Досуг стал подозрительным.
По крайней мере, именно так это и ощущается. Неструктурированное субботнее утро заставляет нас испытывать странное чувство вины, словно мы забыли о встрече с самой серьезностью. Мы пялимся в телефоны, выдумываем мелкие поручения или обещаем себе отдохнуть, как только закончим ещё одно дело. Наш дискомфорт наводит на мысль, что досуг больше не является естественным состоянием жизни, а каким-то хрупким разрешением, которое мы с трудом даём сами себе.
Современный досуг, если его ещё можно так называть, был испорчен. Он ожидает от нас продуктивности. Но даже когда мы ломаем этот барьер и наконец убеждаем себя провести немного времени без работы, оно приходит настолько отягощенноё давлением и ожиданиями, что сам акт отдыха становится невозможным, и мы просто не можем этого сделать.
Это не совсем досуг.
Досуг не требует систем, структур, строгого планирования. Они принадлежат работе, которая требует скорости, точности и своевременности и, как мы все знаем, в идеале должна быть сведена к цивилизованному минимуму. Досуг же, напротив, обширен. Он не переносит никакой спешки и с трудом вписывается в какие-либо таблицы.
Древние греки, которые кое-что понимали в возлежании, называли это схоле, от чего произошло наше слово «школа», что восхитительно иронично, поскольку школа теперь — это место, где убивают радость самостоятельного мышления. Но тогда схоле означало время для созерцания, красоты, истины и праздных размышлений. Конечно, древние могли предаваться этому только потому, что рабы делали за них работу. Но одна из немногих побед прогресса заключается в том, что теперь у нас есть наука и технологии, которые делают досуг доступным почти для всех нас.
Роскошь, которой мы, кажется, полны решимости не наслаждаться.
В Средиземноморье, однако, до сих пор сохраняется церемониальное уважение к досугу. Там есть уголки, где он живет; террасы, где старики часами потягивают один бокал вина, площади, где время растворяется в смехе и нардах, послеобеденные часы, которые никогда не переходят в продуктивность. Официант не торопится. Магазины закрываются произвольно. Жизнь всё ещё течёт в своем собственном темпе, что, надо сказать, восхитительно неудобно для современности.
Это бесит современную душу, натренированную превращать каждое мгновение в ценность. И в этом заключается трагедия: досуг, настоящий досуг, требует маленькой смерти амбиций. Он требует, чтобы человек мягко отложил свои проблемы в сторону хотя бы на несколько часов. Конечно, у каждого есть свои проблемы, обязанности, ответственность, желания и надежды. Дело не в том, что эти проблемы не важны, а в том, что, если ты не можешь решить их прямо сейчас, они всё равно будут там позже, нетронутые твоей тревогой.
Способность временно воздерживаться от собственных забот и невзгод — это предпосылка для досуга. Возможность сидеть в покое, без спешки или тревоги, несмотря на уверенность в будущих проблемах, требует мужества, доверия и слегка иллюзорной веры в то, что на несколько мгновений ничто другое не имеет значения.
Вот почему досуг — это искусство, и им нужно овладеть, чтобы вся тяжесть существования, свободы и ответственности не обрушилась на нас разом. Поэтому крайне важно игнорировать их какое-то время и немного насладиться собой, возможно, с друзьями, возможно, с книгой, возможно, с собственными мыслями, и, без сомнения, с бокалом вина.
Не обманывайте себя, досуг, возможно, имеет некоторое отношение к отвлечению, но он не имеет ничего общего с оцепенением, зависимостью или отрицанием; тем, что можно найти в алкоголизме или пролистывании телефона. Это не отрицание, не декаданс и не отказ от участия в мире. Это осознанная пауза, в которой человек выбирает наслаждаться его маленькими красотами, скрытыми у нас под носом. И это требует понимания того, что некоторые часы, в конце концов, ценны именно потому, что не оставляют следа, ничего не производят и вообще никаких проблем не решают.
Всё это может звучать как философия, но это в основном оправдание. Оправдание посидеть дольше, чем нужно. Заказать ещё один напиток, который мне не нужен. Отложить намеренно тот момент, когда я снова должен буду стать полезным.
А теперь, извините меня, в ближайшие несколько часов мне абсолютно нечем заняться.
И я намерен делать это хорошо.
До следующего раза.
Это перевод статьи Томаса Агильяра. Оригинальное название: "The Decline of Modern Leisure".