Белые стены, белый потолок, опрятная белая постель. Тихо. Покойно. Хорошо. Встаю, сую ноги в мягкие светлые тапочки, подхожу к окну. Огромные тёмные ели кутаются в роскошные снежные тоги. Снег, белый снег кругом. Ни следа на нём, ни души. Фактурное жемчужное небо, бездонные порталы елей. Снег.
Вздыхаю полной грудью и ложусь снова, глядя в потолок.
Я не знаю, кто я. Но это меня совсем не беспокоит.
***
– Он увидел тебя на улице, ты шёл, ничего не замечая. Он окликнул, ты не реагировал. Он догнал тебя, взял за руку, спросил, что с тобой...
– А я?
– Ответил, что не знаешь. И глядел, как на незнакомого.
Женщина красива и взволнованна. Глядит обеспокоенно и серьёзно. Под белым халатом – изящная блузка.
– Мы на «ты»?
– Да, конечно же.
Она нравится мне, и я не хочу, чтобы надежда рушилась так скоро. Потому медлю со следующим, очевидным, вопросом. Вместо него роняю:
– Не помню, как сюда попал.
– Врач говорит, это естественно, – похоже, она тоже не решается о главном. – Он больше не надеется, что ты всё вспомнишь сам, поэтому разрешил мне поговорить с тобой.
Чёрт возьми, но ведь придётся!
– Мы были с вами... с тобой?.. Мы близки?
Тянутся мучительные секунды. Как я хочу, чтобы она ответила...
– Да.
Словно бы решилась и выстрелила. Да, это звучит, как выстрел.
Я облегчённо откидываюсь на подушку.
– Мы собирались пожениться, – добавляет она.
Господи, как хорошо!
Тут я вспоминаю, что не спросил ещё о многом. Теперь, правда, это уже не имеет значения.
– Послушай... дорогая, – мне неловко произносить это слово, – а кто я вообще? Чем занимаюсь?
Она легкомысленно машет рукой.
– Да ничем, в общем-то. Так, всякие увлечения появляются, потом проходят. Ты обеспеченный человек. Раньше был... – она чуть медлит, – журналистом. Потом получил наследство от какого-то родственника, ушёл из газеты...
– А ты?
– Что я?
Почему-то мне кажется, что она сразу поняла вопрос.
– Ты чем занимаешься?