Предыдущая часть:
Оставив пса и Сергея во дворе, Катя поднялась в квартиру. Там было тихо и пусто. Она набрала номер мужа, но в трубке раздалось раздражённое:
— Я на совещании, чего тебе?
— Да так, просто проверяла, — быстро ответила она, услышав знакомые нотки недовольства, и отключилась. Муж явно был не дома, и это играло ей на руку.
Она спустилась, провела Сергея в ванную, выдала купленную по дороге одноразовую бритву и чистую одежду, приготовленную заранее. Через час, орудуя машинкой для стрижки сына, Катя умело укоротила его спутанные волосы, а бороду он сбрил сам. В чистой футболке и джинсах он уже мало напоминал бездомного, зато сходство с фотографией стало разительным.
Вскоре они уже входили в палату Владимира Ивановича. Был самый разгар посещений, и на незнакомого мужчину в сопровождении сиделки никто не обратил внимания. Голди осталась ждать в больничном дворе, получив наказ вести себя тихо.
— Катенька, ты чего вернулась? — удивился Владимир Иванович, приподнимаясь на кровати. А потом взгляд его упал на вошедшего, и лицо застыло, рот приоткрылся, ловя воздух. — Серёжа… Сынок…
— Папа, — неуверенно произнёс Сергей, и вдруг по его щекам потекли слёзы. — Прости, я ничего не помню. Но эта женщина сказала, что ты мой отец.
— Господи, не может быть! — старик расплылся в счастливой улыбке, по лицу тоже катились слёзы. — Катенька, где ты его нашла? Рассказывай скорее!
— Да случай помог, — улыбнулась Катя и коротко пересказала историю своих поисков. — Но ему, кажется, нужна медицинская помощь. И документы восстанавливать.
— Всё сделаем, — Владимир Иванович уже тянулся к телефону. — Сейчас же позвоню юристам, а тебя, Серёжа, положим в лучшую клинику, пройдёшь полное обследование.
— Пап, а как же пёс? — встревожился Сергей. — Я не могу золотинку на улице бросить. Она меня ночами грела, без неё никак.
Катя улыбнулась: видно, он сам придумал собаке ласковое прозвище.
— И про собаку не волнуйся, — заверил отец. — Устроим в хороший пансионат для животных, будешь навещать. Главное, что ты нашёлся! Я всегда знал: мой сын не мог сбежать.
— Но я ничего не помню, — снова смутился Сергей, оглядываясь на Катю.
— Ничего, со временем вспомните, — мягко сказала она. — Главное, что живы.
В этот момент дверь распахнулась, и в палату влетела Алла. Она, как обычно, выглядела недовольной, но, увидев Сергея, замерла с открытым ртом, судорожно сжимая сумочку.
— Аллочка, посмотри, сын нашёлся! — радостно объявил Владимир Иванович.
И тут с Сергеем произошло нечто странное. Он отшатнулся, спрятался за спину Кати и вдруг закричал не своим голосом, тонко и испуганно, дрожа всем телом. Это была настоящая истерика. Катя попыталась его успокоить, но он лишь сильнее вжимался в стену, закрывая лицо руками.
Вызванные врачи едва смогли привести его в чувство, и то только после того, как Аллу попросили покинуть палату. Реакция на появление жены оказалась настолько бурной, что не оставляла сомнений: с этим человеком случилось что-то ужасное, и Алла, возможно, знает об этом больше, чем показывает.
Когда Сергея наконец увели в сопровождении приехавшего юриста, чтобы отправить в частную клинику, Алла снова ворвалась к свёкру.
— Вы что творите?! — закричала она, забыв о притворной ласковости. — Серёжа должен ехать домой, а вы его в какую-то клинику отправляете! И вообще, неизвестно, останется ли он дееспособным! Я имею право знать, куда его повезли!
— Аллочка, прекрати истерику, — устало поморщился Владимир Иванович. — Моему сыну нужно обследование. Ты сама видела, как он на тебя отреагировал. Может, он так по тебе соскучился, что память отшибло?
— Я знаю, к чему вы клоните! — фыркнула она. — Настроить сына против меня решили?
— Сейчас этот разговор бесполезен, — твёрдо осадил её старик. — Иди домой. Поговорим, когда Серёжа придёт в себя.
— Я так не оставлю! — выкрикнула Алла, сверкая глазами. — Вы ещё пожалеете!
— Уже жалею, — тихо прошептал Владимир Иванович, глядя в спину вылетевшей из палаты невестки.
