Предыдущая часть:
Заведующий заметно стушевался, пробормотал что-то невнятное и поспешно ретировался.
— Пап, ну зачем вы так упрямитесь? — невестка тут же сменила тактику на увещевательную, присаживаясь на край кровати. — Сами подумайте: в частной клинике и уход другой, и реабилитация профессиональная. На что вы здесь-то надеетесь?
— Здесь морг в соседнем корпусе, — мрачно изрёк безутешный отец. — Так что мне оперативно докладывают обо всех неопознанных поступлениях. Удобно.
— Но это же бессмысленно — ждать, пока Серёжу найдут, — в голосе Аллы проскользнуло раздражение. — Этого может вообще никогда не случиться, поймите. Жизнь-то продолжается.
— Если тебя так не устраивает ситуация, ты всегда можешь оформить заочный развод, — холодно ответил Владимир Иванович. — Я своего сына мёртвым не видел и буду ждать его столько, сколько потребуется. Хоть до конца своих дней.
— Ну и упрямый же вы человек, — не выдержала невестка, но тут же спохватилась и снова натянула приторно-сладкую улыбку.
Владимир Иванович демонстративно отвернулся к стене, уставившись в экран телефона. В больнице этот маленький гаджет стал его единственным окном в мир. Пожилой бизнесмен никому не признавался, но за время болезни успел подсесть на видеоролики, в которых обычные люди занимались самыми разными делами. Раньше он периодически поддерживал начинающих или просто талантливых предпринимателей, но всегда тщательно проверял, куда пойдут деньги. А теперь, будучи узником больничной палаты, считал телефон единственным способом не терять связь с реальностью.
Владимир Иванович был человеком дальновидным и осторожным. В больнице он чувствовал себя в относительной безопасности — правила и график посещений хоть как-то защищали от назойливой невестки. Дома же он оказался бы в полной её власти, настоящим пленником. Поэтому выписываться он не спешил, а частных клиник, которые так настойчиво подбирала Алла, боялся как огня.
Неожиданно в ленте рекомендаций мелькнуло знакомое лицо. Бизнесмен остановил просмотр и перешёл на канал. Судя по всему, он был совсем новый — всего десяток коротких видео. Молодая симпатичная женщина рассказывала о своей давней мечте стать модельером, а параллельно ловко кроила распашонки. И вдруг Владимир Иванович с удивлением узнал в ней свою нечаянную спасительницу — ту самую, что появилась тогда в больничном дворе вместе с Голди.
Во дворе больницы обитал золотистый ретривер Голди. Владимир Иванович не исключал, что невестка способна на многое, поэтому принесённую еду он проверял единственным доступным способом — скармливал кусочки псу. Голди от некоторых продуктов наотрез отказывался, и это лишь укрепляло его подозрения: Алла вполне могла что-то подмешать. Но привыкший к осторожности бизнесмен проверял всё, что мог. Впрочем, проверить, были ли те кусочки отравлены, он уже не мог.
Пересмотрев все ролики от начала до конца, Воронцов потянулся к тумбочке, достал бумажник с картой и сделал пожертвование на развитие канала, оставив в комментарии свой номер для связи. А потом, довольный собой, продолжил смотреть другие видео.
Катерина в тот вечер возила сына на очередное занятие в кружок юных техников. Телефон разрядился ещё днём, а домой они вернулись поздно. И только за ужином, под привычное ворчание Димы, она увидела уведомление о переводе. От количества нулей в сумме у неё потемнело в глазах — это оказалось больше, чем две её зарплаты на прежней работе.
— Ну чего там у тебя? Ого, за ваши цирковые номера, оказывается, кто-то реально готов платить, — Дима бесцеремонно выхватил телефон из её рук.
— Вот видишь, я тоже могу зарабатывать, — Катя с трудом сдерживала радостную улыбку.
— Деньги теперь мои, — небрежно бросил муж и, войдя в её банковское приложение, перевёл всю сумму себе на карту. — Зря я что ли две недели кормил вас в долг?
— Но нам же на продукты надо, на квартплату… — хорошее настроение улетучилось мгновенно, сменившись горьким разочарованием.
— А ты лучше старайся, — отмахнулся Дима. — Глядишь, ещё какой-нибудь лох сжалится и подкинет деньжат. Раз ты у нас теперь самостоятельная.
— Пап, это нечестно вообще! — возмутился молчавший до этого Ваня, откладывая вилку.
