Глава 6 Предательство. Часть 10. Ссылка на предыдущую часть. Лесник медленно кивнул, его глаза блеснули интересом.
— Значит, вы потерялись на месяц? Интересно. Кто знает, что это такое. Но одно я могу сказать точно: Зона не прощает вмешательства в её дела. Она сама решает, что можно, а что нельзя.
Он встал из-за стола и подошел к окну, выглянул наружу, словно пытался увидеть что-то сквозь густые ветви деревьев.
— Я знаю, кто вы такие, — сказал он, не оборачиваясь. — Вся Зона три недели подряд искала вас. Сидорович только вчера отменил награду в миллион тугриков, решив, что вы просто сгинули.
— Награду? — удивился Штопор. — За что?
— За информацию о вашем местонахождении. Живых или мертвых, — ответил Лесник, поворачиваясь к ним. — Документы так и не нашлись. Военные провели один из самых крупных рейдов в поисках документов, которые у них нагло украли.
— Документы? — переспросил Килька и достал из своего потрепанного рюкзака папку с документами.
— Это уже неважно, — махнул рукой Лесник.
Глава 6 Предательство. Часть 10.
Ссылка на предыдущую часть.
Лесник медленно кивнул, его глаза блеснули интересом.
— Значит, вы потерялись на месяц? Интересно. Кто знает, что это такое. Но одно я могу сказать точно: Зона не прощает вмешательства в её дела. Она сама решает, что можно, а что нельзя.
Он встал из-за стола и подошел к окну, выглянул наружу, словно пытался увидеть что-то сквозь густые ветви деревьев.
— Я знаю, кто вы такие, — сказал он, не оборачиваясь. — Вся Зона три недели подряд искала вас. Сидорович только вчера отменил награду в миллион тугриков, решив, что вы просто сгинули.
— Награду? — удивился Штопор. — За что?
— За информацию о вашем местонахождении. Живых или мертвых, — ответил Лесник, поворачиваясь к ним. — Документы так и не нашлись. Военные провели один из самых крупных рейдов в поисках документов, которые у них нагло украли.
— Документы? — переспросил Килька и достал из своего потрепанного рюкзака папку с документами.
— Это уже неважно, — махнул рукой Лесник. — Военные отчаялись их найти и пообрубали восемьдесят процентов каналов по поставкам у Сидоровича. По территории Кордона, от юга до севера, ходит патруль в составе восьми человек и самыми разными способами напрягают молодежь. Да и по всей Зоне блокпосты понатыканы, — с ребяческой досадой закончил он.
Сталкеры сидели в оцепенении.
Лесник подошел к столу и сел обратно, глядя на Штопора и Кильку с проницательным взглядом. Он вздохнул и медленно, негромко произнес:
— Я обещаю помочь вам добраться до Затона. У меня есть связи в Зоне, и я смогу провести вас через пустующие территории, где ни один военный не пройдет. С Сидоровичем скоро свяжутся, и он выйдет на наш аварийный канал связи. Так что все у вас будет хорошо, но для этого мне нужно, чтобы вы выполнили одно условие.
— Какое? — настороженно спросил Штопор, который, казалось, до сих пор не мог осознать всей картины произошедшего.
— Килька должен рассказать тебе свою тайну, — ответил Лесник, глядя прямо на Кильку. — Я знаю, что у тебя есть что-то важное, что-то, что ты скрываешь от Штопора. И я уверен, что это может помочь нам всем.
Килька вздрогнул и опустил взгляд, его лицо побледнело. Он знал, что Лесник не отступит, но недоумевал. Откуда он узнал?
— Хорошо, — тихо сказал он, поднимая глаза на Штопора. — Но ты должен пообещать, что не убьешь меня. Это важно.
Штопор нахмурился, но кивнул, понимая, что Килька не стал бы говорить об этом, если бы это не было действительно серьезно.
— Говори, — сказал он, глядя на Кильку с недоверием.
Килька начал рассказывать, его голос дрожал, но он старался говорить как можно спокойнее.
— Несколько месяцев назад, — начал он, — меня завербовала группа наемников.
Штопор аж подпрыгнул на месте. Килька замолчал, а Лесник закурил трубку.
— И что дальше? – спросил проводник сухим голосом.
— Все началось несколько раньше. Деду вечером пришел срочный заказ на артефакт «Бенгальский огонь». Все опытные, как на зло, разбежались по Зоне. Отправлять было некого. Меня дед даже в качестве кандидатуры не рассматривал.
Я тогда решил, что смогу сам добраться до железнодорожной насыпи и достать артефакт. Ночью, втайне от деда, я пошел в свою первую вылазку. Ста метров не прошел, как наткнулся на наемников, сидящих в засаде. Они скрутили меня и быстренько посмотрели, что я за рыба.
