Глава 9
Летний месяц пролетел быстро, словно лёгкий ветерок, коснувшийся листвы и тут же умчавшийся вдаль. Анна никуда из дома уезжать не хотела.
— Я так скучаю по дому, нет, никуда не хочу, — твёрдо сказала она, и от неё отстали.
Она встречалась с подружками, гуляла до вечера, отсыпалась, отдыхала и почти ничего не делала — наслаждалась свободой, которой так не хватало в течение учебного года. Но в глубине души её занимало кое-что ещё: отношения с Глебом. Он появился в её жизни относительно недавно, но уже заполнил все мысли.
– Но иногда время ничего не значит – убеждала себя Анна – Сердце сразу чувствует свой человек или нет.
С мамой они ещё не раз разговаривали о взаимоотношениях. Анне было интересно мнение мамы на современные понятия о любви. Алла Геннадиевна внимательно слушала восторженные рассказы дочери о Глебе, о том, как он красиво ухаживает, какие пишет сообщения, как смотрит на неё — будто она единственная на свете.
– У тебя совсем нет опыта общения с мужчинами, ты только начинаешь свой путь. Знаешь, ещё сколько будет желающих побыть с тобой, а ты должна знать себе цену. – говорила мама.
Однажды вечером они сидели за столом, чай давно остыл в чашках, а она всё спрашивала и спрашивала маму обо всём, что её интересовало
— Мам, а ты помнишь, как вы с папой познакомились? — вдруг спросила Анна
Алла Геннадиевна улыбнулась вспоминая.
— Конечно, помню. Это было не так, как сейчас. Мы долго присматривались друг к другу, узнавали, проверяли — сможем ли быть вместе. Не было этой спешки, этих ярких вспышек, которые быстро гаснут.
Анна нахмурилась.
— Но ведь любовь — это же вспышка, разве нет?
Мама осторожно провела пальцем по краю чашки и посмотрела на дочь.
— Любовь — это не только вспышка, Ань. Это ещё и терпение, и уважение, и понимание. Вспышка может ослепить, но она не покажет, какой человек на самом деле.
Она помолчала, подбирая слова.— Я не могу сказать тебе, что Глеб мне понравился или не понравился. Я его мало знаю. Но я вижу, как ты увлечена, и боюсь, что ты можешь не заметить чего-то важного. Не торопись, дочка. Дай себе время. Присмотрись к нему не только тогда, когда он дарит цветы и говорит красивые слова. Посмотри, как он ведёт себя в трудные минуты, как относится к другим людям, как держит своё слово. Анна вздохнула.
— Ты всегда так осторожна…
— Потому что я твоя мама, — мягко ответила Алла Геннадиевна. — И я хочу, чтобы ты была счастлива. Настоящая любовь не убежит от тебя за пару недель. Она подождёт. А если не подождёт — значит, это была не она.
Анна задумалась. В маминых словах было что то, что не давало ей отмахнуться.
— А если я упущу шанс? — тихо спросила она.
— Если это твой шанс, ты его не упустишь, — улыбнулась мама. — Но помни: ты ценна сама по себе. Не позволяй никому заставлять тебя делать то, к чему ты не готова. И не жертвуй своими принципами ради мимолётного восторга.\
Они замолчали. Анна посмотрела на маму и вдруг почувствовала, как сильно её любит.
— Спасибо, мам, — сказала она. — Я подумаю над этим. