Предыдущая часть:
Денис шмыгнул носом и, помолчав, прошептал, глядя в окно:
— Я по маме очень скучаю…
— Понимаю, — Наталья погладила его по щеке. — Но ты не грусти. Все обязательно наладится. И знаешь, я уверена, что мама оттуда, с неба, смотрит на тебя и очень тобой гордится.
— Правда? — в глазах мальчика зажглась искорка надежды.
— Правда, — твердо ответила Наталья. — Я в этом ни капли не сомневаюсь.
Денис еще немного посидел, потом аккуратно попрощался и вышел, оставив Наталью в раздумьях. История этой семьи тронула ее до глубины души. Она задумалась о том, как хрупка жизнь и как несправедливо иногда обходится с людьми судьба. И тут же мысли вернулись к ее собственной ситуации. В голове мелькнула тревожная догадка: а что, если эта медсестра Ольга как-то связана с Сергеем? Что, если она специально наговаривает на мальчика, чтобы отвлечь внимание от чего-то другого, от своих собственных действий? Вспомнилось, как настойчиво Ольга обвиняла Дениса в поломке аппаратуры, как недовольно косилась на нее саму. Все это казалось очень подозрительным.
Размышления прервал тихий стук и скрип дверцы. В палату вошел незнакомый мужчина в строгом темном костюме, с серьезным, сосредоточенным лицом. Он подошел к кровати и, протянув руку, представился:
— Здравствуйте, Наталья Ивановна. Следователь Николай Петрович.
Наталья с трудом, но ответила на рукопожатие.
— Здравствуйте, — тихо ответила она, стараясь унять внутреннюю дрожь.
— Мне искренне жаль, что вам пришлось через это пройти, — начал он, присаживаясь на стул, и в его взгляде читалось неподдельное сочувствие. — Я веду расследование по факту взрыва на вашей даче. Нам нужно выяснить все обстоятельства.
Наталья молча кивнула, давая понять, что готова слушать.
— По имеющимся данным, в момент взрыва вы находились в доме одна, — продолжил следователь. — В результате произошло возгорание, и строение полностью сгорело.
Она снова кивнула, ожидая продолжения.
— Наталья Ивановна, вам невероятно повезло, что вы остались живы. Можно сказать, чудо. Но нам предстоит выяснить, была ли это случайность или же чья-то злая воля. Вы не против, если я задам вам несколько вопросов?
Наталья нахмурилась, пытаясь уловить смысл его слов.
— В каком смысле — чудо? Объясните, — голос ее прозвучал глухо и напряженно.
Следователь слегка подался вперед, внимательно глядя на нее.
— Понимаете, после взрыва мгновенно вспыхнул сильный пожар. Дом выгорел практически дотла. Но кто-то успел вытащить вас из самого эпицентра еще до того, как огонь охватил все строение. Вы получили сотрясение и пару незначительных ожогов. Врачи говорят, это почти невероятно.
Наталья ошеломленно замолчала, переваривая услышанное. Память упорно не желала выдавать никаких картинок того, что было после взрыва — лишь темнота и пустота.
— А кто меня спас? — спросила она, с надеждой вглядываясь в лицо Николая Петровича. — Вы знаете?
— Пока нет, — следователь развел руками. — Этот человек исчез сразу же, как только вытащил вас. Мы ведем розыск, но зацепок практически нет. Никто ничего не видел, камер поблизости не было.
— А собака? — вдруг вырвалось у Натальи. — Там был большой пес, бездомный. Я видела его перед самым взрывом у калитки. Вы его не нашли?
Следователь на мгновение замер, явно не ожидая такого вопроса, потом удивленно приподнял бровь.
— Собака? — переспросил он. — Вы про какую-то собаку говорите?
Наталья коротко, насколько позволяли силы, пересказала ему историю о том, как увидела пса в кустах, испугалась, убежала в дом, а потом решила его покормить. Николай Петрович слушал очень внимательно, изредка кивая, а под конец сцепил пальцы в замок и задумчиво посмотрел на нее.
