Крутани жизнь назад, и очутись в той деревне, где под лавку босые ноги прятал, то первым делом заглянул бы в тот магазинчик, в котором конфеты на десять копеек покупал. Да, были такие, десятик - гордо на прилавок и важно так скажешь: - На все! И вот уже на весах несколько штук «Дунькиной радости». Это карамель такая подушечками.
Ну ладно, это все присказка, а сказка впереди. Да и не сказка вовсе, а эпизоды нашей жизни сельской. Любого возьми, так или иначе, хоть чуточку, да знаком с деревней. Кто-то всю жизнь там прожил, кто-то в гости приезжал, а если всю жизнь в городе, то хотя бы студентами на картошку ездили.
Так вот, дело было давненько. В одной деревне был магазин, небольшой, из бруса построенный, крылечко невысокое. Заходишь и сразу такое квадратное помещение и перед тобой прилавок, а за ним полки с товарами. В одной стороне – продукты, а другой промтовары. В общем, все просто, без изысков, но самое необходимое было. Ближе к обеду из соседнего села хлеб привозили, там у них пекарня. Вот к обеду обычно народ и шел, пенсионеры в основном.
В магазине работали два продавца. Первая постарше, уже пенсионного возраста, но такая еще яркая женщина, с редким для сельской местности именем – Амалия. Отчество Федоровна. На фоне цветных платков ее пышная прическа выделялась всегда. Еще губы ярче накрасит… и вот заходишь и сразу видишь: перед тобой прическа и морковного цвета губы.
Но дело не в этом. Амалия Федоровна всю жизнь в торговле, раньше в райцентре жила, потом с мужем домик купили, переехали в деревню, а свою усадьбу детям оставили. Но и тут они хорошо обустроились, огородик у них, курочек развели, поросенка держат, да еще Амалия в магазин устроилась, опять же доход имеется.
Так вот Амалия, а деревенские звали ее попросту Аля, хотя это совсем другое имя, настолько ловким продавцом была… обсчитает и не заметишь. Потом уже начинаешь подсчитывать – не сходится. А доказательств нет. И с весами тоже мудрила. Народ предполагал, что и пальчиком придержит, и гири у нее особые, но опять же недоказуемо, да и все это не в таких масштабах, чтобы шум поднимать, копейки ведь.
А вот ее напарница Валя Тарасенко в таких делах замечена не была, да и попроще Валентина, к тому же своя – местная, с пеленок здесь выросла.
И вот однажды заглянул в магазин Николай Степанович Кудрин, он на ферме трактористом работает. Интересно, что фамилия его вообще не соответствует, потому как кудрей у него нет. Да ладно, кудрей, он уже вообще наполовину лысый. Зимой в шапке, летом в кепке.
Как и большинство деревенских прикладывался он по праздникам, но всегда в меру, в особо неприглядном виде замечен не был. А тут летним денечком после обеда заявился Николай в магазин под мухой. Выходной вроде был, и он не на работе, да к тому же у свояка день рождение, вот и развезло его маленько, а так-то он – ни-ни.
В магазине как раз пусто, никого. Амалия сидит на стуле, скучает, платочком на себя машет, жарко ей.
Николай такой веселенький к ней со всем почтением, деньги достал, на прилавок вывалил, считает.
- Ты деньги считать пришёл или покупать? – спросила недовольно Амалия.
- Покупать! О-оо, я буду много брать… вот те конфеты, вон та мука у тебя, а это, кажись, килька в томате… сюда ее.
И еще по мелочи набрал, даже платочек жене купил, порадовать решил. И снова деньги считает, нужную сумму ищет. Амалия – щёлк-щёлк на счетах (это давно было, счёты тогда деревянные в таких магазинах имелись) – все у нее быстро, за руками не уследишь.
- С тебя десять сорок пять! – Выдала Амалия сумму покупки.
Ну Степаныч без слов сразу деньги ей. – А на сдачу конфет там досыпь, да вон хоть карамели. - Попросил он.
Амалия конфеты на весы... оказалось, еще должен остался. Степаныч еще добавил, продавец сдачу дала.
Покупки собирает в авоську, а сам задумался. Он хоть и под мухой, а голова соображает. – Чего-то не сходится… - заметил Степаныч.
- Чего у тебя не сходится? – невозмутимо спросила Амалия, и прическа у нее, как башня, колыхнулась.
Степаныч что-то пробормотал, на вроде того, что в руки взять нечего, да и по весу не сходится.
- Нечего за воротник закладывать, тогда все сходиться будет, - строго сказала она и отошла от прилавка, снова села на свой стул, стала платочком обмахиваться.
Тишина в магазине. Степаныч стоит у прилавка. Муха проскочила, зараза такая… жж-жж-жж, - слышно как жужжит.
- Ну чего тебе? – спросила Амалия, заметив, что Степаныч сверлит ее взглядом.
- Так не сходится, - осмелился он сказать.
- Что попросил, то и подала, цену назвала, все взвешено, всё подсчитано, так что у меня всё сходится…. Ты лучше иди, проспись…
Степанычу стало обидно, не так уж много они со свояком и выпили, чтобы ничего не соображать. Николай, он хоть и тракторист, но считает отменно, просто сегодня чуть-чуть не в форме. Но посчитал-то он правильно.
Тут покупатели пришли, две подружки-пенсионерки, Степаныч от прилавка отошел, потоптался еще с минуту, понял, что Амалия на него ноль внимания, как пустое место он теперь для нее… ну и ушел.
И потом дома снова все посчитал, прикинул и понял, нагрела она его. Не зря ведь слухи ходят про ее «ловкость рук» и резвость ума. Ей и счеты не нужны, быстро свою выгоду подсчитает. А счеты – для таких наивных как Степаныч. Она прямо показательно на них щелкает, вроде того, что – вот, смотри, все верно. А потом начинаешь считать – не сходится. И вроде сущие копейки, даже разбираться не хочется, стыдно как-то из-за копеек… но обидно.
В общем, ничего Степаныч не доказал, да и невозможно теперь доказать, поезд ушел.
В огороде у Амалии Федоровны всё так и пышет. Муж у нее на пенсии, вот он огородом в основном и занимается. Живот отрастил, ходит – сам почти круглый, летом в своей любимой майке и в кепке от солнца. Да штаны старые на нем болтаются, широкие такие штаны, чтобы свободно было передвигаться.
И вот как-то утром Амалия встала, солнышко понимается, светит, а еще не так жарко, птички поют, в огороде все растет – красота.
Вышла она в халатике в огород, потянулась сладко, оглядела свою плантацию, улыбается, довольная… и тут глядь на морковку – чего это там? Что за пятно?
Подходит к грядке и сердце в пятки упало: как раз на самой грядке, аккуратно, в форме круга морковка выдрана. Только черное пятно осталось, голая земля.
За сердце схватилась. – Лё-ёёня, - позвала мужа, - иди сюда быстро… глянь, чего это…
Леня, как колобок, прикатил в огород, подошел, выругался. – Какая скотина тут топталась?
- Да не топталась… морковки-то нет…
А надо сказать, морковка у них знатная, хорошая морковка, прореженная вовремя, одна к одной, ровная такая… и кто-то посягнул на их урожай.
Лёня репу почесал, живот погладил, завтракать пора, а они тут гадают, кто морковку выдрал. – Вроде немного украли… может пацаны местные, они любят по огородам шастать... ишь ты, зайцы, задери их...
- Узнаю, кто – уши оборву, за решетку посажу, - пригрозила Амалия кулаком невидимым ворам.
- Да балуются ребятишки, заскочили, да выскочили, авось, больше не полезут, своей что ли морковки у них нет.
На том и успокоились. Но все же неприятно, когда знаешь, что твой урожай кто-то умыкнуть посмел.
Амалия земельку разровняла, поворчала, да домой ушла. А потом в магазин пошла, ее день сегодня.
И вот уже хлеб привезли, народ пришел, потом схлынул, опустел магазин. И тут после обеда протарахтел кто-то на мотоцикле. Заходит Николай Кудрин в своей кепочке. Сам по-рабочему одет, брюки простые, рубаха в клетку, рукава закатаны. Поздоровался, огляделся, подошел к окну, подпёр задом подоконник, из кармана вытащил морковку, она уже чистая у него, но для порядка - раз об рубаху - и давай есть.
Амалия думала, купить чего пришел, а он стоит и морковку наяривает.
- Тебе столовая что ли здесь? – спросила она.
- Нельзя что ли? – невозмутимо вопросом на вопрос ответил Кудрин. А сам – хрусть! Да с таким аппетитом. – Хороша морковочка! -Нахваливает он.
Амалия хотела вытурить его, потому как нечего, все равно ничего не покупает… а он снова – хрусть! И тут она вспомнила про свою морковку и ее как будто водой облили, уж больно похожа на ее, ту, что выдрали этой ночью. Но ведь вся морковка похожа, почему именно ее это? - Нет, ошибка вышла, - подумала Амалия, а этот дурень приперся, может, от нечего делать.
Николай «дохрустел» морковку и вышел.
К вечеру Амалия Фёдоровна забыла про этот пустяшный случай, у всех ведь морковка в огороде.
Дома все как обычно, управились с Лёней, траву подёргали, полили, что нужно, спать ушли.
Утром Амалия в огород не заглянула, сразу завтрак, потом собралась и на работу. И вот проходит мимо калитки, что в огород ведет, остановилась, будто тянет её туда. Зашла на всякий случай. Глядь, а на той же грядке еще одно черное пятно – снова морковки нет.
Ахнула она, так ведь и без морковки остаться можно. На работу ушла уже озабоченная. На счётах щёлкает, товар отпускает, а сам мыслями в своем огороде. Это кому же их морковка приглянулась, что так бесстыдно тырят её по ночам?!
И вот в обед, когда народу поменьше, снова мотоцикл протарахтел, снова Николай Кудрин в магазин явился. Потерся возле прилавка, глазами по полкам пошарил, но ничего не купил. Отошел к окну, достал из кармана морковку и снова: - хрусть! Весело так хрустит.
