Тонкие пальцы Наташи бережно удерживали фарфоровую голову антикварной куклы. Она работала реставратором старинных игрушек, и для нанесения лака на крошечные веки требовалась абсолютная статичность. Тишина в квартире была таким же необходимым инструментом, как и кисть из беличьего ворса. Но сегодня воздух вибрировал от басов какой-то попсовой мелодии, доносившейся из ванной.
— Витя, — позвала она, стараясь, чтобы голос звучал мягко. — Витя, пожалуйста, скажи Игорю, что часу водные процедуры заканчиваются. Мне нужно сосредоточиться.
Виктор сидел в своём ортопедическом кресле, полностью погружённый в виртуальную реальность. Он тестировал тактильные перчатки для новой метавселенной, бессмысленно хватая пустоту руками. Наушники глушили всё, кроме цифрового мира. Наташа подошла ближе и тронула его за плечо. Муж стянул гарнитуру, моргая, словно вынырнул с глубины.
— Что? Нат, ну чего ты дёргаешь? Я работаю.
— Игорь поёт в ванной уже сорок минут. Это сбивает. У меня сложнейший заказ, кукла девятнадцатого века. Одно неверное движение — и восстановить слой будет невозможно.
— Ой, да ладно тебе, — Виктор добродушно махнул рукой, снова натягивая наушники. — Человек расслабляется. У него стресс, девушку бросил. Пусть поплещется. Потерпи чуть-чуть, ты же у меня золото.
Наташа вернулась к столу. Рука дрогнула. Кисть оставила микроскопический, но заметный след на фарфоровой щеке. Она медленно выдохнула, отложила инструмент и посмотрела на дверь ванной, из-за которой теперь доносился бодрый свист. Терпение, убеждала она себя. Это временно.
Среди ночи Наташа проснулась от жажды. Стараясь не шуметь, она пошла на кухню, но в коридоре её нога врезалась в чьё-то мягкое, но массивное тело. Снизу раздалось сдавленное кряхтение. Наташа едва удержала равновесие, схватившись за стену.
— Осторожнее, хозяюшка! — просипел голос с пола.
Включив свет, она увидела Николая Степановича. Дальний родственник Виктора, которого она видела от силы дважды на свадьбе, лежал на туристическом коврике, укрывшись её любимым кашемировым пледом. Рядом стояла початая бутылка кефира.
— Николай Степанович? — она растерянно моргнула. — Что вы здесь делаете? Три часа ночи.
— Спина, Наташенька, проклятая спина, — родственник виновато улыбнулся, не делая попыток встать. — Витенька сказал, можно перекантоваться. У меня завтра собеседование важное в вашем районе, на должность дегустатора чайных смесей. Ехать из пригорода — смерть позвоночнику. Я тихонько, как мышка.
Наташа зашла в спальню и включила торшер. Виктор мирно спал. Она потрясла его, уже не заботясь о деликатности.
— Почему в нашем коридоре спит посторонний мужчина? — спросила она твёрдо. — Ты даже не предупредил меня.
Виктор сонно пробормотал, не открывая глаз:
— Ну Нат... Дядя Коля попросил. Ему надо. Не будь эгоисткой. Квартира большая, места жалко, что ли? Завтра уйдёт.
— Ты обещал, что проходной двор закончится! — голос Наташи стал громче. — Это не хостел, Виктор! Это жильё!
— Не начинай, а? — он раздражённо повернулся спиной. — Дай поспать. У тебя вечно претензии. Доброта спасёт мир, слышала? Спи давай.
Надежда быть услышанной таяла, как утренний туман. Наташа вышла из комнаты, перешагнула через храпящего "дегустатора" и до утра сидела на кухне, глядя на темные окна соседнего дома.
*
Когда Наташа вернулась после трёхдневной поездки к родителям, дверь открылась с трудом. Что-то мешало изнутри. Протиснувшись в прихожую, она застыла. Запах застоявшегося пива и чипсов ударил в нос. На вешалке висело три чужих куртки.
В гостиной царил хаос. На её рабочем столе, прямо поверх инструментов и эскизов, стояла коробка с недоеденной пиццей. На полу валялись носки. Виктор, Игорь и Николай Степанович сидели на диване, увлечённо глядя какой-то стрим по прохождению игры.
— О, вернулась! — Виктор даже не встал. — Смотри, как мы тут обустроились. Дядю Колю взяли на работу! Отмечаем. Он пока у нас поживёт, пока первую зарплату не получит. Не на вокзал же человеку идти.
Наташа медленно подошла к своему столу. Жирное пятно от коробки пропитало чертёж, над которым она сидела две недели.
— Ты испортил мою работу, — сказала она ровным, безжизненным голосом.
— Да брось, распечатаешь новую, — отмахнулся муж. — Наташ, сообрази нам ещё пельмешек, а? А то доставка долго едет.
Внутри неё что-то щёлкнуло. Не оборвалось, не зазвенело — просто выключился тумблер, отвечавший за жалость и понимание. Она молча развернулась, ушла в ванную и набрала номер Оли.
— План Б, — коротко сказала она в трубку. — Зови Максима. Пусть приходит. Прямо сейчас.
Она вышла из ванной уже другой. Никакой суеты. Никаких криков. Только ледяное спокойствие хирурга перед ампутацией.
— Пельменей не будет, — громко объявила она, перекрывая звук телевизора. — Я ухожу переодеваться. У нас будут гости.
*
Звонок в дверь прозвучал через сорок минут. Максим вошёл в квартиру так, словно владел ею по праву рождения. Высокий, подтянутый, в безупречном костюме, он держал в руках огромный букет лилий.