— Интересная деталь, — произнес он после паузы, обдумывая что-то. — Собака, говорите… Обязательно проверим. Возможно, это как-то связано.
В палате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным попискиванием аппаратуры. Следователь внимательно всматривался в ее лицо, отмечая каждую реакцию.
— Наталья Ивановна, — начал он после паузы, — мне нужно спросить вас кое о чем. Это может быть неприятно, но для дела важно.
Она напряглась, ожидая худшего.
— Вы знали, что у вашего мужа в последнее время были финансовые трудности? Крупные долги, кредиты?
Наталья моргнула, пытаясь осмыслить услышанное.
— Нет… Он никогда не говорил. Всегда казалось, что у него все хорошо. А откуда вы…
— Мы проверяем все версии, — уклончиво ответил следователь. — Такие долги иногда толкают людей на отчаянные поступки. Например, кто-то может оформить страховку на родственника, чтобы закрыть все проблемы…
Он замолчал, внимательно глядя на нее.
Наталья побледнела. Страховка. Конечно. Это было так очевидно и так чудовищно.
— Он… он оформил? — выдавила она.
Следователь медленно кивнул, не сводя с нее глаз.
А в это время в больничном коридоре разворачивались свои, не менее драматичные события. Денис, которому после разговора с Натальей так и не удалось успокоиться, решил немного побродить по отделению. Любопытство и жажда маленьких приключений, свойственные всем детям, гнали его вперед, заставляя на время забыть о строгих отцовских запретах. Он представлял себя отважным разведчиком, крадущимся во вражеском тылу. Стараясь ступать как можно тише, он пробирался вдоль стены, пока не оказался возле сестринской. Оттуда доносился приглушенный голос.
Денис замер, прижался ухом к холодной двери и затаил дыхание. Говорила медсестра Ольга, и разговаривала она по телефону.
— Да, не волнуйся, все идет строго по плану, — донеслось до мальчика. — Но нужно быть предельно осторожными. В любой момент может случиться что-то непредвиденное, и тогда все рухнет.
Денис почувствовал, как по спине пробежал холодок. Ему стало страшно, хотя он и не понимал до конца, о чем именно говорит эта злая тетя. Но интуиция подсказывала: здесь кроется какая-то опасность.
— Завтра утром я все сделаю, как договорились, — продолжила Ольга, и голос ее звучал жестко и решительно. — Никто ничего не заподозрит. Самое главное, чтобы этот санитар, Павел, не совал нос куда не просят. Слишком уж он правильный и дотошный. Хотя его дело маленькое, по коридору шваброй махать.
В трубке щелкнуло — разговор закончился. Денис испуганно отпрянул от двери и со всех ног бросился прочь по коридору. Он бежал, не разбирая дороги, пока за поворотом не столкнулся лицом к лицу с Андреем Валерьевичем. Врач неодобрительно нахмурился и что-то проворчал насчет того, что детям здесь не место. В душе он, конечно, понимал безвыходное положение Павла, которому не с кем было оставить сына на время каникул, но правила есть правила. Денис же, тяжело дыша, смотрел на доктора снизу вверх и лихорадочно соображал: рассказать ему о подслушанном или нет? А вдруг он разозлится и отругает за то, что подслушивал? Мальчику было стыдно за свой поступок, но и молчать о том, что он услышал, казалось неправильным. Время, однако, было упущено — назад не отмотаешь.
Тем временем в палате Натальи раздался бесцеремонный стук, и дверь распахнулась, даже не дожидаясь ответа. На пороге стояла Ольга с подносом в руках, на котором лежал шприц и ампулы. На ее лице не было ни капли участия или сочувствия — только холодная отстраненность и едва скрываемая неприязнь.
— Уколы ставить будем, — бросила она коротко и направилась к кровати.
Наталья попыталась приподняться на локтях, но тело было ватным и непослушным. Она лишь инстинктивно отвернула голову, пытаясь избежать резкого движения медсестры.
— Что такое? — раздраженно фыркнула Ольга, быстро протирая место укола спиртовой салфеткой. — Не любите, когда колют? Все вы тут нежные.
Наталья вздрогнула от укола, но промолчала, стиснув зубы.
