Один босс. Один талантливый, но строптивый подчинённый. Одна осиротевшая собака. И одна большая тайна из прошлого, которую пришло время раскрыть
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НОВУЮ ИСТОРИЮ - НЕМАЛЕВИЧ для моего босса - НАЧАЛО
Жалобно поскуливание пса Егорова услышал издалека и ускорил шаг.
-Да что же это за день такой! И тебе не стыдно? – он присел на корточки рядом с лужей, в центре которой красовалась собачья инсталляция. И все это прямо на пороге, чуть не вляпался, когда дверь открыл.
Абсолютно не стыдно. Если бы мог, пес пожал бы плечами, но вместо этого воспользовался ситуацией и лизнул присевшего рядом с ним Егорова в нос.
-Да ну тебя. Хорош, подлизываться, - усмехнулся тот. – Лучше скажи, что мне с тобой делать? У Эллы Григорьевны кот, у Мити дети. А у меня командировка.
Пес пискнул и активно завилял хвостом. Павел Сергеевич не сразу понял, что это была реакция не на его слова, а на человека, который стоял за спиной Егорова. Ему не нужно было оборачивается, чтобы понять, кто там.
Хват. Конечно, Хват. Пес еще не понял, что его бросили. Что его предал тот, кого он знал всю свою недолго собачью жизнь.
-А я говорил! – почти с торжеством воскликнул Хват, не обращая внимание на устремленный на него с надеждой взгляд собаки. – Я его теперь не возьму, я предупреждал. Но все же не останусь в стороне. Я могу поехать вместо вас в командировку.
-О, не сомневаюсь, что тут вы готовы принести себя в жертву, - хмыкнул Егоров. – Не волнуйтесь, как я уже говорил, эта собака больше не ваша проблема.
«Проблема?» - пес навострил ухо. – «Кто тут проблема? Разве я похож на проблему?»
Ответить Егоров не успел: входная дверь с шумом открылась, и не успел охранник отпрыгнуть, как внутрь влетела пылающая от ярости Натка.
Правда, о том, что она в бешенстве, знал только Павел Сергеевич. Равно как причину недовольства нового директора угадал лишь он один.
Появление начальства в реставрационной мастерской Хват расценил, как реакцию на свой донос, бросил настороженный взгляд на замершего возле Егорова пса (как бы чего не вышлоа), нацепил на лицо каменную невозмутимость и пошел ва-банк. Ибо до этого, в силу приятельских отношений начальника отдела и директора Боголюбова, Виктор Борисович держал свою неприязнь на привязи.
- Это форменное безобразие, Наталия Юрьевна. Как раз до вашего прихода я пытался объяснить Павлу Сергеевичу, что животным не место в музее. А тем более в нашем отделе. Но Павел Сергеевич всегда на все свое бесценное мнение имеет и к чужому мало прислушивается. Хорошо, что вы своими глазами все увидели. Очень хорошо, - одернул пиджак и поправил галстук.
А Натка никого кроме Егорова не видела, так он ее своим бесстыдным поступком из себя вывел, что несколько секунд простояла она в трансе в своем кабинете, рассеянно трогая горящие губы (которые помнят, все помнят – как же так?), а потом встрепенулась, зарделась, как девчонка. и вылетела из своего кабинета, едва не сбив с ног и так уже сбитую с толка Эллу Григорьевну.
- Где мастерская Егорова? – пылая, спросила она, и не дожидаясь ответа, вылетела в коридор.
Да как посмел? Вот так поцеловать без разрешения, а потом… Что потом? Нагло вышел, даже «до свидания» не сказал. Плохо же она начала, если каждый первый подчиненный может с ней вот так обращаться.
Хотя, кого она обманывает? Егоров далеко не каждый первый. Упрямец еще тот. Но он ей нужен. Очень нужен.
Пока бежала, должна была успокоится, да какое там! Выскочила на улицу, добежала до флигеля, подергала запертую дверь, разозлилась, что не успела сделать себе универсальный ключ, вернулась в комнату охраны.
По всем законам жанра в мастерской она должна была появится абсолютно спокойной, собранной и справедливой. Но стоило ей столкнуться с Пашей взглядом, посмотреть на его губы, как ее точно током прошибло. И все смешалось: злость, воспоминания, желание укусить побольнее и отмстить, что так легко у него все получается.
Поэтому не то, что слова Хвата – само его присутствие она обнаружила не сразу.
Только, когда смысл сказанного дошел до сознания, она заметила, наконец, собаку.
- Это что за Немалевич такой? – удивилась она самой себе – голос, как голос. И даже никакого волнения. Нормальный руководитель сорока с лишним лет.
Пес улыбнулся в ответ и перевел взгляд на Павла Сергеевича.
- Немалевич? - переспросил Егоров, поднимаясь. И опять над ней возвысился. А ведь когда-то ей чертовски нравилось чувствовать себя маленькой хрупкой девочкой рядом с ним.
- Немалевич? – прозвучало в углу эхо голосом Хвата.
Натка подошла к собаке, наклонилась и бесстрашно потрепала по холке. Пес, очевидно, оказался сильно не равнодушен в противоположному полу, потому что тут же пустил слюни.
«Предатель», - метнул в него взгляд Павел Сергеевич.
«Извини, тут каждый за себя», - не полез за взглядом в карман пес.
- Ну же – мультик такой про Немаливича Музей Эрарты сделал. Там главный герой – картина Малевича, которую все зовут Немалевич. Картина квадратная. И пес твой тоже квадратный. Поэтому Немалевич.
Пес был совсем не Павла Сергеевича. Он метнул быстрый взгляд на Хвата и принял окончательное решение.
- Да, мой пес такой. Мой пес, - выделил он последние слова голосом. – Мне нравится это имя. Пуаро тебе явно не шло. Ты теперь Немалевич, усек? – обратился он к собаке. Но Немалевич не сводил влюблённого взгляда с Натки.
Поросенок. а не собака.
- Однако Виктор Борисович, прав, - включила Натка большого босса. – Собаке в музее делать нечего. Чтобы я его больше не видела.
-Вот-вот, - Хват, было, потерялся в происходящем, но вновь обрел почву под ногами.
Только с Наткой ему категорически не везло. Опять она его отшила.
- Виктор Борисович, вас, наверное, ждут дела? Рабочий день в самом разгаре. Понимаю вашу занятость, поэтому не смею задерживать. А мы с Павлом Сергеевичем не договорили. Верно, Павел Сергеевич? – выразительно спросила Натка.
- Раз вы так считаете, - Егоров отошел в сторону, пропуская директора в свою мастерскую – Прошу.
Немалевич, не дожидаясь приглашения, помчался вперед. Хвост его вентилировал воздух, как бы говоря: «Я все тут знаю, сейчас все вам покажу».
«Зря стараешься», - осадил его Егоров. – «Все равно она тебе остаться не разрешит. Собакам в музее не место».
- И что это было, Паша? – не стала Ната тянуть резину, и сразу пошла в атаку.
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Телеграм "С укропом на зубах"