Предыдущая часть:
Наталья внутренне напряглась, приготовившись к самому худшему.
— Я бесконечно люблю своего сына, — продолжила свекровь, пристально глядя на девушку. — И превыше всего на свете желаю ему счастья. Но я должна быть абсолютно уверена, что твои чувства к нему искренни, что тебе нужен именно он, а не его положение и, скажем прямо, не его финансовые возможности.
Наталья почувствовала, как краска заливает щеки — то ли от обиды, то ли от возмущения.
— Валентина Сергеевна, я никогда не была меркантильной, — ответила она, стараясь сдержать дрожь в голосе. — И Сергея я полюбила не за деньги, а за его душу, за то, какой он человек.
— Я тебе верю, — мягко, но непреклонно улыбнулась свекровь. — Но пойми и меня. Я мать, и я имею право на проверку. Это для вашего же блага, для блага вашей будущей семьи.
— Что вы имеете в виду? — настороженно спросила Наталья, чувствуя подвох.
— Есть один небольшой тест, — Валентина Сергеевна говорила спокойно, словно речь шла о чем-то обыденном. — Если ты его пройдешь, у меня не останется никаких сомнений в твоих чувствах.
— Тест? — переспросила Наталья, не веря своим ушам. — Какой еще тест?
— Все очень просто, — свекровь откинулась на спинку стула. — Я хочу, чтобы ты в течение недели поработала в компании моего сына… скажем так, техническим сотрудником. Уборщицей, если говорить прямо. Если ты справишься с этой работой, не будешь жаловаться и выполнишь ее добросовестно, я пойму, что ты готова на многое ради Сергея и умеешь ценить то, что имеешь.
Наталья была настолько шокирована этим предложением, что поначалу не могла вымолвить ни слова. Она, художница, только начинающая свой путь, но уже признанная, должна мыть полы в офисе? Это казалось диким, унизительным. Но, посмотрев в спокойное, непроницаемое лицо будущей свекрови, она поняла: спорить бесполезно. Если она откажется, Валентина Сергеевна сделает все, чтобы расстроить свадьбу. И Наталья, скрепя сердце, согласилась. Ей отчаянно хотелось доказать, что ее чувства настоящие.
Целую неделю Наталья, переодевшись в форменный халат, мыла полы в коридорах и кабинетах солидного офиса, вытирала пыль с подоконников, выносила огромные мешки с мусором. Это была тяжелая, изнурительная и совершенно незнакомая ей работа. Болела спина, ныли руки, но она ни разу не пожаловалась, стиснув зубы и вспоминая глаза Сергея. Она старалась выполнять все как можно лучше, чтобы не дать свекрови ни малейшего повода для придирок.
В конце недели Валентина Сергеевна вызвала ее к себе в кабинет. Наталья, уставшая, но с высоко поднятой головой, вошла и остановилась у порога.
— Я наблюдала за тобой, Наташа, — сказала свекровь, и в ее голосе впервые прозвучало нечто похожее на одобрение. — Каждый день, незаметно. И должна признаться, ты меня приятно удивила. Ты работала, не жалуясь, не гнушаясь самой грязной работы. А про таких, как ты, в народе говорят: и в горящую избу войдет, и коня на скаку остановит. — Валентина Сергеевна чуть заметно улыбнулась. — Поэтому я не только не стану препятствовать вашей свадьбе, но и благословлю вас. Совет вам да любовь.
Вспоминая сейчас эту историю, лежа на больничной койке, Наталья с трудом сдерживала горькие слезы. Какой же наивной дурой она была тогда! Как легко купилась на эту дешевую проверку, как старалась угодить этой властной женщине и ее никчемному сынку. И что получила взамен? Равнодушие, измену и, вполне возможно, попытку убийства.
Тем временем в отделении реанимации разгорался новый скандал. В одной из палат внезапно отказала автоматика, отвечающая за регулировку освещения. Сама по себе поломка не была критичной для пациентов, но для Андрея Валерьевича, и без того измотанного чередой странных событий, это стало последней каплей.
— Да что же это такое творится? — ворчал он, осматривая безжизненную панель управления. — Оборудование новое, только-только установили. Не может же оно ломаться каждый день! Либо поставщик впарил нам бракованную партию, либо здесь чей-то злой умысел.
