Виктор Павлович, владелец сети автомастерских, давно привык к достатку. Но в свои сорок лет одиночество стало его постоянным спутником. Работа заполняла все дни, спасая от мыслей о личной жизни — та, как назло, никак не складывалась. В тот погожий осенний день он, нечасто позволявший себе отдых, решил сделать исключение: уйти пораньше, прогуляться по парку и вдохнуть последнее тепло уходящего лета, надеясь хоть немного отвлечься от невесёлых мыслей.
Он брёл по парку, рассеянно глядя по сторонам. Уйти пораньше было его маленькой победой над рутиной — он давно не позволял себе таких вольностей. «Всё работа, работа, — думал Виктор Павлович. — Лето прошло, а я его и не заметил. Так и вся жизнь незаметно пролетит. Надо чаще устраивать себе такие передышки». Эта мысль приходила ему не раз, но привычка постоянно быть занятым не давала расслабиться. Зато работа спасала от мыслей об уходящей молодости и неудавшейся личной жизни. «Сорок лет — рубеж, — размышлял он, вспоминая чью-то фразу. — Кто-то сказал: юность старости. А другие твердят: жизнь только начинается. Но что-то мне не верится, что после сорока случится что-то интересное». Эта мысль давно засела в нём занозой. В личной жизни ему не везло, словно сглазили. И он ещё не подозревал, что с каждым шагом приближается к началу нового этапа.
Парк в будний день почти пуст — рабочее время, гулять некому. Лишь у входа две милые старушки выгуливали крошечных собачек и мирно беседовали, улыбаясь друг другу. «Счастливые, — с ироничной завистью подумал Виктор Павлович. — Вот бы мне скорее дожить до такого возраста, когда всё отшумело, отгремело, и ничего не надо, кроме простой дружбы с ровесниками да любви своего питомца».
Впереди, в конце аллеи, на скамейке кто-то сидел, склонившись над книгой. «Тоже счастливчик, — мелькнуло в голове. — Углубился в чтение и ничего вокруг не замечает. Хотя нет, вроде женщина». Подойдя ближе, он разглядел совсем молодую девушку, но счастливой она вовсе не выглядела: она не читала, а сидела, закрыв лицо ладонями, и горько плакала.
— Что случилось? — Виктор остановился, глядя на неё с участием.
Девушка лишь отвернулась, пряча заплаканное лицо, и дёрнула плечом, словно отгораживаясь. Он присел на край скамейки.
— Извините, если лезу не в своё дело, — мягко продолжил он. — Но, может, я смогу чем-то помочь? Вас кто-то обидел? Или, может, обокрали?
Она всхлипнула и глухо ответила, не поворачиваясь:
— И обидели, и обокрали... в общем, бросил меня парень.
В голосе слышалась такая горечь, что Виктору стало её искренне жаль. Он понимающе кивнул и с лёгкой усмешкой заметил:
— Что ж, понятно. И чем я могу помочь? Вернуть его или вызвать на дуэль?
Тут она резко повернулась к нему, и в её заплаканных глазах блеснул гнев — словно это он был виноват в её беде. Но Виктор смотрел в эти небесно-голубые глаза, всё ещё влажные от слёз, и чувствовал, что, кажется, пропадает.
— На дуэль, пожалуй, не вызову, — улыбнулся он. — А вот кое-что другое предложить могу. Возьмите платок. — Он протянул ей свой носовой платок. — Ваш, наверное, уже насквозь мокрый. А потом давайте зайдём в кафе, оно тут рядом, очень уютное. Выпьете кофе или чаю с мятой, съедите пирожное, шоколадное, например. Знаете, говорят, у шоколада вкус счастья. Врачи подтвердят: сладкое поднимает настроение, там какие-то витамины для этого есть. Ну как, согласны?
Она шмыгнула носом, вытерла щёки тыльной стороной ладони и тихо сказала:
— Иду.
Он отдавал себе отчёт, что она согласилась вовсе не из-за желания провести время с ним, немолодым мужчиной, пусть и симпатичным. Скорее, это был способ хоть как-то досадить бросившему её парню или просто отвлечься. Да и сам Виктор искал того же — отвлечься от своих невесёлых дум, а заодно побыть рядом с молодой красивой девушкой. Он понимал, что ни о каких серьёзных отношениях речи быть не может: ей лет двадцать, не больше, да и парень этот... «Помирятся они завтра, — подумал он с лёгкой усмешкой. — У меня самого дочь могла бы быть такого возраста. Точно так же плакала бы из-за своих девчоночьих драм, а я бы утешал и шоколадками кормил».
В кафе Лера сидела молча, всё ещё подавленная. На вопрос, как её зовут, буркнула: «Лера», и снова уткнулась взглядом в стол. Но когда официант принёс заказ, она отхлебнула кофе со сливками, откусила кусочек пирожного и, словно очнувшись, подняла на Виктора глаза. В их голубизне, ещё влажной от слёз, вдруг блеснуло что-то живое, тёплое. «Ох, пропал ты, старик, — мелькнуло у него в голове. — Дочку себе нашёл? Как бы не так!»
