Выезжаешь за Кинель-Черкассы Самарской области и вдруг упираешься в бесконечную бетонную взлетную полосу, уходящую прямо в поля. Смотришь налево, бетон, направо, тоже бетон. И только трава, пробивающаяся сквозь стыки плит, выдает, что взлетно-посадочная полоса давно не используется по прямому назначению.
Это все, что осталось от некогда режимной территории, войсковой части 62977. Когда-то сюда просто так было не попасть. Здесь базировались вертолеты, в ангарах ремонтировали авиационную технику.
Теперь же все иначе.
Бетонка стала народным достоянием. Местные жители давно используют ее как объездную дорогу. Машины едут неторопливо, водители машут друг другу рукой. А главные посетители этого места, конечно же детвора. Рассекают на великах, смеются. Там, где раньше разбегались тяжелые машины, готовые к боевым вылетам, сейчас простое человеческое счастье.
Цеха, где чинили вертолеты, стоят пустые. Стекла выбиты, двери распахнуты. Ветер гуляет по коридорам зданий. Но знаете, есть в этом месте какая-то своя, красота. Природа потихоньку забирает свое, трава разрывает бетон, но люди не дают месту умереть совсем. Теперь у него другая функция.
Если пройти по той самой бетонке еще метров триста, на горизонте начинают проступать очертания чего-то огромного. Заброшенные вертолеты. Когда-то эти машины были частью 793-го Транспортно-Боевого Вертолетного Полка. Раньше здесь была целая стоянка из этих махин. Сейчас осталось всего две.
Подходишь ближе к этим двум Ми-26, и первое, что бросается в глаза, это размер. Они огромные. Даже сейчас, когда от них остались по сути одни фюзеляжи, когда лопасти сняты, а стекла выбиты, они подавляют своими габаритами.
Кто-то разрисовал борта баллончиком, оставил свои теги. Для них заброшенный и разграбленный вертолет просто арт-объект и площадка для игр. Они вряд ли задумываются, что стоит за этими машинами.
Грузоподъемность до 20 тонн полезной нагрузки. Ми-26 мог поднять в воздух переполненный автобус, тяжелый грузовик или десантную баржу. И нести всё это на внешней подвеске туда, куда другая техника просто не доберется. Именно за эти качества, неприхотливость, грузоподъемность и надежность 793-й полк получил страшную и почетную миссию.
В 1986 году полк переучили на эти новые, на тот момент тяжёлые вертолёты, и практически сразу началась работа по ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. С мая по октябрь эти машины одна за другой поднимались в воздух и уходили к разрушенному четвёртому энергоблоку. Всего экипажи выполнили 125 вылетов к разрушенному реактору: сбрасывали песок, свинец, доломит, пытаясь запечатать очаг радиации и сбить температуру. Каждый такой заход над жерлом реактора, это риск получить смертельную дозу за считанные минуты. Лётчики знали, на что идут, но продолжали летать.
С кабины пилота сняты все приборы и выбиты стёкла. Сквозь пустые проёмы видно соседний вертолет, борт 55, «Жёлтый», который стоит совсем рядом.
Двигателей на нём тоже нет.
На тот момент, по документам оба вертолёта, борт 58 «Белый», и борт 55 «Жёлтый» числились утилизированными.
Но по факту они так и стояли на своих местах, потому что денег на вывоз и нормальную утилизацию просто не нашлось.
Теперь подойдём поближе ко второму вертолёту, тому самому борту 55 «Жёлтый».
Если смотреть по порядку бортовых номеров, то предыдущий экземпляр — борт 54 «Жёлтый», имел совсем другую судьбу. Это был военный вертолёт, он участвовал в гуманитарной миссии во время Карабахского конфликта и был сбит выстрелом с вражеского ПЗРК. А следующий за ним по номеру, тот самый борт 55, который сейчас стоит перед нами, с конца девяностых или начала двухтысячных просто медленно разбирают.
Корпус плотно разрисован граффити не хуже, чем у соседа.
Вид сбоку.
Кабина тоже пустая, без приборов и кресел, но в ней есть своя жизнь. Здесь обосновались голуби. Они клацают лапками по металлическому полу, воркуют где-то в углах, периодически привлекая к себе внимание вознёй. А иногда резко вылетают из темноты прямо перед носом, и каждый раз от неожиданности вздрагиваешь, хотя вроде уже знаешь, что они тут.
Внутри тоже пусто, нет ни оборудования, ничего, что напоминало бы о его прямом назначении. Хотя по конструкции видно, что вертолёт был транспортно-десантным.
К концу дня, когда мы уже собирались уходить, стало понятно, что во всём этом есть и обратная сторона.
За несколько часов, что мы провели здесь, к вертолётам подъезжало несколько машин с семьями.
Родители приводили детей, показывали им останки машин и рассказывали про полк, который когда-то здесь базировался, про героические истории, про войну и про то, как эти вертушки летали на задания. Для одних это просто металлолом, который забыли вывезти, а для других, живая память, которую можно пощупать руками и показать следующему поколению. Может, оно и к лучшему, что денег на утилизацию тогда не нашли.
Продолжение следует.
Подписывайтесь на наше сообщество Вконтакте