— Цыц, мал ещё мне указывать, — Дмитрий грохнул кулаком по столу так, что подпрыгнула посуда. — Скажи спасибо, что не в интернате, а здесь мамкину баланду хлебаешь. Достали вы оба. Снимайте дальше свои дурацкие ролики, мне-то что.
Он вышел, громко хлопнув дверью, а Катя осталась сидеть, чувствуя, как радость растоптали в грязь за какие-то секунды. Но она решила, что обязательно докажет: она чего-то стоит, и ободряюще улыбнулась сыну. Ваня так искренне в неё верил.
А Дмитрий тем временем исчез в неизвестном направлении, даже не удосужившись предупредить, куда и зачем собрался. Катя, едва уложив сына, снова уткнулась в телефон — проверяла страницу с донатами, на которую упал неожиданный перевод. И тут, помимо крупной суммы, она обнаружила сообщение. Перечитав его несколько раз, чтобы убедиться, что не обозналась, она набрала указанный номер. Отправитель как раз просил позвонить вечером, не днём, и трубку сняли практически сразу.
— Добрый вечер, — неуверенно начала Катя. — Вы, наверное, ошиблись и перевели мне гораздо больше, чем следовало? Такая большая сумма…
— Да что вы, Катерина, — раздался в трубке радостный, хотя и слегка невнятный из-за болезни голос пожилого мужчины. — Я, признаться, даже поскромничал. Вы же меня тогда у больницы от верной гибели спасли, можно сказать.
— Да это всё собака, — смутилась Катя. — Я тут совсем ни при чём. А как вы себя чувствуете, Владимир Иванович?
— Лучше, милая, гораздо лучше, — бодро отозвался он. — Но вам, молодым, о наших стариковских болячках слушать неинтересно. Вы мне вот что скажите: как это вы, такая умелая мастерица, без работы оказались?
— Всё просто, — вздохнула Катя и вкратце рассказала о своих мытарствах с поиском работы, о том, как её унизили в этой же больнице, о семейных проблемах.
— Значит, за больными ухаживать вы умеете, — задумчиво протянул Владимир Иванович. — А мне как раз позарез нужен человек, на которого можно положиться. Не хотите поработать у старика сиделкой прямо в больнице? Обещаю: не пожалеете, и с оплатой не обижу.
— Да что вы, Владимир Иванович, — растерялась Катя. — Меня же туда и близко не подпустят после того раза. Да и потом, у вас наверняка есть помощники в фирме, кто-то из доверенных людей?
— С главврачом я договорюсь, это не проблема, — отмахнулся бизнесмен. — А своих сотрудников я в личные дела посвящать не хочу. У невестки, знаете ли, везде свои люди. Она, поди, уже и там ниточки протянула. Последние годы фирмой сын управлял, я только дивиденды получал. А Серёжа пропал — и всё, никому верить нельзя. Только собаке, которую я кормлю. Да ещё вам: вы-то чужой человек, вам моя смерть без надобности.
— Всё равно не возьмут, — с сомнением покачала головой Катя. — Там же свои порядки.
— Ерунда, — перебил её Владимир Иванович, явно воодушевившись собственной идеей. — Я с главврачом перетру. Оформим тебя санитаркой официально, чтобы у мужика твоего вопросов не было. А в свободное время будешь блог вести, я помогу, даже вложусь немного в твоё развитие. Не думай о деньгах. Соглашайся. Завтра утром жду в палате.
Катя с сомнением пообещала прийти, про себя думая, что старик вряд ли на что-то повлияет — просто не хотелось расстраивать больного человека, который, похоже, совсем одинок. Да и терять ей было уже нечего: дома жрать было нечего, а муженёк ясно дал понять, что кормить нахлебников больше не намерен.
Утром она накормила Ваню завтраком — Дмитрий так и не объявился, — и, собравшись, поспешила в больницу.
Возле палаты Владимира Ивановича к тому моменту собрался практически врачебный консилиум. Здесь был тот противный заведующий и немолодой солидный мужчина с бородкой, главврач. Они о чём-то горячо спорили. Катя же толкнула дверь и прошла в палату.
— О, а вот и моя сиделка, — весело поприветствовал её Владимир Иванович. — Ну так что, моя просьба будет удовлетворена или больнице больше не нужны пожертвования на ремонт?