Рядом, как всегда бесшумно, возникла Ольга. Она стояла, прислонившись к дверному косяку, и на ее губах играла едва заметная злорадная усмешка.
— Я же вам говорила, Андрей Валерьевич, — протянула она ядовито. — Это все мальчишка. Этот Денис. Беспризорник недосмотренный. Вечно шастает где не просят, все ему интересно, вот и доигрался.
Павел, который как раз проходил мимо с ведром и шваброй, услышал эти слова и побледнел.
— Это неправда! — воскликнул он, подходя ближе. — Денис не мог такого сделать! Он у меня послушный мальчик, я ему запрещаю даже близко к палатам подходить!
— Ах, неправда? — Ольга презрительно сощурилась. — А ты много знаешь о своем сыне? Ты же вечно на работе пропадаешь, а он тут болтается без присмотра. Яблоко от яблони недалеко падает, видать.
— Не смейте так говорить о моем сыне! — голос Павла сорвался на крик.
— А то что? — парировала медсестра. — Уволишь меня?
Перепалка привлекла внимание других сотрудников, и вскоре о происшествии доложили главному врачу. Иван Петрович, человек старой закалки, не терпящий ни малейшего намека на хаос и неподчинение, немедленно вызвал Андрея Валерьевича к себе в кабинет.
— Объясните мне, Андрей Валерьевич, что у вас в отделении творится? — главврач грозно сдвинул брови, глядя на реаниматолога поверх очков. — Постоянные поломки, склоки среди персонала. Это больница или проходной двор?
Андрей попытался было объяснить ситуацию, рассказать о подозрениях, о странном поведении техники, но Иван Петрович не дал ему и рта раскрыть.
— Мне не нужны ваши оправдания и расследования, — отрезал он, стукнув ладонью по столу. — Мне нужен порядок! И первым делом я принял решение: санитара Павла Соколова уволить. Нечего ему со своим сыном здесь порядки нарушать. Не золотой, найдем другого.
Андрей был потрясен такой несправедливостью.
— Иван Петрович, позвольте, но Павел — отличный сотрудник! Он работает лучше многих, никогда не жалуется, на него можно положиться. И его сын здесь совершенно ни при чем!
— А мне все равно, — жестко ответил главврач. — Не может обеспечить надлежащий присмотр за ребенком — значит, пусть ищет другое место. В конце концов, есть правила внутреннего распорядка, и они писаны кровью. Если вы не прекратите этот балаган, Андрей Валерьевич, — добавил он с угрозой, — то с очень большой вероятностью станете следующим в очереди на выход.
Андрей понял, что спорить бесполезно. Он чувствовал себя абсолютно бессильным перед этой грубой силой и бюрократической машиной. Мрачный, он вышел из кабинета и отправился искать Павла, чтобы сообщить ему страшную новость.
Узнав об увольнении, санитар словно обмяк. Он сник, опустил плечи, и в его глазах появилась такая безысходность, что у Андрея защемило сердце. Павел был вдовцом, с маленьким сыном на руках, и потеря работы сейчас, в самый разгар лета, когда ни у кого нет особой нужды в санитарах, была настоящей катастрофой. Денис, конечно, не младенец, но и самостоятельным его назвать было еще рано. Андрей искренне сочувствовал Павлу, но ничем не мог ему помочь. И чувство вины за то, что не сумел защитить невиновного человека, тяжелым грузом легло на его душу.
И тогда Андрей, отчаявшись добиться справедливости официальным путем, решил действовать самостоятельно. Он не мог допустить, чтобы подозрения остались только подозрениями, а невиновный пострадал из-за чьих-то темных махинаций. Вспомнил о своем давнем знакомом, Дмитрии, которому несколько лет назад сделал сложнейшую операцию, буквально вытащив с того света. Они были на ты и поддерживали приятельские отношения. Дима занимался оптовой торговлей электроникой и имел обширные связи. Поколебавшись, Андрей набрал его номер.
— Дима, привет. Есть к тебе одна деликатная просьба, — без лишних предисловий начал он. — Мне бы несколько скрытых камер наблюдения. Таких, совсем маленьких, чтобы их незаметно установить можно было.