— Наташа! — его голос был глубоким и бархатистым. — Прости, что задержался. Выбирал цветы, достойные твоей красоты.
Наташа выплыла навстречу в своём лучшем вечернем платье. Она улыбалась так лучезарно, что Виктор на диване поперхнулся пивом.
— Максим! Как я рада! — она приняла букет и позволила ему поцеловать свою руку чуть дольше, чем допускают приличия.
— Кто это? — насторожился Виктор, привставая.
— Это Максим, — Наташа даже не посмотрела на мужа. — Мой коллега, эксперт по антикварной мебели. Мы обсуждаем... перспективы. Макс, проходи, не обращай внимания на этот балаган.
Максим окинул комнату брезгливым взглядом, задержавшись на Николае Степановиче, который пытался спрятать дырку на носке.
— Очаровательно, — процедил Максим. — Наташа, ты говорила, что у тебя просторно, но тут... тесновато. Впрочем, когда мы поедем смотреть студию на набережной, ты поймёшь разницу. Кстати, я привёз каталоги аэрогрилей. Ты же мечтала? Раз твой... спутник жизни, скажем так, не в состоянии обеспечить быт, я готов взять это на себя.
Они сели в кресла в углу, демонстративно создав свой маленький изолированный мир. Максим шутил, Наташа смеялась — заливисто и легко. Она клала руку ему на предплечье. Виктор сидел красный, как рак. Его приятели притихли.
— Слышь, мужик, ты чего тут забыл? — наконец не выдержал Виктор, вставая.
— Общаюсь с прекрасной женщиной, — Максим даже не повернул головы. — А ты, я смотрю, содержишь пансионат для малоимущих? Благородно. Но Наташа достойна большего. Мы с ней завтра идём в театр. Верно, дорогая?
Виктор сжал кулаки. В висках стучало. Ревность, смешанная со стыдом, жгла изнутри. Он резко повернулся к своим гостям.
— Так, мужики. Всё. Лавочка закрыта.
— В смысле? — удивился Игорь.
— В прямом! — заорал Виктор. — Дядя Коля, собирай манатки! Игорь, домой! Чтобы через пять минут духу вашего тут не было! Мне с женой поговорить надо!
Николай Степанович попытался возразить про спину, но наткнулся на такой бешеный взгляд хозяина, что предпочёл молча скатать коврик.
На следующий день спектакль достиг кульминации. Максим появился снова. На этот раз без цветов, но с огромной спортивной сумкой.
— Добрый вечер, — он шагнул через порог, едва Виктор открыл дверь. — Решил не тянуть. Наташа сказала, что вы тут собираетесь ремонт делать, так что я поживу пока в маленькой комнате. Буду помогать. Я отличный плиточник в свободное время. Тефтели будут?
Виктор побелел. Его лицо исказилось. Он схватил сумку Максима и с силой вышвырнул её на лестничную площадку.
— Вон!!! — его крик, казалось, сотряс бетонные перекрытия. — Пошёл вон отсюда! Это моя квартира! Никаких гостей! Никогда больше! Чтобы я никого тут не видел!
Максим изобразил испуг, попятился и быстро ретировался, хотя в его глазах плясали бесята. Виктор захлопнул дверь, тяжело дыша. Он повернулся к Наташе, ожидая увидеть страх или хотя бы уважение.
— Ну всё, — выдохнул он, утирая лоб. — Разогнал. Довольна? Теперь мы одни. Ты, я и...
Наташа стояла посреди грязной гостиной. Она молча подошла к шкафу, достала ведро, тряпку и банку с едкой химией для чистки ковров.
— Ты молодец, Витя, — сказала она ледяным тоном. — Ты наконец-то проявил характер.
— Ну так! — он расправил плечи, готовый принять благодарность. — Я же мужик. Я решил — я сделал.
— Отлично, — Наташа сунула ему в руки ведро. — А теперь слушай внимательно. В этой квартире отныне живут только те, кто приносит пользу. Я зарабатываю деньги и готовлю. Ты — создаёшь уют.
— В смысле? — ведро звякнуло в его руках.
— В прямом. Вон то пятно на моём чертеже стоит сорок тысяч рублей, которые я потеряла из-за твоих друзей. Это ровно столько, сколько ты зарабатываешь за два месяца на своих тестах. Поэтому сейчас ты берешь тряпку и отмываешь всю квартиру. Каждый угол. Включая унитаз после Игоря.
— Ты чего, Нат? Я же... Я устал, я стрессанул...
Наташа подошла к нему вплотную. В её глазах не было ни капли прежней мягкости.
— Если через три часа квартира не будет сиять, я звоню Максиму. И на этот раз он приедет не с сумкой, а с риелтором. Эта квартира куплена в браке, Витя. Мы продадим её, распилим деньги, и ты поедешь жить к дяде Коле на коврике. Ты меня понял?
Виктор открыл рот, чтобы возразить, но посмотрел на её спокойное, жесткое лицо и понял: она не шутит. Страх остаться одному, без комфорта, без её котлет, без этой квартиры, сковал его сильнее, чем любая виртуальная перчатка.
— Понял, — буркнул он, опуская глаза.
Он опустился на колени и начал тереть пятно от пиццы. Наташа молча прошла мимо него, села в кресло, завернулась в плед и закрыла глаза. Дома было тихо. Впервые за два года она слышала только шуршание тряпки, которой муж старательно полировал пол. Это была самая лучшая музыка.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.
Рекомендую к прочтению:
И ещё интересная история:
Советую обязательно прочитать:
Благодарю за прочтение и добрые комментарии! 💖