В профессиональной среде до сих пор распространен тезис о том, что судебный прецедент не является источником российского права. Данная позиция соответствует представлениям формально-догматической школы, однако не в полной мере отражает роль судебной практики в современном правоприменении, при которомзначение судебных актов высших инстанций выходит далеко за рамки конкретного дела.
Постановления Пленума Верховного Суда, Обзоры судебной практики и определения по конкретным делам фактически выполняют нормативную функцию: они не только разъясняют содержание правовых норм, но и формируют обязательные ориентиры, которыми руководствуются нижестоящие суды при разрешении аналогичных споров. Задача практикующего юриста -научиться использовать этот механизм и при необходимости инициировать формирование новых правовых позиций.
И вот здесь важно понять главное: такая возможность есть у каждого. Не только у топовых юристов из крупных бюро, а у любого, кто ведет дело и видит в нем нечто большее, чем очередной спор. Да, у нас формально не прецедентное право. Но есть принцип единообразия толкования: суды обязаны ориентироваться на позиции вышестоящих инстанций. А это значит, что любое дело, доведенное до Верховного Суда и там правильно аргументированное, может стать тем самым практикообразующим. Примеров таких дел в настоящее время множество: от нашумевшей истории Ларисы Долиной до споров с иностранными банками и консультантами. За каждым таким делом стояли обычные юристы, которые просто решили идти до конца.
Примеры практикообразующих дел: как юристы меняют правила игры
Каждый из приведенных ниже кейсов объединяет одно: в них юристам удалось не просто выиграть конкретный спор, а сформировать позицию, которой теперь руководствуются суды по всей стране.
Дело Долиной: заблуждение о мотивах vsзаблуждение о природе сделки
Летом 2024 года Лариса Долина стала жертвой телефонных мошенников. Под их влиянием она продала свою квартиру в Хамовниках Полине Лурье за 112 млн рублей, а все вырученные деньги передала аферистам. Когда обман вскрылся, певица обратилась в суд с требованием признать сделку недействительной по статье 178 ГК РФ о существенном заблуждении. Она утверждала, что была уверена: участвует в спецоперации по поимке преступников, и сделка будет аннулирована государством.
Хамовнический районный суд Москвы (дело № 02-0387/2025) в марте 2025 года иск удовлетворил: право собственности Лурье прекратили, квартиру вернули Долиной, а деньги покупательнице не вернули, суд посчитал, что она может требовать их с мошенников в рамках уголовного дела. Мосгорсуд (апелляция, дело № 33-35100/2025) и Второй кассационный суд общей юрисдикции (дело № 8г-31853/2025) оставили это решение в силе.
Адвокат покупательницы Светлана Свириденко дошла до Верховного Суда (дело № 5-КГ25-174-К2). Заседание состоялось 16 декабря 2025 года, и за его трансляцией следили более 27 тысяч зрителей. Тройка судей в составе Андрея Марьина, Игоря Юрьева и Юрия Москаленко полностью пересмотрела дело. В определении, опубликованном 18 декабря 2025 года, Верховный Суд указал: заблуждение Долиной касалось мотивов и последствий сделки (она думала, что участвует в операции), а не ее природы (она осознанно подписывала договор купли-продажи), что не является основанием для недействительности сделки по статье 178 ГК. Суд также подчеркнул, что поведение покупательницы было безупречным, она проявила должную осмотрительность, и при таких обстоятельствах оспаривание сделки недопустимо. Квартиру оставили за Лурье.
Это дело сформировало важнейший ориентир: заблуждение относительно мотивов и обстоятельств заключения сделки, не связанное с формированием воли на ее совершение, не может служить основанием для признания договора недействительным. Позиция вошла в обзор практики Верховного Суда и теперь обязательна для всех судов при рассмотрении аналогичных споров.
Дело о «дочках» иностранных банков: обратное прокалывание корпоративной вуали
В 2025 году Экономколлегия Верховного Суда рассмотрела два резонансных дела против российских «дочек» Citibank и J.P. Morgan. Истцы, российские компании, требовали солидарно взыскать с иностранных банков и их российских структур задолженность, возникшую из-за отказа головных компаний платить под предлогом санкций.