— Ого, — присвистнул Дмитрий. — Какие страсти! Ты что, решил за пациентами шпионить? Или за персоналом?
— Дим, это долгая история, — уклончиво ответил Андрей, решив не вдаваться в подробности о Наталье и ее муже. — Просто нужно разобраться в одной очень неприятной ситуации. Техника в отделении постоянно ломается, и я подозреваю, что неспроста. А начальство валит все на невиновного человека.
Дмитрий помолчал, а потом сказал:
— Ладно, не дергайся. Раз надо — значит, надо. Я тебя прекрасно помню, Андрюха. Ты меня, считай, с того света вытащил. Так что должок за мной. Найду я тебе все, что нужно, не переживай. Завтра же курьером отправлю.
Андрей искренне поблагодарил приятеля и завершил разговор. Честно говоря, он прекрасно осознавал, на какой риск идет. Установка скрытых камер в отделении — это грубейшее нарушение не только больничных правил, но и врачебной этики, за что запросто можно вылететь с работы и лишиться лицензии. Но другого выхода он не видел. Слишком уж много странностей накопилось за последние дни: постоянные поломки новой аппаратуры, настойчивые, почти агрессивные попытки Ольги свалить все на беззащитного мальчишку, странная просьба Натальи ничего не говорить мужу. Андрей чувствовал, что здесь творится что-то неладное, и, как врач, привыкший бороться за жизнь пациентов, просто не мог оставаться в стороне. Его долг — защищать и искать правду, даже если для этого приходится нарушать устав.
Пока Андрей тайно готовил почву для собственного расследования, далеко за стенами больницы разворачивались события не менее драматичные. Сергей, уверенный, что Наталья вот-вот отдаст концы, а он останется безнаказанным и при деньгах, приехал на пепелище вместе со своей любовницей. На лицах обоих не было и тени скорби или сожаления — только холодное, расчетливое злорадство и нетерпеливое предвкушение скорой наживы.
— Ну что, Сереженька, — промурлыкала Светлана, собственнически обвивая его талию руками и сияя глазами. — Похоже, скоро мы заживем по-настоящему, как короли. Твоя Наталья, говорят, уже одной ногой в могиле, а страховка, считай, у нас в кармане. Все долги твои как рукой снимет.
Сергей довольно хмыкнул, окидывая взглядом обгоревшие руины.
— Тут и сомневаться нечего. Знаешь, я тут прикинул: на месте этого барака вполне можно построить приличный коттеджный поселок. Участок-то золотой, с видом на озеро. Думаю, продать его можно будет очень выгодно.
Он подошел к машине, достал из багажника рулетку и, не обращая внимания на обгоревшие обломки, принялся деловито измерять участок, прикидывая возможную выгоду. Мысли о прошлом, о том счастливом времени, которое они с Натальей провели на этой даче, даже не приходили ему в голову. Все, что его занимало, — это деньги, деньги и еще раз деньги. Новая жизнь, которую он собирался построить на костях жены, рисовалась ему в самых радужных красках.
— Надо будет сразу же найти бригаду, чтобы они все это барахло разобрали и вывезли на свалку, — бросил он небрежно, брезгливо пнув носком дорогого ботинка обгоревшее бревно.
В этот самый момент из густых кустов, росших на краю участка, бесшумно выскользнул большой лохматый пес. Тот самый, которого Наталья видела перед взрывом. Животное остановилось в нескольких метрах от людей и настороженно уставилось на них, глухо зарычав.
Сергей вздрогнул от неожиданности и, испуганно отскочив в сторону, лихорадочно схватил с земли первую попавшуюся палку.
— Ах ты тварь! — заорал он, размахивая палкой. — Я тебя сейчас проучу, шавка!
Он замахнулся, целясь псу по голове, но тот ловко увернулся и, прежде чем Сергей успел нанести второй удар, молниеносно тяпнул его за ногу, правда, несильно, скорее предупреждая, чем причиняя реальную боль.
— А-а-а! — взвизгнула Светлана, вцепившись в руку любовника. — Сережа, она же бешеная! Сделай же что-нибудь! У нее пена из пасти пойдет, и мы все тут перезаражаемся!
