами держатся, не оторвёшь. А нормальный, завидный человек — вот вам, пожалуйста. — Она спохватилась: — Ой, простите меня, старую, за такие слова. Но накипело, ей-богу. У меня у самой сын, вроде всё есть, а тоже не везёт, и хоть ты тресни.
И она пустилась в подробности личных неудач своего сына. Виктор слушал вполуха, погружённый в свои мысли. «Это уже не "не везёт", — решил он про себя. — Это, видно, не судьба. Но раз так, зачем ломиться в закрытую дверь? Сын есть, за это можно Лере спасибо сказать. И хватит. На мою долю порядочных женщин, видно, не выделено, значит, буду сына воспитывать. Это и есть моя личная жизнь. Не хватало ещё ребёнка мачехами мучить. Пусть уж без всей этой грязи растёт, в которую моя любовь раз за разом превращается».
Но тут же закралось сомнение: а правильно ли это? Ребёнку нужна мать, женское влияние. Сможет ли Миша вырасти полноценным мужчиной, способным создать свою семью, если рядом не будет любящей женщины? «Но ведь рядом Вера, — осенило его. — Вот кто относится к Мише по-настоящему, по-матерински. Он с пелёнок на её руках вырос. Милая, добрая Вера...»
Однажды, выйдя в сад, где Вера играла с Мишей, Виктор остановился, услышав разговор.
— А почему ты не хочешь быть моей мамой? — спрашивал мальчик, глядя на Веру снизу вверх.
— Я не мама, Мишенька, — мягко ответила Вера, поправляя ему шапку. — Я тётя Вера.
— Но ты же всегда со мной, значит, мама, — упрямо настаивал ребёнок. — У других детей есть мама. И у меня должна быть. Мама — это которая с детьми живёт и заботится.
Виктор поспешно отступил за угол, чтобы она его не заметила. Сердце забилось чаще. «Господи, ну не дурак ли я? Сколько лет эта женщина живёт рядом со мной? Она фактически и есть мать моего сына. Разве не она нянчила его с первых дней? Не она ли делала для него всё, что нужно, и, главное, любила его? А для меня? Кем для меня должна быть мать моего сына? Кем все эти годы была Вера? Женой, кем же ещё? Причём такой женой, о которой только мечтать можно. Не к ней ли я бегу с любой проблемой, с любой хворью? И всерьёз думаю, что она, умница, красавица, живёт в моём доме только ради денег, которые я плачу за хозяйство?»
Виктор зашагал по холлу, обкатывая в голове внезапно нахлынувшие мысли. А такие ли уж внезапные? Разве не замечал он Веру раньше? Не любил? Тогда зачем понадобилась Лера? Ну хорошо, Леры больше нет. Вера осталась. А он что? Так и будет ходить вокруг да около, подбирать на улице молоденьких и людей смешить? Да тому же адвокату в глаза смотреть стыдно. А рядом живёт идеальная женщина, которая никогда не предаст и не бросит.
Он решительно вышел на террасу, окликнул сына:
— Миша, вы скоро домой? Я, например, уже есть хочу.
Мальчик тут же подбежал к отцу, сияя:
— И я! Мы так на качелях раскачались, что я про еду совсем забыл!
— Ну вот, маму, наверное, замучил своими качелями, — улыбнулся Виктор.
— Ага! — ликующе закричал Миша, оборачиваясь к подходящей Вере. — Я же говорил, что ты мама! Вот и папа так говорит!
Вера замерла, глядя на Виктора с изумлением и лёгкой тревогой. Он поспешил объяснить, обращаясь скорее к сыну:
— Конечно, мама. Какая же она тебе тётя Вера? Давай-ка марш руки мыть, и смотри не набрызгай на пол.
Как только Миша скрылся в доме, Вера остановилась, глядя на Виктора в упор.
— Что это вы делаете? — спросила она негромко, но с металлом в голосе. — Нехорошо так шутить с ребёнком.
— Какие шутки? — Виктор шагнул к ней. — Кто вы для него, если не мать? Разве не вы его кормили, лечили, учили ходить и говорить? Или скажете, что для вас это просто работа?
— Нет... — Вера опустила голову, голос её дрогнул. — Конечно, не работа. Я люблю Мишу. Но я действительно всего лишь наёмный работник, который получает зарплату. Скоро он начнёт это понимать.
— Первым понял я. — Виктор взял её за руку, и на этот раз она не отдёрнула. — И хочу попросить у вас прощения за то, что так долго не понимал. Вы, Верочка, именно вы все эти годы были не только матерью моего сына, но и самым близким мне человеком. Поэтому я делаю вам официальное предложение. Выходите за меня замуж.
Вера побледнела, прислонилась к косяку, глядя на него со страхом и неверием.
— Вы что, Виктор? — прошептала она. — Как это? Зачем?
Из ванной вылетел Миша:
— Я уже умылся! А почему мы не едим?
Спохватились, пошли на кухню. Ужинали в странной тишине. Вера держалась скованно, словно впервые в этом доме. Виктор быстро ел, то и дело поглядывая на неё, и явно ждал момента, когда они останутся вдвоём. Наконец Миша доел, Вера отвела его в комнату, включила мультфильмы и вернулась на кухню. За стол, однако, садиться не стала.
— Я не поняла ваших шуток, — сказала она, глядя прямо перед собой. — Ни с ребёнком, ни со мной. Объяснитесь, или я вынуждена буду сейчас же уйти из этого дома.
— Так я же объяснился, Верочка. — Виктор подошёл к ней. — Ах да, я главного не сказал. Сказать? Скажу: я люблю вас. Давно люблю, просто сам себе в этом не признавался. И хочу, чтобы вы стали моей женой. И никуда вам не надо уходить. Как же мы с Мишей без вас?
— Я не верю... — Вера подняла на него глаза, полные слёз. — Не может быть. Это... это неправда.
— Чистая правда. — Он взял её за плечи, заглядывая в лицо. — Я только сегодня, только что понял, каким же дураком был. Ты — моя настоящая жена, данная богом, предназначенная судьбой. А я искал чёрт знает где и чёрт знает кого. Ты простишь меня?
Вера молчала, слёзы текли по щекам. Потом вдруг уткнулась лицом ему в грудь и разрыдалась — от облегчения, от счастья, от долгих лет одиночества. Виктор обнял её, гладил по голове и шептал какие-то бессвязные, ласковые слова.
Разговор затянулся далеко за полночь. Вместе искупали и уложили Мишу, вместе вымыли посуду, вместе плакали и смеялись, и всё не могли наговориться. А наутро Виктор и Вера поехали в ЗАГС, подали заявление, а вскоре стали настоящими мужем и женой — и настоящей, очень счастливой семьёй.