Катя задержалась, чтобы убедиться, что с подопечным всё в порядке, и только поздно вечером вернулась домой. К счастью, Ваня, засидевшись у друга, пришёл почти одновременно с ней и весело сообщил, что они играли в новую приставку, так что он совсем не устал. Катя облегчённо вздохнула и набрала номер мужа. Телефон был отключён.
Катя и представить не могла, где в этот момент находится её муж, — а он тем временем преспокойно развалился в кресле у камина в роскошном доме Воронцовых, с довольным видом потягивая виски. Напротив, на диване, буквально билась в истерике Алла: она то заламывала руки, то принималась раскачиваться взад-вперёд, бормоча что-то невнятное. Этих двоих связывало не только тайное любовное гнёздышко, но и целый ворох тёмных делишек, о которых никто вокруг даже не догадывался.
Именно Дмитрий несколько месяцев назад помог Алле вывезти из города бесчувственного Сергея после того, как она подмешала ему в кофе сильное снотворное. А потом, чтобы наверняка, Дима несколько раз ударил несчастного по голове тяжёлым предметом. Решив, что Сергей мёртв — он даже не дышал, — любовники бросили тело в лесополосе, даже не удосужившись закопать: побоялись, что их заметят. И вот теперь, спустя полгода, он объявился, живой и, судя по всему, постепенно приходящий в себя.
— Это всё ты виноват! — Алла вскочила и заметалась по комнате, ероша волосы. — Надо было проверить, добить его, а ты… «не дышал, не дышал»! И что теперь? Он объявился, и рано или поздно всё вспомнит! Ты хоть понимаешь, что тогда с нами будет?
— Да откуда я знал, что он такой живучий? — огрызнулся Дима, нервно затушив сигарету в пепельнице. — Он и правда не подавал признаков жизни. Сама видела, в каком мы были состоянии, надо было убираться, пока нас не засекли. Кто ж мог предположить, что он очухается?
— Что делать-то теперь? — Алла рухнула на диван и закрыла лицо руками. Голос её сорвался на всхлип. — Он пока ничего не помнит, но надолго ли? А старик этот, с сиделкой своей… они теперь точно копать начнут, если уже не начали.
— Значит, надо действовать быстро, — Дима поднялся и зашагал по комнате, сбивая носком ботинка ворс на ковре. — Пока он не вспомнил, разделаемся со стариком. А над Серёжей оформишь опеку как над недееспособным. И тогда все деньги — наши. Поняла? Только без глупостей.
— Смотри у меня, — Алла подняла на него покрасневшие глаза, в которых плескалась злоба пополам со страхом. — Если попробуешь кинуть меня, я тебя так утоплю — мало не покажется. Я про смерть твоей первой жены всё знаю. И про страховку, и про то, как ты её травил.
— Заткнись! — рявкнул Дима, резко останавливаясь. — Это мои дела, и ты в них не лезь. Без тебя разобрался, и не таких обламывал.
— Ага, разобрался, — усмехнулась Алла, вытирая слёзы. — Воспитываешь чужого пацана, которого на шею этой дуре Катерине повесил. А квартирку её матери, небось, уже оформил? Хитёр, ничего не скажешь.
— А что? Всё по уму, — Дима самодовольно ухмыльнулся. — Я планирую, а не на авось надеюсь, как ты. Ладно, ближе к делу. Поедешь к заведующему, договоришься. Пусть вколет старику что-нибудь, чтоб сердце остановилось. Похороним с почестями, а там и с твоим муженьком разберёмся.
— Точно не бросишь? — Алла смотрела на него с надеждой и страхом одновременно.
— Сказал же: нет, — Дима подошёл и обнял её за плечи. — Мы теперь одна команда. Решим твои проблемы, потом и с моими разберёмся.
— Останешься на ночь? — прошептала она, прижимаясь к нему.
Дмитрий усмехнулся про себя: сейчас важнее держать её под контролем, чтобы не натворила глупостей. Он кивнул и остался.
Утром они вместе поехали на встречу с заведующим отделением. Пётр Сергеевич, увидев эту парочку, лишь кисло улыбнулся, без лишних слов выслушал предложение, получил солидную сумму и, сунув деньги в карман, отправился на работу.
Катя в тот день приехала в больницу раньше обычного. Что-то грызло её изнутри, какое-то нехорошее предчувствие, от которого не получалось отмахнуться. Она слишком хорошо понимала: сильная радость для пожилого человека может оказаться смертельно опасной, а после вчерашнего потрясения Владимир Иванович был сам не свой. Поэтому, вопреки обычному расписанию, она явилась до утреннего обхода. Владимир Иванович удивился, но был искренне рад.