По делу «Ситибанка» (№ А40-167352/2023) суды нижестоящих инстанций удовлетворили иск на сумму более 24 млн долларов, применив концепцию единого хозяйствующего субъекта. Верховный Суд в определении от 26 марта 2025 года (№ 305-ЭС24-12635) направил дело на новое рассмотрение, потребовав доисследовать степень контроля головной структуры над «дочкой» и возможность внесудебного урегулирования. По делу «Дж.П. Морган Банк» (№ А40-194447/2023) аналогичный спор рассматривался в сентябре 2025 года. Главное, что в обоих случаях коллегия в принципе допустила возможность привлечения российских дочерних компаний к ответственности по долгам иностранных материнских структур. В профессиональной среде это решение назвали прогрессивным достижением судебной практики: принцип недопустимости злоупотребления конструкцией юридического лица нашел новое проявление. Доктрина «обратного прокалывания корпоративной вуали» теперь фактически действует и в отечественной правовой реальности. До этих споров привлечь локальную структуру к долгам головной компании было почти невозможно.
Дело «Эрнст энд Янг»: ответственность консультантов за качество услуг
Консультанты разработали для заказчика методику списания товарных потерь для целей налогообложения. После применения методики налоговый орган доначислил компании налог на прибыль. Заказчик предъявил иск к консультантам о взыскании убытков, вызванных применением ошибочной методики. Нижестоящие суды в иске отказали (дело № А40-111577/2022). Коллегия Верховного Суда направила дело на новое рассмотрение, допустив взыскание с исполнителя убытков, вызванных результатом его непрофессионализма (Определение от 13.02.2024 № 305-ЭС23-18507). ВС разграничил консультантов на «ординарных» и «профессионалов высокой категории». Самый важный вывод: ссылка на ограничение ответственности в договоре не защищает консультанта, если его действия были настолько непрофессиональными, что лишили полезного смысла заключение договора. В юридическом сообществе это определение вызвало бурную дискуссию. ВС дал понять, что консультант не может защищаться от потенциальных убытков одной лишь ссылкой на ограничение ответственности в договоре с клиентом. Рынок консультационных услуг получил четкий сигнал: отсидеться за оговорками не получится.
Дело Ивановского завода: национализационныйпрецедент
Генпрокуратура потребовала изъять в доход государства акции Ивановского завода тяжелого станкостроения, ссылаясь на нарушения при приватизации 1996 года. Первая инстанция иск удовлетворила, но апелляция и кассация отказали, применив срок исковой давности и указав, что завод не относился к оборонным предприятиям. Судья Верховного Суда сначала отказал в передаче жалобы, но после нескольких обращений прокуратуры дело все же истребовали. Точные реквизиты дела требуют уточнения, так как рассмотрение проходило в несколько этапов. До этого момента дело оставалось одним из немногих, где суды отказали прокуратуре. В практике деприватизационныхспоров сложился прецедент, согласно которому, если ответчик обстоятельно докажет добросовестность приобретения, у него есть шанс отстоять свои права. Это дело входило в считанные проценты исключений из общей картины, где суды вставали на сторону собственников. После того как Верховный Суд принял дело к рассмотрению, эксперты заговорили о возможной смене ориентиров. Вероятно, ВС сформулирует позицию об исчислении сроков исковой давности по деприватизационным искам, которая будет соответствовать превалирующей практике нижестоящих судов.
Дело Балаяна: сроки исковой давности по ничтожным сделкам
В деле о банкротстве Балаяна суды признали недействительным договор купли-продажи квартиры 2001 года. Договор посчитали притворным, прикрывающим сделку должника. Суды отказали в применении срока исковой давности, решив, что конкурсный управляющий узнал о сделке только в 2019 году. Дело рассматривалось в Замоскворецком районном суде (№ 4/17-0033/2024), решение первой инстанции вынесено 16 октября 2024 года, апелляционная инстанция оставила его без изменения 27 марта 2025 года. Коллегия Верховного Суда кардинально изменила подход. Суд указал: применяться должна первоначальная редакция статьи 181 ГК РФ, которая устанавливала десятилетний срок давности, привязанный к началу исполнения сделки, а не к осведомленности заявителя. Поскольку регистрация перехода права прошла в 2001 году, срок давности истек задолго до 2013 года, когда вступили в силу новые правила. В этом деле ВС четко обозначил: даже в банкротстве нельзя бесконечно пересматривать сделки многолетней давности, игнорируя объективные сроки. Правила о сроках исковой давности применяются к сделкам, заключенным до изменения законодательства, по правилам, действовавшим на момент их совершения.