— Ну как, полегчало? — спросил Виктор, наблюдая, как она жуёт пирожное. — Шоколад действительно помогает?
— Кажется, да. — Лера слабо улыбнулась. — Вообще-то, зря я так раскисла. Просто обидно до слёз, понимаете?
— Ещё бы! — Виктор покачал головой. — Но знаете, Лера, каким же идиотом надо быть, чтобы от такой девушки отказаться? Вы ведь красавица. Я сразу и не разглядел из-за слёз. Или, может, слёзы вам просто не идут? Такая девушка не должна плакать, честное слово.
— А я и не плачу. — Она шмыгнула носом и вдруг улыбнулась шире. — То есть, очень редко. Пусть теперь этот дурак сам поплачет!
— Вот это правильный настрой! — обрадовался Виктор. — А то сидит, рыдает, будто её муж с пятью детьми бросил, а не какой-то там парень.
Лера на мгновение задумалась, но потом снова погрустнела.
— Да, вы правы, — вздохнула она уже спокойнее. — Что там у нас было, в сущности? Познакомились случайно, я влюбилась, как дурочка, он клялся в любви... Я уже напридумывала себе невесть что. А мы всего три месяца встречались, представляете? И всё это время он врал.
— К сожалению, такое случается. — Виктор сочувственно кивнул. — Со мной тоже бывало. Но давай не будем о грустном, а то мы тут всё пирожное съедим и шоколад на месяц вперёд запасём. Тебе, Лера, точно не стоит расстраиваться. Вот увидишь, через неделю ты и имя его забудешь. Честное слово. Давай лучше перейдём на ты?
— Давайте. — Она улыбнулась. — То есть, мне называть тебя просто Виктор?
— Конечно, я ведь не такой уж старик, — усмехнулся он.
— Нет, ты не старый. — Лера слегка смутилась. — Просто ты выглядишь... ну, солидно, представительно. Как профессор какой-нибудь.
— Никакой я не профессор, — засмеялся Виктор. — И не учитель, и не наставник. Просто старший друг, если хочешь.
— Хорошо, договорились. — Она просияла. — Я всегда мечтала о старшем друге. Спасибо тебе, Виктор.
После кафе они отправились гулять по набережной. Говорили о всякой ерунде, смеялись, и тема её недавних слёз больше не всплывала. Виктор сам удивлялся своей лёгкости: давно он не чувствовал себя так непринуждённо в компании, а уж умение отвлечь собеседника от грустного вообще считал не своим коньком. «Надо же, — думал он, глядя на её оживлённое лицо. — С ней я будто сбросил лет двадцать, нет, вообще переродился». Они купили мороженое и сладкую вату, дурачились, брызгались водой у реки и не заметили, как начало темнеть. Зажглись фонари, отражаясь в воде.
— Ой, уже поздно, мне домой пора, — спохватилась Лера. — Виктор, ты даже не представляешь, как я тебе благодарна! Ты меня прямо к жизни вернул. Какая там неделя — я уже сейчас не помню, из-за чего ревела в парке.
— Вот и отлично. — Он улыбнулся. — Значит, твой бывший молодец, что довёл тебя до слёз именно в этом парке. Если бы не он, мы бы не встретились. Я бы ему сейчас в ножки поклонился. Мы ведь ещё увидимся?
— Обязательно! Давай телефонами обменяемся. Я вообще свободна в любое время, пока не работаю.
Направляясь к машине, Виктор уже прикидывал, какие встречи можно перенести, чтобы почаще видеться с Лерой. В голове прокручивал расписание, мысленно передвигал дела.
В свой большой богатый дом он вернулся поздно и совершенно счастливый. Казалось, золотисто-голубое сияние, исходившее от Леры, всё ещё окружало его.
— Добрый вечер, Виктор Павлович. — Вера, экономка, встретила его в прихожей, внимательно оглядев. — Вы сегодня поздно, но выглядите так, будто не с работы вернулись, а месяц в санатории отдыхали.
— Именно так, Верочка, — рассмеялся Виктор. — Прокатился на машине времени. Я ужинать не буду, и вообще мне ничего не нужно. Вы можете отдыхать. Спасибо. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — спокойно ответила Вера и направилась в свою комнату.
Вера жила в доме Виктора уже несколько лет, но назвать её просто домработницей язык не поворачивался. Обычно представляешь домработницу пожилой, грузной, в засаленном фартуке, а Вера была стройной, элегантной женщиной, примерно его ровесницей, образованной и приятной внешности. Гости иногда принимали её за жену хозяина. Да и сам Виктор в начале их знакомства задумывался о ней, но Вера сразу дала понять, что не потерпит никаких намёков. Он, конечно, и не настаивал. «Нет так нет», — решил для себя. Друзья, знавшие об их отношениях, удивлялись: «Чего ты один-то? Живёшь с красивой женщиной, чего ещё надо?» — «Да не живу я с ней!» — отмахивался Виктор. «Ну и дурак», — смеялись они.
