Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
Хват открыл рот, закрыл рот, бросил на Егорова недовольный взгляд, который тот поймал боковым зрением, но спорить с Наткой не решился.
Зато, когда Натка дала понять, что совещание закончилось, и все стали подниматься, Хват не двинулся с места, рассчитывая, очевидно, захватить обратно завоеванные до встречи позиции.
Но и тут облом.
-Павел Сергеевич, задержитесь, пожалуйста. Остальные получат протокол совещания в электронном виде. Спасибо за оперативное включение в работу.
Тут лицо Хвата просияло, и Егоров догадался – нажаловаться на него Виктор Борисович успел.
-Садись, - предложила Натка, когда они остались вдвоем. Её просьба застала его уже в дверях.
-Рубить голову можно и стоя, - улыбнулся Егоров.
-Стоя, не дотянусь.
Это правда. Натка мелкая. Метр с кепкой. Едва ему до плеч достаёт. Поэтому ее всегда хотелось закрыть собой от всего: от ветра, от злых людей, от несправедливости, от забот и проблем. Только ее слабый вид обманчив. Большей силы и воли, чем в этом хрупком создании он не встречал ни в ком. И большего зла ему не причинял ни один человек.
Спорить Павел Сергеевич не стал, отодвинул стул, сел и вопросительно поднял бровь.
- Паш, давай я не буду вокруг да около ходить. Скажу прямо – с сегодняшнего дня мы усиливаем меры безопасности в музее. Находиться на рабочем месте после окончания рабочего времени можно будет только по письменному разрешению начальника отдела безопасности. Это касается всех без исключения сотрудников, - она выпалила свою серьезную речь как на духу, как будто собиралась силами. Как будто боялась его. Боялась его, или боялась его обидеть. Смешно. – Паш, не станем все усложнять. Я получила сигнал, что ты не только задерживаешься после работы, но и ночуешь в музее. Это уже совсем что-ни из ряда вон… Неужели тебе дома так плохо? – добавила тихо совсем после паузы.
Вот тут Егоров дал маху. Вспылил. Встал во весь свой немалый рост так, что она невольно сжалась в огромном директорском кресле.
-А вот мои семейные проблемы тебя, Наталия Юрьевна, совсем не касаются. За своим мужем следи.
Надо отдать ей должное. Если в первый момент она испугалась, то почти сразу вспыхнула вся, тоже вскочила, руки на груди сложила, глазами засверкала. Так и не скажешь, что стала старше на двадцать лет. Тот же пыл, тот же огонь.
-Мой муж – мои правила, Павел Сергеевич. А тебе в музее я ночевать не позволю. Марш домой.
-Не позволишь? – угрожающе тихо уточнил Егоров.
-Нет! – подтвердила Натка.
Садиться на этот раз Егоров не стал. Схватил лист, наскоро написал новое заявление, подлетел к ней и хотел в руки, все еще скрещенные на груди, засунуть. Но случайно попал в декольте.
Натка взвилась. Вытащила лист, разорвала его и в лицо ему швырнула.
-Сделаешь выставку – вали на все четыре стороны. А сейчас домой поезжай, вещи в командировку собирай.
-Ты как, Наталия Юрьевна, с коллегами разговариваешь? - навис над ней Егоров.
-Как эти коллеги того заслуживают, - буркнула она. – Все, свободен.
Последнее слово окончательно вывело Егорова из себя. Он рыкнул, одной рукой притянул ее к себе – талия такая тонка, что кажется, пальцами перехватить можно, резко (и, наверное, даже чуть-чуть грубо) поцеловал и отошёл.
-Вот теперь – свободен.
Даже дверью хлопать не стал, хотя хотелось.
Элла Григорьевна, которая, судя по ее лицу, хоть и пыталась подслушивать, ничего кроме разговора на повышенных тонах, не услышала, протянула, едва Егоров вышел в приёмную, стакан воды.
Павел Сергеевич залпом выпил. Поблагодарил взглядом.
-Элла Григорьевна, мне ваша помощь нужна?
-Да? – с нежностью посмотрела она на него поверх очков.
-Можете на время моей командировки приютить у себя Пуаро?
Телеграм "С укропом на зубах"