Главный вывод. Каждое из описанных дел начиналось с конкретного спора и конкретных юристов, которые смогли убедить суд в необходимости нового подхода. За каждым стоит команда профессионалов, которая не побоялась идти до конца. И теперь их победами пользуются коллеги по всей стране.
Практический алгоритм формирования правовой позиции
Создание практикообразующего прецедента требует системного подхода и последовательной реализации нескольких этапов.
Этап 1. Квалификация правовой ситуации
Первоначально необходимо определить природу возникшей проблемы:
• наличие пробела в правовом регулировании;
• коллизия между несколькими нормами;
• необходимость конкретизации оценочного понятия;
• противоречие между сложившейся практикой и действительным смыслом закона.
От правильной квалификации зависит выбор аргументов и стратегия ведения дела.
Этап 2. Анализ существующей практики
Следует изучить:
• разъяснения Пленума Верховного Суда по смежным вопросам;
• определения и постановления ВС РФ по аналогичным спорам;
• обзоры судебной практики, утвержденные Президиумом ВС РФ;
• правовые позиции Конституционного Суда РФ, имеющие значение для дела.
Обнаружение релевантной позиции позволяет использовать ее в качестве готового инструмента аргументации, тогда как отсутствие сложившихся подходов открывает возможность для формирования новой практики.
Этап 3. Доктринальное обоснование
При отсутствии прямых разъяснений аргументация должна опираться на:
• общие принципы права (справедливость, равенство, баланс интересов);
• системное толкование смежных норм;
• научные комментарии и позиции авторитетных специалистов;
• сравнительно-правовой анализ (практика иностранных юрисдикций, ЕСПЧ).
Судьи вышестоящих инстанций более восприимчивы к аргументации, имеющей доктринальную основу.
Этап 4. Выделение существа правовой позиции
При подготовке процессуальных документов необходимо четко отделить главное от второстепенного. Суть предлагаемого подхода должна быть сформулирована лаконично и однозначно, чтобы впоследствии ее можно было воспроизвести в судебном акте в качестве правила.
Этап 5. Прохождение всех судебных инстанций
Формирование прецедента требует готовности довести дело до Верховного Суда. Каждая жалоба должна содержать не просто указание на ошибку, а развернутую аргументацию, способную убедить вышестоящую инстанцию в необходимости корректировки практики. Особое внимание следует уделять мотивировке кассационных и надзорных жалоб.
Типичные ошибки при формировании правовой позиции
Анализ судебной практики позволяет выделить ряд распространенных ошибок, которые допускают юристы, пытаясь сформировать новую правовую позицию. Понимание этих рисков позволяет избежать неоправданных затрат ресурсов и повышает шансы на успех.
Попытка создать прецедент в суде первой инстанции без учета сложившейся практики. Нередко юристы строят аргументацию исключительно на буквальном толковании закона, игнорируя существующие разъяснения Пленума или устойчивую практику Верховного Суда. Подобная стратегия не учитывает, что судья первой инстанции связан сложившимися подходами вышестоящих судов и ориентируется на них при вынесении решения. Прежде чем заявлять новую позицию, необходимо убедиться, что она не противоречит актам высших судебных инстанций, либо быть готовым обосновать, почему сложившийся подход ошибочен и подлежит пересмотру.
Неверная оценка природы правовой неопределенности. Смешение интерпретационных, правоконкретизирующих и правовосполняющихпрецедентов ведет к тому, что аргументация выстраивается без учета типа возникшей проблемы. При пробеле в праве бесполезно ссылаться на необходимость правильного толкования, требуется обоснование аналогии закона или общих принципов права. При коллизии норм недостаточно указать на противоречие, нужно предложить суду правила его преодоления. Непонимание типологии прецедентов приводит к тому, что аргументация оказывается нерелевантной и неубедительной.