— Катенька, золотце моё, проходи, — засуетился он, пытаясь приподняться. — А я как раз думал, когда тебя увижу. Серёжу сегодня обещали привезти после обеда, обследование почти закончили.
— Я пораньше решила забежать, проведать, — улыбнулась Катя, присаживаясь на краешек кровати. — Всё ли в порядке.
Начался обход. Катя отошла в сторонку, но краем глаза следила за происходящим. Даже она, человек без медицинского образования, довольно скоро почувствовала неладное. Заведующий отделением собственной персоной явился в палату, отослал медсестру и принялся сам мерить давление пациенту, причём делал это подозрительно долго. Потом, достав из кармана шприц с уже набранным лекарством, объявил:
— Нужно срочно сделать укол. Давление скачет, надо поддержать сердце.
— Какой укол? — Катя вскочила и заслонила собой кровать. — Без записи в карте? Без назначения? И вообще, разве это не медсестра должна делать?
— Выйдите отсюда, — рявкнул Пётр Сергеевич, багровея. — Вы уволены! Немедленно покиньте палату!
— Помогите! — закричала Катя во весь голос. — Человеку плохо! На помощь!
— Ты что, орёшь, ненормальная? — заведующий от неожиданности отшатнулся и опустил руку со шприцем.
Катя, недолго думая, вырвала у него злополучный шприц и, продолжая кричать, выбежала в коридор. На её вопли сбежался чуть ли не весь этаж. Примчался и главврач, поначалу очень раздосадованный таким переполохом. Но выслушав путаный, взволнованный рассказ Кати, он изменился в лице, потребовал от заведующего внятных объяснений и, не добившись их, собственноручно вызвал полицию. Вскоре Петра Сергеевича увели, а шприц с лекарством изъяли как вещественное доказательство.
— Вот вы снова меня спасли, — грустно улыбнулся Владимир Иванович, когда суета улеглась. — Катенька, ну как мне вас благодарить?
— Да вы лучше домой меня отпустите, — взмолилась Катя, чувствуя, что ноги её не держат. — Что-то я совсем расклеилась.
— Конечно, милая, конечно, — закивал старик. — Отдыхайте, а ко мне попозже Серёжу привезут. Вы главное берегите себя.
Катя поплелась домой, чувствуя себя совершенно разбитой. Мысли путались, в висках стучало. Она порадовалась, что Дмитрий так и не объявился — объясняться с ним сейчас не было ни сил, ни желания. Добравшись до квартиры, она даже не дошла до спальни, а плюхнулась на диван, где последнее время частенько спал муж. Свесив руку, она машинально ухватилась за край дивана и вдруг услышала тихий щелчок. Из-под днища выехало небольшое потайное отделение.
Катя рывком села, дурнота мгновенно прошла, сменившись жгучим любопытством. В тайнике обнаружилась пухлая папка с бумагами. Дрожащими руками она раскрыла её: документы на недвижимость, погашенный страховой полис, а ещё стопка писем — судя по всему, первой жены Димы.
Поначалу письма были полны восторга и благодарности. Женщина радовалась, что Дмитрий, зная, что ребёнок не от него, всё же согласился жениться и дать малышу свою фамилию. Катя похолодела: значит, Ваня даже не биологический сын мужа. Вот откуда такое равнодушие и постоянные угрозы отправить мальчишку в интернат.
Но последние письма, написанные незадолго до смерти, были совсем иными. Женщина явно писала их подруге, но Дима, судя по всему, перехватывал и читал. Она жаловалась, что после оформления страхового полиса муж переменился, стал груб, а в еде она замечает странный привкус. «Если со мной что-то случится, — писала она, — заставь их провести расследование. Я боюсь, что он хочет меня убить».
Катя зажала рот рукой, чтобы не закричать. Выходило, что Дима убил первую жену. Но ещё больше её шокировали другие бумаги — распечатки переписок с Аллой. Там был подробно изложен их план: как опоить Сергея, вывезти и инсценировать несчастный случай, как потом избавиться от Владимира Ивановича и завладеть наследством. Дима, будучи человеком осторожным, явно подстраховался на случай, если любовница решит избавиться и от него. Этот компромат хранился здесь как гарантия безопасности.
Катя, не раздумывая, перефотографировала все документы на телефон, сунула папку обратно и бросилась в полицию. В переписке упоминалась фамилия заведующего отделением, так что теперь имелись доказательства сговора.