В тот вечер, лёжа в постели, Виктор поймал себя на неожиданной мысли: «Эх, Вер, встретились бы мы с тобой лет двадцать назад, до всей этой суеты со Светкой. Жили бы сейчас нормальной семьёй, и дочка была бы уже почти как Лера». Но стоило ему вспомнить голубоглазую девушку, как образ Веры мгновенно померк, растворился, словно его и не было. «Нет, господа, — усмехнулся он про себя. — Никакой жизненный опыт, никакая элегантность не сравнятся с молодостью. Какой бы замечательной ни была Вера, её поезд, увы, уже ушёл. А вот мой... мой, оказывается, только набирает ход, и искры из-под колёс уже летят».
В его жизни, конечно, случались женщины, с которыми он был готов связать судьбу. Та же Светка, с которой они познакомились, когда он ещё был нищим студентом. Видимо, её и отпугнула тогдашняя бедность — вскоре она нашла кого-то побогаче. Виктор тогда всерьёз переживал, но именно тот разлад подстегнул его: он твёрдо решил, что обязательно добьётся успеха. «Посмотрим, что запобт тогда эта Светочка», — думал он, начиная свой бизнес. И надо признать, добился: владелец сети автомастерских — это вам не шутка. Света давно затерялась где-то в череде дней, как и те, кто был после неё. Одним вечно не хватало его денег, другие с первых минут знакомства норовили урвать побольше. «И вот теперь Лера, — размышлял он, глядя в потолок. — Что принесёт это знакомство? Понимаю, что могу разочароваться, но я хочу, чтобы эта девушка стала моей. Пусть даже это счастье продлится недолго — месяц, неделю, — но я сделаю всё, чтобы она была счастлива рядом со мной и сама не захотела расставаться».
Так и начались их отношения — мужчина не первой молодости и юная девушка. Виктор старался видеться с Лерой каждый день, и каждая встреча становилась для него маленьким праздником. Он не спешил осыпать её дорогими подарками и уж тем более не афишировал свой достаток, чтобы не будить в ней меркантильный интерес и не мучиться потом сомнениями: любит или просто привлекают деньги. Но каждое свидание он превращал в событие. И это ему удавалось, тем более что девушка, судя по всему, не была избалована ни вниманием, ни заботой. Жила она довольно скромно, и Виктор, глядя на неё, счастливо думал: «Ничего, родная, скоро всё изменится». Ему самому не терпелось открыть перед любимой все возможности, которые дают деньги. А то, что он влюбился, скрыть уже не получалось. Даже сотрудники в автомастерских заметили перемены: шеф перестал засиживаться допоздна, ходил весёлый, легкомысленный, да и к подчинённым стал относиться мягче.
— Ясное дело, окрутила его какая-то красотка, — усмехалась пожилая бухгалтерша Зинаида Петровна, поправляя очки. — Вот ведь как всё просто, девчонки. Прозевали вы холостяка. Мне бы годков двадцать сбросить, он бы у меня давно на коротком поводке ходил.
— Так он же раньше совсем другим был, — возражала одна из молодых сотрудниц, убирая со стола. — Ходил мрачный, надутый, слова доброго не дождёшься.
— Ну вот, а какая-то сумела сердце растопить. — Зинаида Петровна многозначительно подняла палец. — Много ли одинокому мужику надо?
— Эх вы, Зинаида Петровна, — вздохнула та самая сотрудница. — Всё-то вы про любовь, да про поводок...
Виктор тем временем увязал в своих чувствах всё глубже. И в конце концов решил, что пора определяться. Лера молодая, ветреная, а ну как встретится на её пути какой-нибудь студентик или просто молодой красавец? Нет уж, отдавать своё счастье он не намерен. И в один из дней, застав Веру на кухне, попросил её:
— Верочка, приготовьте, пожалуйста, на вечер стол. Накройте торжественно, для романтического ужина. На двоих. А сами возьмите выходной на этот вечер, и на завтрашний день тоже можете отдыхать.
— Хорошо, Виктор Павлович. — Вера отложила полотенце, внимательно на него посмотрев. — Я всё сделаю. Но выходной мне, пожалуй, ни к чему. Я лучше останусь. Вдруг понадобится что-то подать, убрать... Да и после ужина, наверное, придётся всё перемывать.
— Нет, Вер, вы не поняли. — Он чуть заметно улыбнулся, выдержав паузу. — Я жду гостью. Совершенно особенную гостью.
— Ах, вот оно что... — Вера понимающе кивнула, и в её глазах мелькнула лёгкая, едва уловимая грусть, тут же сменившаяся приветливой улыбкой. — Извините. Всё поняла, Виктор Павлович. Всё будет на высшем уровне. Надеюсь, ваша избранница вас достойна. Поздравляю.
— Спасибо, Вер, — коротко ответил он, чувствуя себя немного неловко.
Продолжение :