Килька замолчал, собираясь с духом. Лесник и Штопор внимательно смотрели на него, не перебивая.
— Они не убили меня, — продолжил он, — но взамен потребовали, чтобы я раз в две недели приходил к ним и докладывал об обстановке в бункере Сидоровича. Говорил, что знаю о делах торговца и что происходит в Зоне.
Штопор нахмурился еще сильнее, его лицо потемнело от гнева. Он резко поднялся со стула, но Лесник поднял руку, останавливая его.
— Подожди, — сказал он спокойно. — Что именно они хотели узнать?
Килька пожал плечами, стараясь не смотреть на Штопора.
— В основном, о планах Сидоровича, о его связях с военными и другими торговцами. О приближающихся рейдах и прочей мелочи. Но несколько месяцев назад до наёмников дошла информация о секретных документах в Припяти, за которыми собираются выдвинуться военные. Я хотел отказаться от этого, приврав им, что дед больше не пускает меня в свой кабинет. Я больше не хотел сливать информацию о Сидоровиче и его делах, но понимал, что наёмники слишком сильно взяли меня в клещи. Они угрожали расправиться с торговцем, если я не буду выполнять их требования. Говорили, что мое досье передадут военным, а те, в свою очередь, примут правильное решение.
Каждый раз, когда я связывался с ними, я старался юлить и рассказывать как можно меньше деталей. Но однажды наёмники заподозрили, что я что-то не договариваю. Они усилили давление, требуя больше и больше.
Килька замолчал и опустил голову. На несколько минут в комнате воцарилась тишина. Каждый из присутствующих переваривал услышанное.
Килька первым поднял взгляд на проводника, ожидая его реакции. Тишина в комнате стала давящей, слышно было только потрескивание свечей и мерное постукивание трубки Лесника. Штопор сверлил Кильку взглядом, полным разочарования и гнева. Он медленно обошел стол, приближаясь к нему.
— Ты… ты крыса? Ты работал на этих псов? Ты знаешь, что по законам Зоны с тобой надо сделать? — прорычал Штопор, его голос дрожал от ярости.
Килька опустил голову, не смея поднять глаза на Штопора. Он чувствовал себя растерзанным на куски и очень виноватым. Он знал, что его поступок был настоящим предательством, но надеялся, что Штопор сможет его понять.
— Я не хотел, — прошептал он. — Они угрожали Сидоровичу. Я не знал, что делать.
Лесник откашлялся, привлекая внимание Штопора.
— Спокойно, Штопор, — сказал он. — Я понимаю твой гнев, но Килька сам рассказал тебе правду. Он рисковал, чтобы защитить себя и близких. И он уже заплатил за свою ошибку.
— Наши передвижения ты тоже им…, — Штопор не успел закончить, как вдруг его осенило.
Тогда в бункере, когда они с радости напились, он слышал, как Килька разговаривал с кем-то, но тогда ему показалось, что это просто сон в пьяном угаре. Теперь все встало на свои места. Никогда еще чутье проводника не подводило его. Злость разрывала Штопора. За это время он очень сблизился с Килькой, он стал ему своим, а теперь…
Штопор остановился, его кулаки были сжаты. Он перевел взгляд с Кильки на Лесника, не зная, кому верить.
— Я не знаю, что думать, — сказал он, качая головой. — Я думал, мы друзья.
— Мы и есть друзья! Ты вообще мой первый и единственный друг, — ответил Килька, поднимая глаза на Штопора. — Я совершил ошибку, прости меня, Штопор, у меня не было выбора!
— Выбор есть всегда! – сказал проводник, бросив на него острый взгляд. — А я все ума не приложу, как они нас все время вычисляли. Вроде все на секретных каналах, а это всего лишь ты… Никогда бы не подумал…
Штопор тяжело вздохнул, провел рукой по лицу, словно пытаясь унять бушующие внутри эмоции. Он все еще не мог поверить, что Килька, этот парень, с которым они столько пережили, мог его предать. Воспоминания об их длительной вылазке, о спасениях друг друга и минутах искренней дружбы накатили волной, смешиваясь с горечью разочарования.
— Простить… — эхом повторил Штопор, опускаясь на стул. — Легко сказать «простить». Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Ты подверг опасности не только меня, но и всех, кто нам помогает. Ты поставил под удар всю нашу совместную работу.
Лесник подошел к Штопору и положил руку ему на плечо.
— Он понимает, Штопор. И он раскаивается. Дай ему шанс. Мы все ошибаемся. Важно, что он признал свою вину и раскаивается.
Штопор взглянул на Кильку, в глазах которого стояли слезы. Он видел искреннее сожаление и страх. Может быть, Лесник прав? Может быть, Килька действительно просто испугался за Сидоровича и совершил глупость, о которой теперь горько сожалеет? Почему он не рассказал все деду? Он бы смог все решить.