К утру следующего дня Аллу и Дмитрия объявили в розыск. Катя забрала сына из школы и вернулась домой. Квартира напоминала место преступления: все вещи перевёрнуты, ящики выдвинуты, на полу валялись обрывки бумаг. Исчезли два чемодана, одежда мужа. Стало ясно: Дима, почуяв неладное, бросился в бега.
На следующий день в больнице её встретил готовый к выписке Сергей. Из-за сильнейшего потрясения, вызванного встречей с отцом и — отдельно — с женой, у него начала потихоньку восстанавливаться память. Правда, это была единственная хорошая новость.
— Увы, Катенька, нечем мне больше вам платить, — с горькой усмешкой сказал Владимир Иванович. — Алла утащила всё, до чего смогла дотянуться, и сбежала за границу. Пусто теперь в карманах.
— Ой, да что вы, жалко-то как, — искренне огорчилась Катя. — Но я же не из-за денег, вы знаете.
— Не бросишь, значит, меня, старого дурака? — в глазах старика блеснула надежда.
— Да я вас обоих не брошу, — твёрдо сказала Катя. — Сейчас выпишемся и поедем домой. Хотя бы обед вам приготовлю, а там видно будет.
— А собака? — встрепенулся Сергей, оживая. — Мы же её заберём? Голди нельзя бросать.
— Конечно, сынок, — улыбнулся Владимир Иванович. — На улице не оставим. Она теперь член семьи.
Вскоре начались школьные каникулы, и Ваня стал постоянно бывать в доме Воронцовых вместе с мамой. Мальчишка быстро подружился с Владимиром Ивановичем, часами играл с ним в шахматы, а Сергею помогал в саду — тот медленно восстанавливался, выполняя посильную физическую работу.
Катя с сыном вернулись к съёмкам для её блога и неожиданно попали в золотую жилу: на канал посыпались рекламные предложения, видео стали приносить неплохой доход. Но с первыми деньгами появились и завистники. На блог обрушилась настоящая атака: поток оскорбительных комментариев, попытки взлома, а потом и провокация в виде щедрого доната через сомнительный сервис, который мог её дискредитировать. К счастью, все финансовые операции проверял Сергей — он в этом разбирался лучше и сразу заподозрил неладное. Он посоветовал Кате немедленно обратиться в полицию. Катя сомневалась, что там воспримут её всерьёз, но заявление приняли, а вскоре на допрос вызвали и Воронцовых — как оказалось, полиция уже заинтересовалась этим делом.
Сергей вернулся из полиции совершенно ошеломлённый и, едва переступив порог, сразу прошёл на веранду, где Катя накрывала на стол. Он сел напротив, взял её руки в свои и выдохнул:
— Ты даже не представляешь, что произошло. Благодаря твоему блогу, этим дурацким атакам, нам вернут деньги, которые украла Алла. Они, думая, что мы совсем без денег, решили добить нас через твой блог — заказали эти атаки, заплатили со счетов, которые считали надёжно спрятанными. А полиция как раз вела мониторинг этих счетов после того, как мы заявили о краже. Глупость их и погубила. Все их счета арестованы, идёт следствие, и наши средства скоро вернут. Кстати, заведующего тоже надолго закрыли — покушение на убийство и связи с организованной группой.
— Вот это да, — Катя расплылась в улыбке, не веря своим ушам. — То есть ты сможешь вернуться в бизнес? К своим делам?
— Ну уж нет, — Сергей покачал головой и тоже улыбнулся. — Пусть отец теперь занимается финансами, у него это лучше получается. А я тут подумал… Хочу открыть для одной замечательной женщины небольшое ателье. И даже готов взять на себя роль финансового директора, чтобы она ни о чём не волновалась и просто занималась любимым делом.
— Это ты о ком сейчас? — Катя лукаво прищурилась, хотя сердце уже бешено колотилось в груди.
— Ну, Голди, конечно, очень умная, но шить пока не научилась, — Сергей сжал её ладони крепче и посмотрел прямо в глаза. — Катя, ты выйдешь за меня?
В открытое окно веранды тут же влетел радостный Ваня, который, судя по всему, сидел неподалёку и всё слышал.
— Мам, соглашайся! — закричал он, перегнувшись через подоконник. — Не думай даже!
Катя рассмеялась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы счастья.
— Значит, нам не придётся расставаться ни с Голди, ни друг с другом, — тихо произнесла она, глядя на Сергея. — Я согласна.
С крыльца донёсся громкий радостный лай — золотистый ретривер, словно поняв, что в семье произошло что-то важное, одобрительно залаял, виляя хвостом.