— Всем вам только одно и нужно, — не унималась медсестра, ловко выбрасывая использованный шприц. — Ныть и жаловаться. Никакой благодарности от пациентов не дождешься.
Наталья с трудом повернула голову и посмотрела на нее в упор.
— А за что, собственно, я должна быть вам благодарна? — тихо, но твердо спросила она.
Ольга презрительно усмехнулась, уперев руки в бока.
— За то, что мы тут за вами убиваемся, выхаживаем. Без нас вы бы уже давно на тот свет отправились.
— Я не просила меня спасать, — прошептала Наталья, чувствуя, как внутри закипает гнев.
В глазах медсестры вспыхнул недобрый, почти злорадный огонек.
— Ах не просила? — протянула она, переходя на ты. — А чего же ты тогда хотела? Сдохнуть здесь, чтобы твой благоверный спокойно жил припеваючи со своей длинноногой блондинкой? Думаешь, я не знаю, с кем он сюда приходил? Я все видела. Такая красивая, холеная, ноги от ушей растут.
Наталья молчала, ошеломленная такой прямотой и переходом на личности.
— Да, я в курсе всей твоей подноготной, — продолжала Ольга, и голос ее дрожал от какой-то болезненной злости. — Знаю, что твой муж — подлец и предатель. Но ты-то, ты чем лучше?
— Что вы несете? — еле слышно выдохнула Наталья, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
— А то, что ты своего счастья не ценила! — выкрикнула медсестра. — У тебя муж был, деньги, дом, а у меня что? У меня ничего нет!
Ольга замолчала, тяжело дыша. Отвернулась, часто задышала, словно пытаясь справиться с собой. Когда она снова повернулась к Наталье, в глазах ее, к удивлению, блестели слезы. Она смотрела куда-то в сторону, и лицо ее исказилось гримасой боли и отчаяния.
— Хочешь знать, почему я такая злая? — голос ее дрогнул, но в нем уже не было прежней злости. — Потому что меня жених бросил. Как только узнал, что я беременна, собрал вещи и сбежал, как последний трус. Даже не попрощался.
Наталья смотрела на нее с изумлением и невольным сочувствием.
— И что мне теперь делать? — голос Ольги сорвался на всхлип. — Куда мне с ребенком идти? К родителям в однушку? Кому я буду нужна с чужим дитем? Хорошо хоть, живота пока не видно, можно скрывать.
Она быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони и снова посмотрела на Наталью с той же неприязнью, смешанной теперь с чем-то похожим на зависть.
— Вот и приходится теперь выслуживаться, ублажать всяких, — горько усмехнулась она. — Чтобы хоть кто-то на мне женился, пока не поздно.
Наталье вдруг стало искренне жаль эту сломленную жизнью женщину. За ее грубостью и злобой она увидела глубокую, незаживающую рану.
— Мне очень жаль, — тихо сказала Наталья и протянула к ней руку. — Правда, я вам сочувствую.
Ольга отдернула руку, словно обожглась.
— Не надо меня жалеть! — выкрикнула она. — Не нужна мне твоя жалость!
Она метнула на Наталью полный ненависти взгляд, резко развернулась и вышла из палаты, с силой хлопнув дверью. Наталья осталась одна, потрясенная до глубины души этим неожиданным откровением. Она понимала, что Ольга — несчастная, загнанная в угол обстоятельствами женщина, жертва собственной жизни. Но разве она, Наталья, виновата в ее бедах? Каждый сам строит свою судьбу и сам пожинает ее плоды.
Оставшись в тишине, Наталья невольно погрузилась в воспоминания. Перед ее мысленным взором проплывали картины из прошлого, такие далекие и, казалось бы, счастливые. Она вспомнила, как будучи молодой, никому не известной художницей, подрабатывала где придется: оформляла витрины магазинов, рисовала шаржи в парках, брала заказы на портреты. Как-то раз, перед Новым годом, к ней обратился молодой человек. Он был высоким, статным, с открытой улыбкой и взглядом, который запоминается. Клиент представился Сергеем и заказал портрет своей матери к юбилею. Наталья была польщена. Ей сразу понравился этот уверенный в себе мужчина с приятными манерами. Но когда она узнала, что он занимается бизнесом и довольно успешен, то засомневалась: справится ли?
