Обычная москвичка среднего возраста Аглая просыпается и обнаруживает, что внезапно сбылись все ее мечты. Она постройнела и похорошела, в гардеробе полно красивой одежды в ее стиле, холодильник наполнен вкусной и полезной едой. С улицы исчезли дворники с грохочущей техникой и шумная детская площадка, зато появился прекрасный цветущий сад и, кажется, климат изменился на южный, и где-то рядом – море... Что происходит?
Итак, Аглая открыла дверь на лестничную клетку, чтобы выйти на улицу и убедиться, что розарий под окнами, образовавшийся за ночь вместо треклятой детской площадки – не плод ее больного воображения, а какая-то новая, непонятно откуда взявшаяся реальность, которая ей очень нравилась, но все же пугала.
Ну не может же все быть настолько хорошо? Где-то наверняка порылась та собака с ложкой дегтя в зубах.
И только она собиралась шагнуть за порог, как внизу хлопнула дверь, а потом заскрипели деревянные ступени под ногами того, кто поднимался наверх.
Тут стоит уточнить, что жила Аглая в двухэтажном кирпичном доме с деревянными перекрытиями – послевоенное наследие, возведенное пленными немцами в бывшем военном городке. Потому и весь район скорее напоминал парк, чем жилой квартал. Особенно, если речь идет о Москве. В свое время Аглая охрипла, доказывая риэлтору, почему она хочет жить в этой «неликвидной развалюхе», а не в новеньком ЖК с человейниками и отсутствием парковок и зелени. Риэлтор просто хотел хорошо сделать свою работу, чтобы к нему потом не было претензий.
Претензии у Аглаи были – мог бы обратить ее внимание на шумный объект инфраструктуры для цветов жизни под окнами. Тем более, что в списке ее требований к потенциальному жилью этот пункт был. Но дом свой она нежно любила. В том числе и деревянную лестницу с фигурными балясинами, которая сейчас скрипела под чьими-то шагами.
Через пару мгновений в лестничном пролете показалась макушка, и Аглая ее узнала – наверх поднималась соседка, живущая под ней. Аглая, конечно, планировала выяснить у соседей, отличается ли их текущая картина мира от ее. Но только не у Риммы Марковны.
Вообще Аглая очень хотела дружить с новыми соседями. Представляла, как будет здороваться, улыбаться, интересоваться здоровьем и обмениваться вкусностями. А может и в гости на чай ходить.
Однако, ее мечты разбились еще на этапе заезда в квартиру. Римма Марковна налетела на ни в чем не повинных грузчиков и прошипела: «После 22 не шуметь! Понятно?!». Грузчики тут же забыли, что заселяются не они, и дружно закивали головами, пытаясь при этом не уронить диван из затрясшихся рук.
Аглая решила, что соседка приняла грузчиков за новых соседей, и они ей не понравились. Но не оценила весь масштаб бедствия. Соседке не понравился сам факт, что над ней опять кто-то посмел жить.
Бабка реагировала на каждый шорох в квартире Аглаи после 22 часов. То ей мерещился стук, то звук сверления, то стиральной машинки, то громкие голоса. Уже в первую неделю участковый получил кляузу, что новые соседи ходят по квартире ночью и с особым цинизмом щелкают выключателями. Участковый был озадачен, но реагировать пришлось.
Аглая уточнила, можно ли ей дышать, стоит ли купить вентилятор, чтобы летать по квартире, и не будет ли, по его мнению, соседке мешать шум вентилятора. Участковый не засмеялся, но ретировался и больше не приходил.
Каждую ночь Римма стучала по батарее, звонила и ломилась в дверь, попутно осыпая Аглаю оскорблениями и проклятиями, вызывала полицию. Ее совершенно не смущало, что она будит весь дом.
Однажды, Аглая вызвала полицию в ответ. А на следующий день выразительно, три раза (с первого не дошло) послала соседку на те самые три буквы и пообещала спустить с лестницы, если та придет еще раз. На этом их недолгая дружба и закончилась. Они предпочитали не замечать друг друга при встрече, а лучше не встречаться вовсе.
Именно поэтому, Аглая моментально юркнула в квартиру и тихонько закрыла дверь, как будто и не выходила. Наверняка, соседка идет к своей подружке и соратнице Зинаиде Петровне, перемыть ей, Аглае, косточки. Чем Аглая помешала Зинаиде было неясно. Видно, проявляла солидарность в борьбе с понаехавшими. Сейчас Римма зайдет к соседке и путь будет свободен.
Но тут, громом среди ясного неба, зазвонил дверной звонок у нее над головой.
Посмотрела в глазок – точно, за дверью стоит улыбающаяся Римма Марковна и что-то держит в руках.
Стоп! Улыбающаяся? В смысле?
Аглая затаилась. Она никогда не видела, чтобы соседка улыбалась и думала, что нужные мышцы у той давно атрофировались. Пожалуй, это было самое подозрительное из всего, что она увидела в это очень странное утро. Розарий – фигня. Улыбка Риммы Марковны точно попахивает серьезными проблемами с головой.
Тем временем, соседка дала еще пару контрольных в уши, не дождалась ответа, сменила тактику и перешла на голосовые сообщения:
- Аглая, ты дома?
«Конечно, я, блин, дома! В это время я обычно сплю. И ты об этом прекрасно знаешь. Чего приперлась?», - бубнила про себя Аглая.
- Глашенька, открой!
Гла-шень-ка? Че???? Имя ее не располагало к уменьшительным формам в принципе. Бывало, называли Агой или Гла, были и подпольные прозвища. В детстве пытались называть Глашей, да как-то не прижилось. Да и мама была сильно против сомнительной уменьшительной формы, скорее относящейся к Глафире. А тут – Гла-шень-ка. Да еще и от мерзкой соседки вкрадчивым голосом. Аглае стало страшно. Она замерла, боясь дышать, чтобы Римма не услышала, что она стоит у двери.
- Аглаюшка? Я тут оладушек напекла. Принесла, пока горяченькие. На завтрак то, как хорошо.
О-ла-душ-ки? От Риммы? С ядом, не иначе. Или с лезвиями. Или с червями. Или с проклятиями. А, может, там вообще – заговор на смерть или бомба. Живое воображение Аглаи тут же стало рисовать картины одна страшнее другой.
Нетипичное поведение пугало еще сильнее. А вдруг соседка умерла, и теперь ее дух грехи замаливает? Но, получается, что тогда и сама Аглая умерла, иначе, как бы она ее увидела? Зря ей что ли райские кущи за окном мерещатся. Такой вот личный рай в собственной квартире, с розарием за окном и оливковым холодильником с вкусняшками. А что – неплохо. Но, как бы узнать. Тогда и заговор на смерть из списка можно исключить.
- Ладно, я на тумбочке у двери оставлю. Увидишь – заберешь и погреешь.
За дверью раздались шаги, а потом скрип ступенек под ногами удаляющейся соседки. Аглая дождалась, пока внизу хлопнет дверь, а потом тихонько выглянула – там действительно стояли оладьи на красивой фарфоровой тарелке с цветочками, заботливо накрытые махровым полотенцем (чтоб не остыли). Стояли на той самой тумбочке, за которую Римма с Зинаидой вынесли Аглае мозг – мол, стоит и тараканов разводит.
Взять угощение Аглая не решилась. Может это - просто оладьи. Может даже без яда и червей, но все равно – гастрономическая диверсия. Она только чудесным образом похудела, а в холодильнике куча полезной и вкусной еды. Какие, нафиг, оладьи!
Путь на улицу пока был отрезан – старая ведьма наверняка теперь караулит каждый шорох, чтобы не пропустить Аглаю и всучить ей свои оладьи (или, что она там задумала всучить). Придется пока остаться дома и попытаться получить ответы там. Всяко безопаснее.
Аглая закрыла дверь на оба замка, и тут же вздрогнула - сзади, откуда-то с кухни, как будто услышала свое имя, произнесенное как будто хриплым голосом соседки, которая только что спустилась в свою квартиру….
Аглая Я
Продолжение следует…
Рассказ мой. Буду рада комментариям.
Ваша Света ВСвете