Сергей, разъяренный и напуганный одновременно, снова взмахнул палкой, намереваясь на этот раз ударить пса со всей силы.
— Стоять! — раздался вдруг резкий, властный окрик откуда-то сбоку.
Сергей замер с занесенной рукой и обернулся. Под раскидистым деревом стоял следователь Николай Петрович и внимательно, с холодным презрением наблюдал за этой сценой.
— А вы что здесь забыли? — Сергей постарался скрыть замешательство, но голос его дрогнул. — Вообще-то это частная территория. Я собственник.
— Я нахожусь здесь при исполнении служебных обязанностей, проводя следственные действия, — сухо ответил Николай Петрович. — И настоятельно рекомендую вам не трогать животное. Уголовный кодекс, знаете ли, распространяется и на жестокое обращение с братьями нашими меньшими.
Пес, словно почувствовав в этом человеке защитника, тут же подбежал к нему и ткнулся лобастой головой в ногу. Николай Петрович машинально, но ласково погладил его по жесткой шерсти, не сводя при этом с Сергея тяжелого взгляда. Тот понял, что его положение снова становится шатким, и мгновенно сменил тактику. Отбросив палку в сторону, он приблизился к следователю и, понизив голос до доверительного шепота, произнес:
— Слушайте, я понимаю, у вас работа, вы человек занятой. Но, может быть, мы сможем найти общий язык? Я бы хотел отблагодарить вас за понимание, так сказать, материально. За ваш нелегкий труд.
Николай Петрович с таким отвращением посмотрел на него, словно перед ним был не человек, а скользкая ядовитая гадина.
— Вы в курсе, что только что предложили должностному лицу взятку? — спросил он ледяным тоном.
Сергей побледнел и замахал руками.
— Да что вы, что вы! Ни в коем случае! Я просто… ну, хотел выразить признательность…
— За попытку дачи взятки должностному лицу при исполнении предусмотрена уголовная ответственность, — отчеканил следователь. — Запомните это хорошенько. А теперь, — он сделал шаг вперед, — прошу вас незамедлительно покинуть место происшествия. И впредь без моего письменного разрешения здесь не появляться.
Сергей, не проронив больше ни слова, развернулся и быстрым шагом направился к машине, где его с нетерпением ждала перепуганная Светлана. Мотор взревел, и автомобиль скрылся за поворотом. Николай Петрович проводил его долгим взглядом, затем перевел его на пса, который по-прежнему сидел у его ног, преданно заглядывая в глаза.
— Ну что, дружище, — сказал он, присаживаясь на корточки и трепля собаку за ухом. — Нечего тебе здесь одному болтаться. Поехали со мной? У меня места много.
Пес, словно поняв каждое слово, вильнул хвостом. Следователь направился к своей машине, стоявшей чуть поодаль, и открыл переднюю пассажирскую дверцу. Животное, ни секунды не колеблясь, легко запрыгнуло внутрь и тут же устроилось на сиденье, положив огромные лапы прямо на приборную панель и с любопытством уставившись на дорогу через лобовое стекло. Николай Петрович невольно рассмеялся.
— Ну ты даешь! — покачал он головой, садясь за руль. — Такой нахал! Будто всю жизнь на моей машине ездил и это твое законное место.
Он завел двигатель и плавно тронулся с места. Украдкой взглянув на своего необычного пассажира, следователь вдруг поймал себя на странном ощущении. Глаза у пса были какие-то… необыкновенно умные, пронзительные и, что самое удивительное, до боли знакомые. Они смотрели на него точно так же, как когда-то смотрел его лучший друг и напарник Евгений, погибший при исполнении всего месяц назад. Женя был настоящим профессионалом, всегда приходил на помощь в самые критические моменты, и Николай до сих пор тяжело переживал эту утрату. Он дал себе слово, что поможет вдове и маленькой дочке друга всем, чем только сможет.
— Ну что, Боцман, — с легкой грустью в голосе произнес Николай Петрович, обращаясь к псу. — Нравится тебе такая кличка? Будем считать, что да. Будешь теперь жить у меня. Я человек одинокий, места в доме полно. Не скучно будет.
Пес, услышав свое новое имя, навострил уши и снова вильнул хвостом. Следователь удовлетворенно кивнул и свернул на трассу, ведущую в город.