Использование устаревших разъяснений и игнорирование изменений в практике. Высшие судебные инстанции нередко корректируют свои подходы, и ссылка на постановление Пленума десятилетней давности без проверки его актуальности может дискредитировать позицию. Высшие судебные инстанции нередко корректируют свои подходы, и ссылка на постановление Пленума десятилетней давности без проверки его актуальности может свидетельствовать о неосведомленности юриста о текущем состоянии практики. Подобная ситуация создает риск дискредитации позиции, особенно в случаях, когда ранее сформулированный подход был фактически преодолен более поздними разъяснениями, даже при отсутствии формальной отмены.
Недостаточная проработка доктринального обоснования. Ссылки только на судебные акты без опоры на общие принципы права, системное толкование и научные комментарии лишают аргументацию глубины. Вышестоящие суды, особенно Верховный Суд, восприимчивы к аргументации, имеющей теоретическую основу. Если позиция строится исключительно на эмоциональных доводах или ссылках на «справедливость» без юридического обоснования, шансы на формирование прецедента минимальны.
Неготовность довести дело до конца. Формирование прецедента требует прохождения всех судебных инстанций, нередко до Верховного Суда. Рассчитывающие на быстрый успех в первой инстанции часто сталкиваются с необходимостью длительного сопровождения дела и, не будучи к этому готовы, отказываются от обжалования либо ограничиваются формальными жалобами, не способными убедить вышестоящую инстанцию. Прецедент создается там, где есть последовательная и принципиальная позиция, подкрепленная готовностью идти до конца.
Пренебрежение процессуальными аспектами. Даже самая сильная правовая позиция может быть разрушена пропуском сроков обжалования, неполнотой доказательственной базы или процессуальными нарушениями при подаче жалоб. Формирование прецедента требует безупречного соблюдения процессуальных норм, поскольку любой формальный повод позволяет суду оставить жалобу без рассмотрения, не вдаваясь в существо правовой проблемы.
Чек-лист: оценка перспективности дела для формирования прецедента
Перед инициированием дела, потенциально способного повлиять на судебную практику, рекомендуется оценить следующие обстоятельства.
1. Характер правовой неопределенности
• Имеется ли пробел в законодательстве, не допускающий однозначного разрешения спора?
• Существует ли коллизия между нормами, которые подлежат применению?
• Требуется ли конкретизация оценочного понятия применительно к обстоятельствам дела?
2. Состояние сложившейся практики
• Сформирована ли устойчивая практика по данной категории споров?
• Если практика сложилась, является ли она единообразной?
• Противоречит ли сложившаяся практика, по вашему мнению, действительному смыслу закона?
3. Наличие доктринальной основы
• Подтверждается ли предлагаемый подход общими принципами права?
• Имеются ли научные комментарии или позиции авторитетных специалистов, обосновывающие аналогичную точку зрения?
• Содержатся ли косвенные указания на возможность такого толкования в актах высших судебных инстанций?
4. Социально-экономическая значимость
• Затрагивает ли разрешение спора интересы значительного круга лиц?
• Имеет ли вопрос существенное значение для оборота или защиты прав граждан?
• Насколько актуальна проблема для правоприменительной практики в целом?
5. Ресурсное обеспечение
• Готов ли доверитель пройти все судебные инстанции, включая Верховный Суд РФ?
• Соответствуют ли потенциальные судебные расходы ожидаемому результату?
• Имеется ли возможность привлечения специалистов для доктринального обоснования позиции?
6. Процессуальные перспективы
• Позволяет ли категория спора пройти все инстанции в разумные сроки?
• Отсутствуют ли процессуальные препятствия для обжалования (пропуски сроков, неполнота доказательств)?
• Сформулирована ли позиция таким образом, чтобы быть воспринятой судом в качестве правила?
Положительные ответы на большинство вопросов свидетельствуют о наличии потенциала для формирования новой правовой позиции.
Заключение
Современное правоприменение объективно нуждается в судебном нормотворчестве как инструменте восполнения пробелов, разрешения коллизий и адаптации абстрактных норм к конкретным жизненным ситуациям. Отрицание данного факта не соответствует реальной практике.
Задача юриста - не игнорировать этот механизм, а использовать его профессионально. Выявление правовой неопределенности, анализ существующих подходов, доктринальное обоснование позиции и последовательное прохождение судебных инстанций позволяют не только разрешить конкретный спор в пользу доверителя, но и повлиять на формирование единообразной практики, создавпрецедент, которым будут руководствоваться другие суды.