— Ну ты же понимаешь, — сморщил лицо главврач. — Эти вопросы надо решать с заведующим отделением. Не дёргай ты меня по пустякам.
— А у нас вообще-то не частная клиника, — возмутился заведующий отделением. — Сейчас вы тут сиделок натащите, потом ещё другие пациенты начнут, и я за всеми смотреть не обязан. Санитаркой вашу протеже мы ещё, может быть, могли бы оформить, но не более того.
— Молодой человек, ты меня не понял, — голос немолодого бизнесмена зазвучал резко и угрожающе. — Катерина не просто санитарка, а моя личная сиделка в этой самой палате. Ни за кем другим она ухаживать не станет. А если откажешься, ну что ж, жалобы полетят, а вслед за ними и головы. Например, факт моего незаконного перевода в психушку без ведомых на то оснований зафиксирован. Ты хочешь, чтобы информация об этом была предана огласке?
Катя вздрогнула, услышав подтверждение своей догадке — тогда, во дворе, старик не врал. Значит, она и правда ввязалась в серьёзную историю.
— Да как вы надоели со своими угрозами! — вырвалось у Петра Сергеевича, но он тут же взял себя в руки. — Ладно, пусть будет сиделка, но документ оформят как санитарка на временную ставку, чтобы, как вы любите, всё было зафиксировано. А как по мне, хоть козу тут держите, всё равно бардак в отделении развели.
Хлопнула дверь. Катерина осталась наедине с довольно улыбающимся Владимиром Ивановичем. Он был доволен тем, как всё сложилось. Теперь у него появился не только собеседник, способный скрасить больничные будни. Бизнесмен понимал: Кате, не прошедшей мимо чужой беды, можно доверять.
Вместе со своим подопечным она провела половину дня. Катерина понимала, что будет непросто, ведь в больнице не любили чужаков, а заведующий отделением явно не собирался облегчать ей жизнь, но видела Катя и кое-что ещё. Пожилой мужчина был очень одинок и измотан своим постоянным оборонительным положением, и ему нужен был хоть кто-то рядом. Так что она решила его поддерживать, ни на что особо не рассчитывая.
Следующим утром Катя проводила сына в школу и начала собираться на работу. Они с Владимиром Ивановичем условились, что её смена будет начинаться после утренних процедур в больнице.
— Куда это ты собралась? — Дима смотрел недобро, с прищуром, перегородив ей выход с кухни.
— На работу. Меня взяли санитаркой в больницу, — ответила Катя, глядя прямо в глаза.
— Как интересно! То ты им не нужна была, а теперь берут. А ну не ври, — заорал Дима на жену. — Что ещё за фокусы? Врёшь мне, чтобы из дома не выгонял?
— Да, да, я правда в больницу иду, — на глазах Катерины появились слёзы. — Там один пациент вступился за меня, и вот разрешили поработать на временной ставке.
— О, интересные новости, — Дима убрал руку из проёма. — А я всегда верил, что ты просто ленивая. Видишь, как только перестал деньги давать, сразу забегала, засуетилась, работу нашла. Так, карточку мне отдашь, куда зарплата будет падать. И сам решу, сколько вам выделять. Ты мне за эти годы прилично задолжала.
Катя молча прошла мимо мужа, физически ощущая, как пропасть между ними становится всё шире. Этот человек теперь вызывал у неё исключительно омерзение, но пока поделать ничего было нельзя. Муж оказался прав в одном: без денег у них с сыном не было ни единого шанса выжить. А вот имея свой доход, можно было и побороться за своё будущее.
В больнице новую санитарку встретили насмешливо. Она оформила документы, получила электронный пропуск и направилась в сестринскую. Но там, где предстояло переодеваться, услышала:
— И что это за принцессу к нам занесло? В чужих палатах мыть полы она не хочет. Условия получше ей подавай.
— Вообще-то это не я так решила, — огрызнулась Катерина. — Или у вас принято спорить с решениями начальства?
Старшая медсестра, закончив свою тираду, демонстративно отвернулась к шкафу. А следом вступила её помощница:
— Да уж, слышали мы вчера. Как заведующий «счастлив» от твоего назначения. Только что матом не ругался. Учти, мы здесь не любим всяких, кто по протекции идёт. Горшки выносить за всеми надо. У нас тридцать коек в отделении, а не один твой старик.
— Ну, если надо, я помогу, — попыталась наладить контакт Катя.
