И ясному солнцу,
И светлой луне
В мире
Покоя нет.
И люди
Не могут жить в тишине,
А жить им –
Немного лет.
Гора Пэнлай
Среди вод морских
Высится,
Говорят.
Там, в рощах
Нефритовых и золотых
Плоды,
Как огонь, горят.
… Ли Бо «Без названия…»
Добро пожаловать в очередной выпуск «Нелепых смертей известных людей», где мы стряхиваем пыль с великих могил. Сегодня мы отправимся в Поднебесную империю эпохи Тан – время, когда поэзия была официальной валютой, а смерть могла стать самым изящным произведением автора. Наш герой – Ли Бо, человек, который был слишком хорош для этого мира.
Эпоха Тан: Золотой век, пахнущий гвоздикой и порохом
Прежде чем наш поэт совершит свой финальный заплыв, давайте осмотримся. Мы в VIII веке. Династия Тан – это «Ренессанс Востока», время, когда Китай был настолько богат и самоуверен, что столица Чанъань считалась центром вселенной.
Город был расчерчен как шахматная доска на 108 кварталов, окруженных стенами, за которыми действовал строгий комендантский час. Представьте себе ароматы: это не современный смог, а смесь благовоний из алоэ и сандала, которыми щедро пропитывали одежду, и... запаха сточных канав, куда сливали отходы богатые дома, делившие пространство с домашними свиньями. Чтобы освежить дыхание перед визитом к императору, придворные жевали гвоздику или медовые оливки – прообраз современной жвачки.
Мода того времени требовала усилий. Если вы были уважаемым ученым, как Ли Бо, вам полагался панлин ланьшань – длинный красный халат с круглым воротником и черная марлевая шапочка футоу с изогнутыми «крыльями».
Дамы же рисовали себе «брови в форме мотыльков» или «изумрудные брови», сбривая настоящие, и клеили на лоб золотую фольгу в виде цветов. Это был мир, где внешнее изящество скрывало жестокие законы: за мелкое воровство вас могли отлупить бамбуковой палкой по ягодицам, а за что-то посерьезнее – заклеймить лицо татуировкой или отправить в изгнание на варварские окраины.
Ли Бо: «Бессмертный, сосланный с небес»
Ли Бо не вписывался в этот порядок. Его называли «Чжэсянь» – Бессмертный, сосланный на землю за плохое поведение в высших сферах. Он не сдавал государственные экзамены, что для того времени было почти актом социального суицида, но его гений был столь велик, что император Сюань-цзун сам пригласил его во дворец.
Здесь мы встречаем один из самых известных анекдотов. Ли Бо, будучи в состоянии «высочайшего вдохновения» (читай – изрядного подпития), отказался писать оду для императора, пока самый могущественный евнух империи, Гао Лиши, не снимет с него грязные сапоги. Император, забавляясь, приказал евнуху повиноваться. Гао Лиши сапоги снял, но в ту же секунду начал точить кинжал мести, который позже и выставил поэта за ворота дворца.
Кровавая луна и призрак восстания
Мир Ли Бо рухнул в 755 году, когда генерал Ань Лушань решил, что он будет лучшим императором, и развязал кровавое восстание. Наступили темные времена. Столица пала, император бежал, а Ли Бо оказался не на той стороне политических баррикад, поддержав принца Юна, которого позже обвинили в измене. Поэта арестовали и приговорили к изгнанию, но, как это часто бывает с легендами, помилование пришло раньше, чем он добрался до места ссылки.
К 762 году старый, больной, но всё еще не растерявший своего ироничного блеска поэт нашел приют у родственника, магистрата Ли Янбина, в уезде Данту.
Последнее объятие: Сарказм вечности
Ночь смерти Ли Бо была окутана той самой мистикой, которую он воспевал всю жизнь. В Китае верили в «Месяц призраков» (седьмой лунный месяц), когда врата ада открываются, и голодные духи бродят среди живых. Главное правило этого месяца – держаться подальше от воды, ведь водные призраки ищут замену, чтобы утащить кого-нибудь на дно и освободиться самим.
Но Ли Бо никогда не следовал правилам.
Он плыл на лодке по Янцзы. Река в тех местах была тихой, а луна – полной и вызывающе яркой. Ли Бо пил свое любимое «весеннее вино», возможно, то самое, которое называли «плавающими муравьями» из-за частичек нефильтрованного зерна и любовался своим «другом» – Луной.
Для Ли Бо Луна не была просто небесным телом или куском камня. В его творчестве она – живой собеседник, чистый дух и единственный верный соратник. В Китае того времени существовал целый культ любования луной, но Ли Бо вывел его на уровень личных отношений.
Ли Бо часто писал о том, что люди его не понимают, и только Луна на небесах – такая же одинокая, гордая и сияющая – является его истинной родственной душой.
В его стихах луна была единственным верным другом. «Поднял чашу, приглашая ясную луну... и вот нас уже трое, включая мою тень». В ту роковую ночь он увидел своего «друга» прямо под бортом лодки. Отражение было настолько чистым, что казалось реальностью.
Согласно легенде, поэт, охваченный восторгом и, вероятно, желанием наконец-то обнять того, кому он посвятил сотни строк, не рассчитал силу объятий и свалился за борт лодки.
Черный юмор истории:
Великий мастер слова, который мог описать «трудность пути в Шу» так, что у читателя начиналась одышка, не смог рассчитать глубину Янцзы и плавучесть своих шелковых халатов. Халаты чиновника, пропитавшись водой, превратились в свинцовые гири. Луна, разумеется, не ответила на объятия. Она осталась холодной, сухой и недосягаемой на небе, в то время как «Поэт, сосланный с небес», отправился изучать речное дно.
Эпилог
Некоторые занудные историки позже будут шептаться об отравлении ртутью из даосских эликсиров бессмертия или о банальном циррозе. Но разве это достойный финал для человека, который превращал обычную попойку в космический ритуал?
Его смерть стала его последним и самым коротким стихотворением. В уезде Данту до сих пор стоит его могила, а люди говорят, что в полнолуние тень поэта всё еще мелькает в водах Янцзы.
В ГОРАХ ЛУШАНЬ СМОТРЮ НА ЮГО-ВОСТОК, НА ПИК ПЯТИ СТАРИКОВ
Смотрю на пик Пяти Стариков,
На Лушань, на юго-восток.
Он поднимается в небеса,
Как золотой цветок.
С него я видел бы все кругом
И всем любоваться мог...
Вот тут бы жить и окончить мне
Последнюю из дорог.
** Раз вы добрались до финала – вы явно из тех, кто не боится погружаться в историю с головой.
ЗАГЛЯНИТЕ в статьи ниже – там есть еще пара увлекательных путешествий в прошлое **