- Слушай, Степаныч, ты сюда обедать что ли приходишь? – со злостью спросила Амалия Федоровна. Губы у нее при этом скривились, сама стоит, руками в прилавок упёрлась.
- Нельзя что ли… я может думаю, чего купить…
- На улице думай, у меня тут работа.
Снова покупатели появились, Амалия на них переключилась, а все равно дергается вся, недовольная такая. Вышли покупатели.
- Долго будешь стоять тут? – спросила она.
Николай морковку доел и другую достал. – Будешь? – спросил он Амалию. – Вкусная морковка.
От такой наглости продавец зарделась, шея пятнами покрылась. Кудрин понял, что уже перебор и потому вышел, посвистывая.
Домой Амалия пришла злая. Да кого там пришла, прибежала. – Всё, хватит! Поймаю я его и посажу!
- Кого? – Лёня понять не может, про кого речь.
- Кольку Кудрина! Собака такая, это ведь он морковку тырит… ну ничего, я его проучу!
- А зачем ему? Не пацан ведь.
- А вот и спросим, когда поймаем.
Спать в эту ночь Амалия не собиралась, настроена решительно на поимку вора.
- Маля, и что мы так всю ночь сидеть в засаде будем? – спросил муж. Он ее ласково звал Малей, иногда Малечкой. Это только ему позволительно было.
- Не бухти, Лёня, а лучше сиди тихо, вот как придет Колька, так мы его и схватим, веревку приготовь…
- Может еще капкан поставить?
- Надо будет и поставишь!
- А может это инопланетяне? - тихо спросил Лёня. - А то как-то странно... прямо круг земли оставляют...
- Ага, прилетели, в голубом вертолете, - злым шепотом сказал жена, - лучше сиди и наблюдай.
Просидели почти до утра, вот уже рассвет забрезжил, а в огороде так никто и не появился.
Усталые, не выспавшиеся, пришли домой. Леня во двор управляться, Амалия на работу поплелась.
Стоит за прилавком сонная, мечтает, скорей бы домой, да спать лечь. Вот уже дело к вечеру… и чудо какое! Не было Николая Кудрина, никто морковкой не хрустел, никто не нервировал ее. Она уже выдохнула свободно, как вдруг в самом конце рабочего дня явился Кудрин и также к окну встал, а из кармана достаёт… нет, не морковку… яблоко достал. Оно еще чуть зеленоватое, но уже можно есть.
И так демонстративно яблочко о рубашку потер слегка, хоть оно и чистое, и откусил. Амалия глянула – и сердце в пятки ушло – это ведь их яблоко. Уж свой сорт она отличит. Получается, пока они морковку караулили, с другой стороны, там, где у них небольшой сад, Кудрин (а она уже не сомневалась, что это он), яблок нарвал с их дерева.
А Николай стоит и смотрит на Амалию, а потом снова – хрусть, аж на весь магазин слышно. И даже сок брызжет с того яблока.
А потом достал из кармана еще одно и подает Амалии: - Будешь? Вкусное яблоко.
Ну ее тут вообще от злости затрясло… а сказать ничего не может… или не смеет. – Закрываться мне надо, - наконец сказала она.
Кудрин подошел, деньги достал. – Ты мне это… дай-ка кильку в томате, ничё так, понравилась. Да еще пачку чая, спички, соли еще… ага… и вон тех конфет, которые самые дорогие.
Все это Амалия подала, потом подсчитала и назвала сумму. Старательно так считала, чтобы ни на копеечку не ошибиться. И сдачу чётко выдала.
Кудрин улыбнулся. – То-то же, - сказал он и хотел уже уйти, но достал из пакета пару шоколадных конфет и оставил на прилавке. – Угостись. – сказал он.
- Не надо мне, - буркнула Амалия, - чужого мне не надо…
И так это смешно было услышать «чужого мне не надо», что Кудрин чуть не рассмеялся. – Бери, я ведь угощаю, - сказал он и вышел.
***
С того дня Амалия больше не смела обманывать Николая Степановича. Да и морковка исчезать в ее огороде прекратилась. Яблоки тоже висели на своем месте, за исключением тех, что Кудрин успел прихватить, пока они морковку караулили. А хотя… может это и не Кудрин вовсе… кто теперь знает…
Однако, деревенских Амалия тоже перестала обмишуривать. Как-то всё прекратилось сразу. А навсегда или нет, это нам уже неизвестно.
Дорогие читатели, «Стёжки-дорожки» - это цикл историй, и сегодня первый рассказ. В эти дни выйдет еще несколько рассказов с общим названием, но истории абсолютно разные, герои тоже разные. Так что жду вас завтра (20 марта) на том же месте и в тот же час. Это значит, на моем канале «Ясный день» в семь утра по Москве (ну может быть, плюс-минус, несколько минут).
И еще спасибо за донаты моим замечательным читателям! Благодарю вас от всей души!
Мой канал «Ясный день» также и в мессенджере МАХ, приглашаю подписаться: