📜Сага о союзниках прекрасна своими диалогами

В ответ на пост

📜Сага о союзниках прекрасна своими диалогами. Буду понемногу их выкладывать. В данном случае – разговор Оффейга с судьями. Что-то добавлять не буду, все уже прекрасно!

Теперь следует поведать о том, как старый Офейг направляется в Поля [название части территории, где располагался альтинг] и идет к судилищу. Он подходит к Суду Северной Четверти и спрашивает, как идут тяжбы. Ему сказали, что некоторые уже решены, а по другим готовятся вынести приговор.

– Как продвигается тяжба Одда, моего сына, и завершена ли она?

– В общем, завершена, – говорят они.

Офейг сказал:

– Этот Оспак уже осужден?

– Нет, – говорят они, – это не так.

– По какой причине? – говорит Офейг.

– Против тяжбы нашлись возражения, – говорят они, – ее неправильно возбудили.

– Да, – говорит наш Офейг, – не позволите ли мне зайти к вам в судилище?

Они разрешают это. Он заходит в круг для судей и усаживается.

– Так судили или нет тяжбу Одда, моего сына?

– Вроде как судили, – говорят они.

– Как же так? – говорит Офейг. – Неужто Оспака обвинили ложно? Разве он не убивал Вали без всякой на то причины? Неужели все это сочли недостаточно очевидным?

Они говорят:

– Против тяжбы нашлись возражения, и она не имела ходу.

– Что именно было оспорено? – говорит Офейг.

Тут ему сказали [процессуальные нарушения при возбуждении тяжбы – Одд назвал свидетелей по делу в своем доме, а не на тинге].

– Все ясно, – говорит он. – И вам показалось сколько-нибудь справедливым обращать внимания на вещи, ничего не стоящие, и избавлять от наказания худшего из людей, вора и человекоубийцу? Не берете ли вы на себя слишком много, вынося приговор против справедливости, и оправдывая того, кто достоин смерти?

Они сказали, что им это тоже кажется неправильным, но они ничего не могут поделать.

– Все может быть, – говорит Офейг. – А вы приносили клятву? – говорит Офейг.

– Конечно, – говорят они.

– Так должно было быть, – говорит он. – А какие слова вы при этом произносили? Что-то в том роде, что вы будете судить, исходя из того, что найдете наиболее справедливым и правильным и более всего соответствующим закону? Вы должны были говорить примерно так.

Они сказали, что все верно.

Тогда Офейг сказал:

– А что может быть справедливей и правильней, чем объявить худшего из людей вне закона, подлежащим убийству и лишенным права на всякую помощь, если он изобличен в краже и вдобавок убил ни в чем не повинного человека, Вали? Но есть еще один довод: когда преступают клятву, это уже можно назвать податливостью. Вдумайтесь хорошенько, что для вас важнее – два слова, указующие на правду и справедливость, или одно единственное, отсылающее к законам? Вам, конечно, покажется, если вы способны видеть суть, что гораздо большая ответственность – объявить свободным того, кто заслуживает смерти, тем более что ранее вы принесли клятву, что будете судить по справедливости. Теперь можете сами видеть, что уйти от ответственности в любом случае не удастся, и выбор ваш труден.

Офейг то достает кошель из-под полы плаща, то прячет его назад. Он убеждается, что их глаза следят за мошной.

Тут он сказал им:

– Стоило бы все-таки судить по правде и справедливости, как вы присягали, а взамен получить благодарность толковых мужей и правдолюбов.

Затем он достал кошель, высыпал из него серебро и сказал им так:

– Сейчас я выкажу вам свою дружбу, – говорит он, – но делаю это скорее ради вас, нежели в своих интересах. Я поступаю так не потому, что некоторые из вас – мои друзья, а другие – мои родичи, а потому, что все вы – люди нуждающиеся и предоставлены самим себе. Я хочу дать каждому из тех, кто сидит в суде, по эйриру серебра, а тем, кто будет подытоживать тяжбу, – по полмарки. Тем самым вы разом и получите деньги, и снимите с себя груз клятвопреступления, которого следует избегать в первую очередь.

Они обдумывают положение и, поддавшись на уговоры Офейга, решают, что он говорит дело, и что они перед этим действительно нарушили клятву, и они принимают предложение Офейга. Сразу вслед за этим послали за Оддом, и он прибыл на место суда. Хёвдинги к тому времени уже удалились в свои палатки.