— Да иди уж, на помытом не поскользнись, — хохотнула одна из санитарок. — Пришла тут нахалка, в доверие втираться. Раньше родственники больных нам денежку давали, а ты здесь свой частный бизнес решила наладить? Как пришла, так и уйдёшь.
Катя вышла из сестринской, чувствуя себя грязной, будто её окунули в помойное ведро. Было противно, гадко слушать эти слова, но теперь она наконец-то понимала, почему её не взяли на работу. Предыдущую санитарку, видимо, точно так же выжили с места. Тут действовала настоящая негласная мафия, которая обдирала родственников больных, а Катя нарушала их строгую иерархию и привычный порядок вещей. Впрочем, она не стала сильно на этом зацикливаться, а поспешила к своему подопечному, который был искренне рад видеть её.
Пожилой мужчина, несмотря на всю свою былую власть, в больничной палате чувствовал себя до боли одиноко. Но сейчас, глядя на Катю, он впервые за долгое время приободрился — появился союзник, свой человек.
Через пару часов в палате появилась женщина лет тридцати пяти. Очень стильно и дорого одетая блондинка. Катя сразу поняла: это и есть та самая невестка, Алла. Она скривилась при виде свёкра, которого Катя вела из туалета. Сам передвигался Владимир Иванович пока с трудом. Очень плохо слушалась нога, но у него уже прямо с утра был вызван реабилитолог. Он оставил комплекс упражнений, который предстояло выполнять под руководством сиделки.
— Пап, это что за новости? — голос блондинки звучал так пронзительно, что Катя вздрогнула. — Частную клинику не хочешь, а какую-то девицу решил нанять? У неё хоть рекомендации есть?
— Не твоего ума дело, — резко ответил Владимир Иванович. — Деньги мои, плачу из своего кармана.
— Пап, ну я же за вас переживаю, — Алла всплеснула руками. — У этой наверняка даже медицинского образования нет.
— Иди ты уже, что-то затянулось с посещениями, — оборвал её свёкр. — Лучше бы Серёжу искала.
Алла скривилась с таким выражением, будто ей предложили выпить стакан прокисшего молока, и, не проронив больше ни слова, зацокала каблучками по больничному коридору в сторону кабинета заведующего. Катя и Владимир Иванович переглянулись, но обсуждать случившееся не стали — слишком уж явной была неприязнь невестки. Впереди — ещё половина пути. Катя мягко, но настойчиво поддерживала старика под локоть, тихонько подбадривая. Владимир Иванович не капризничал, хоть нога и слушалась плохо. Реабилитолог с утра внушил ему: только движение вернёт подвижность. И он твёрдо решил не упускать шанс.
Тем временем Алла, ворвавшись в кабинет заведующего без стука, с порога обрушила на Петра Сергеевича весь свой гнев:
— Ты можешь мне объяснить, что здесь, чёрт возьми, происходит?! — она с размаху бросила сумочку на стул и упёрлась руками в стол, сверля его взглядом. — Откуда взялась эта девица, которую ты сам обещал не пускать? Мы же договаривались: через месяц старик окончательно осознает свою беспомощность и подпишет завещание. А он, я смотрю, уже вовсю разгуливает по коридорам!
— Алла, успокойся, пожалуйста, — заведующий поднял руки в примирительном жесте, хотя сам заметно побледнел под напором разъярённой женщины. — Я ничего не мог поделать, это распоряжение главного врача. Он лично пришёл и сказал оформить её санитаркой на временную ставку. И, если честно, она действительно выполняет свою работу старательно, претензий нет…
— Мне плевать на её старания! — перебила Алла, понизив голос до шипения. — Я тебе плачу деньги, и немалые, так что будь добр отрабатывать. Мне надоело ждать. Этот реабилитолог, — она скривилась, — мне совсем не нравится. Старик должен как можно скорее осознать, что надеяться не на кого, кроме меня. А пока эта сиделка рядом, он чувствует себя уверенно. Ты меня понимаешь? Месяц тебе на то, чтобы ситуация изменилась. Радикально. Иначе… ты меня знаешь.
Она резко развернулась, подхватила сумочку и вылетела в коридор, оставив заведующего в состоянии лёгкого ступора. Пётр Сергеевич понимал: эта женщина не привыкла шутить, и её угрозы вполне реальны. Но идти против главврача он тоже не решался, поэтому оставалось лишь надеяться на удачу и пристально следить за ситуацией.
Продолжение :