День для Натальи, несмотря на все треволнения, прошел относительно спокойно. Измученный организм взял свое, и она погрузилась в глубокий, хоть и беспокойный, сон, то и дело прерываемый легким ознобом и неприятным жаром. Однако к вечеру, когда солнце уже клонилось к закату, она проснулась и почувствовала себя заметно лучше. Голова прояснилась, слабость понемногу отступала, уступая место едва заметной, но живительной энергии.
Первым делом Наталья обвела палату внимательным взглядом, словно проверяя, все ли на своих местах. Взгляд ее упал на прикроватную тумбочку, где лежал небольшой, аккуратно сложенный вчетверо листок бумаги. С трудом приподнявшись на локте, она дотянулась до него и развернула. Записка была написана нетвердым, по-детски корявым почерком.
«Тетя Наташа, папу уволили, потому что они сказали, что это я все сломал, и мы уходим. Очень жалко, что так получилось. Спасибо вам за все. Денис».
Сердце Натальи сжалось от острой, пронзительной боли. Она ясно представила себе этого уставшего, замученного жизнью мужчину, который, лишившись работы, вынужден теперь думать, на что кормить сына. Павел и Денис… Эти двое стали для нее в этом больничном аду настоящим лучиком света, напоминанием о том, что в мире все еще есть место доброте, искренности и простому человеческому состраданию.
Ночью, когда коридоры больницы погрузились в тишину и лишь дежурный свет тускло освещал посты медсестер, Андрей Валерьевич приступил к осуществлению своего рискованного плана. Осторожно, стараясь не привлекать внимания, он установил привезенные Дмитрием скрытые камеры в ключевых точках отделения: в коридорах, в сестринской, возле палат с самой дорогой аппаратурой и даже в холле, где любили собираться сотрудники. Сердце его колотилось где-то у горла, но он действовал хладнокровно и расчетливо. Андрей был уверен: записи с этих камер помогут ему наконец раскрыть правду и вывести на чистую воду всех, кто стоит за этой грязной историей.
В это же самое время, в роскошной квартире в элитном районе города, разыгрывалась сцена, полная паники и истерики. Сергей только что закончил телефонный разговор с Ольгой, и новость, которую он услышал, повергла его в настоящий шок. Наталья пришла в себя.
— Что же нам теперь делать? — голос Светланы срывался на визг, она металась по комнате, заламывая руки. — Ты понимаешь, что это значит? Она же теперь все-все расскажет этому ментаку! Все наши планы, все!
Сергей молчал, застыв в кресле с каменным лицом. Мысли лихорадочно метались в поисках выхода. Ситуация стремительно выходила из-под контроля, и нужно было срочно принимать решение.
— Может, нам просто сбежать? — вдруг предложила Светлана, останавливаясь перед ним. — Прямо сейчас! Ну ее, эту страховку! Заберем все, что осталось на счетах, и рванем куда-нибудь, где нас никто не найдет. В Бразилию, в Аргентину, да хоть на край света!
Сергей колебался. Перспектива стать беглецом, вечно оглядываться и бояться каждого шороха совсем не улыбалась ему. Он привык к комфорту, к уважению, к определенному положению в обществе.
— Сережа, ну подумай головой! — Светлана подбежала к нему, обвила шею руками и заглянула в глаза. — Если мы останемся, нас посадят. Надолго посадят! Ты этого хочешь? Гнить в тюрьме, пока твоя Наталья будет на свободе радоваться жизни?
— Давай хотя бы немного выждем, — неуверенно ответил он. — Может, еще не все потеряно. Может, она не захочет давать показания, испугается…
— Да ничего не выждем! — перебила его любовница. — Твоя драгоценная женушка очнулась, и этот следователь теперь в два счета раскрутит, что взрыв был не случайным. Он же не дурак, сразу смекнет, к чему все шло.
В конце концов, под напором Светланиных уговоров и собственного страха, Сергей сдался.
— Ладно, — выдохнул он. — Улетим. Но не завтра. Мне нужно кое-что закончить. Кое-какие дела уладить.
Светлана облегченно вздохнула и, прижавшись к нему, прошептала:
— Я знала, что ты примешь правильное решение. Ты у меня самый умный.
Продолжение :