— Боюсь, я не смогу выполнить ваш заказ так, как вы ожидаете, — сказала она тогда, смущенно теребя кисточку. — Я ведь еще учусь, можно сказать.
— Не скромничайте, — мягко возразил Сергей. — Я видел ваши работы в витрине того магазина. Они живые, в них есть душа. Мне не нужен просто профессиональный портрет, как фотография. Мне нужно, чтобы в нем чувствовалась теплота. Думаю, у вас это получится.
Наталья была тронута его словами до глубины души. Она чувствовала, что он говорит искренне и действительно верит в нее. И она согласилась.
— Знаете что, — вдруг выпалила она, повинуясь какому-то внутреннему порыву. — Давайте я сделаю это бесплатно. Это будет мой подарок вашей маме.
Сергей удивленно поднял бровь.
— Зачем? Я готов заплатить, сколько скажете. Не нужно бесплатно.
— Не надо денег, — улыбнулась Наталья, чувствуя, как на душе становится легко и радостно. — Просто хочется сделать что-то хорошее для вашей мамы. И для вас тоже, если честно.
Сергей тогда был искренне восхищен ее бескорыстием. В тот момент он вдруг с особой остротой осознал, что перед ним совершенно особенная девушка, не похожая ни на одну из тех, с кем он встречался раньше — легких, ветреных, озабоченных только статусом и деньгами.
Наталья с головой ушла в работу. Она могла часами просиживать в своей маленькой мастерской, всматриваясь в фотографию и стараясь уловить не просто внешнее сходство, а самую суть этой немолодой уже женщины с добрыми, но властными глазами. Ей отчаянно хотелось, чтобы портрет получился идеальным, чтобы он передавал не только черты лица, но и тепло, и характер. Сергей зачастил к ней в гости: приносил кофе, коробки конфет, свежие фрукты, подолгу сидел, рассказывая о своих делах, о семье, о детстве. Между ними завязались теплые, доверительные отношения, которые очень скоро, почти незаметно для них самих, переросли во что-то гораздо более глубокое. Они стали проводить вместе все свободное время: бродили по осенним паркам, забирались на галерку в театре, хохотали над глупыми комедиями в кино, читали друг другу вслух любимые стихи. Наталья была счастлива как никогда.
Когда портрет наконец был закончен, Сергей долго молчал, разглядывая его. А потом поднял на нее сияющие глаза.
— Наташа, это не просто портрет, — сказал он взволнованно. — Это лучшее, что я когда-либо дарил маме. Ты невероятно талантлива. Но дело даже не в этом. Ты не только талантливая художница, ты — удивительный, светлый человек. Я понял, что не хочу тебя терять. Я хочу, чтобы ты всегда была рядом.
Вскоре последовало предложение, и Наталья, не колеблясь ни секунды, ответила согласием. Свадебные хлопоты закружили ее с головой. Она была счастлива, но где-то в глубине души поселилось тревожное волнение. Как и любая девушка, выходящая замуж, она понимала: ей предстоит войти в чужую, уже сложившуюся семью, где ее могут принять далеко не с распростертыми объятиями. Больше всего Наталья переживала из-за будущей свекрови. Она знала от Сергея, что Валентина Сергеевна — женщина сильная, властная, привыкшая все держать под своим неусыпным контролем.
Опасения подтвердились примерно за две недели до свадьбы. Валентина Сергеевна пригласила будущую невестку на чай, и эта встреча больше напоминала строгий экзамен, чем дружеское чаепитие. Свекровь держалась безупречно вежливо, но в ее внимательных, цепких глазах читался холодок изучающего экзаменатора.
— Наташенька, — начала Валентина Сергеевна после того, как светские любезности были исчерпаны и разговор коснулся предстоящего торжества. — Я, разумеется, очень рада, что ты станешь женой моего Сережи. Но, как мать, я обязана убедиться в одном.
Продолжение :