По возвращении Клавдии Александровны из командировки в жизни Такаши случились перемены. Молодого водителя Газ– 69, который возил Клавдию Александровну, перевели на другой участок – в лагерь, куда ссылали малолетних преступников, осужденных за воровство и разбой.
Лагерь военнопленных наполовину опустел, за два года, множество товарищей Такаши выпустили, и они давно вернулись в Японию. А Такаши новая земля, на которой он оказался из–за второй мировой войны, никак не хотела отпускать.
Место водителя главного врача лагеря военнопленных оказалось вакантным, Такаши за примерное поведение и отличные навыки механика доверили возить Клавдию Александровну с работы и на работу.
И он с радостью и особым трепетом каждый день ждал ее у ворот сельского дома по улице Знаменского четыре, в шесть утра. Клавдия Александровна садилась рядом с ним, и он разглядывал ее туго затянутый пучок густых светлых волос, военную форму и выражение красивого, но строго лица, которое всякий раз смягчалось, когда она встречалась глазами с ним и произносила: «Доброе утро, Такаши».
И без этого «доброго утра», Такаши не представлял себе дня! Он по-прежнему работал главным бригадиром на строительстве второй очереди подстанции, но уходил теперь раньше, чтобы забрать Клавдию Александрову с работы.
Поначалу, подъезжая к лагерным воротам, Такаши отворачивался, не желая даже мельком смотреть на ненавистную территорию! Но потом, спустя время, он успокоил себя, связывая теперь эти темно– зеленые ворота с колючей проволокой с тем местом, где большую часть дня трудится его любимый ангел хранитель Клавдия…
Он ее так называл про себя, и для себя, в разговорах по-прежнему обращался к ней по имени отчеству – Клавдиэ Алекснровнэ.
Она тоже постепенно становилась, будто ближе к нему, и теперь они говорили, не только на общие темы, или о Кирюше, или о его работе, они могли говорить о том, что Такаши беспокоило, и о том, что он не мог рассказать теперь никому, кроме жителей японского поселения.
Но там, у Такаши, даже спустя год не появилось близкого товарища, такого как Рока! О Роке Такаши часто вспоминал, ходил к нему на одинокий, одинаковый со всеми остальными холм с березовым крестом и носил то васильки, то ромашки, рассказывая мертвому товарищу, как болит его живая душа, и как проситься обратно на родину!
Одна Клавдия Александровна всегда его внимательно слушала, не перебивая. И однажды, возвращаясь, домой, сказала ему:
– Такаши, твоя история невыносимо грустная, я понимаю тебя. Как ни странно, наши с тобой судьбы в чём– то схожи.
И Клавдия Александровна рассказала ему о себе.
Она родилась в не большом городке – спутнике Москвы – Королеве. Ее мать – красивая, добрая женщина, умерла, когда ей исполнилось семь лет.
Отец был известным ученым химиком, он быстро женился во второй раз и уехал с мачехой в Москву. А Клава осталась на попечении сестры отца Марии Федоровны, которая, как и вся их семья, посвящала себя науке, и отлично знала китайский, корейский, японский языки. Но особенно Марии Федоровне импонировала культура Японии. Вот почему маленькая девочка Клава с первого класса, придя домой садилась за дополнительные занятия японским языком, а также училась каллиграфии и искусству икебаны. И еще, почти каждый день Клава ходила в музыкальную школу по классу фортепьяно.
Клавдия Александровна рассмеялась на слове «фортепьяно» и добавила: «Наверное, я сильно изводила соседей своими громкими и фальшивыми нотами, когда бесконечно училась играть на пианино «Циммерман».
Ты знаешь Такаши, этот инструмент я ненавидела всей душой три года! А на четвертый год моего музыкального истязания, произошло невероятное событие! Я в него влюбилась! Мои пальцы из деревянной и непослушной стали летать по клавишам с невероятной легкостью, и я удивила и преподавателей музыкалки, и свою тетушку, которая, видя мои гримасы и скучное лицо, уже собиралась продать «Циммерман» и избавить всех нас от мучений.
Я стала играть для себя, и влюбляться в музыку Моцарта Бетховена, Листа, Шопена, Чайковского! Потом я много читала о трагической жизни композиторов, и начинала понимать, что значила для них музыка! Музыка для них была больше жизни!
Такаши произнес:
– Я не знал, что вы играете на фортепьяно.
Клавдия Александровна грустно улыбнулась:
– Мои руки не касались инструмента с начала войны, с сорок первого года! Им было не до музыки…. Я держала в руках скальпель и иглу, сшивая рваные раны в госпиталях.
Такаши боялся дышать, ему так хотелось узнать, откуда и почему эта чудесная, красивая женщина появилась в этом мрачном месте, коим был лагерь для пленных!? И теперь он, не прерывая, слушал ее, а она рассказывала в этот вечер многое, не замечая, что машина давно затормозила у ворот ее дома.
– Я не пошла по стопам своего отца и тети – в науку, мне казалось, что я принесу огромную пользу обществу, если стану врачом, а именно хирургом! В двадцать четыре года, закончив мединститут, я сама попросила, чтобы меня определили на Дальний Восток, на волне патриотизма я покинула Москву и оправилась в Комсомольск – на– Амуре.
Весна сорокового года цвела белой россыпью густой черемухи, мы с девчатами, вдохновленные фильмами представляли совсем другую картину! Но оказавшись на месте, увидели гряду сопок и пару бараков!
Но все– таки молодость и задор взяло свое! Я начала работать в не большой больнице, и почти сразу же на меня легли обязанности и врача, и управляющего, и завхоза. Но я не жаловалась, мне нравилось все! Мне казалось, что я очень взрослая и теперь весь мир у моих ног! И я влюбилась, в первый раз! И вскоре вышла замуж, как мне казалось, за достойнейшего мужчину, забеременела очень быстро и спустя время родила сына. Моего Кирюшу.
Когда я вышла из роддома, ребенку было всего две недели, а мне двадцать четыре. Муж, который казался мне «каменной стеной», не выдержал наш скромный быт и появление ребенка, и уехал обратно в Ленинград. Спустя месяц после его отъезда началась война с Германией.
Я вернулась в Королев, а через год, оставив Кирюшу у тети – записалась добровольцем во фронтовой госпиталь.
Клавдия Александровна смолкла, как будто исчезла в другой реальности, а Такаши смотрел на нее, и ему невыразимо сильно хотелось обнять эту хрупкую, но сильную красавицу, чтобы она больше никогда не вспоминала и не уходила в то время, где рвались снаряды и окровавленные, скрюченные болью бойцы звали ее пересохшими губами: «Доктор…помогите!»
Такаши повинуясь возникшему порыву, прижал к себе своего ангела хранителя, и тихо прошептал ей на ухо: «Никодэ и ныкто не обидэт тэбэ!».
Она лишь слегка вздрогнула от его прикосновения, и, прикрыв глаза руками, заплакала, её плечи беззвучно тряслись, а он поглаживал ее руки, предплечья, спину, и все повторял: «Никодэ и ныкто!»
Другие романы автора:
Роман «Бездна»:
https://www.litres.ru/book/nina-romanova-21075853/bezdna-68620645/chitat-onlayn/
Роман «Близнецы»:
https://www.litres.ru/book/nina-romanova-21075853/bliznecy-71764906/
#любовные романы #романы о любви #современный женский роман #романы для женщин #женские романы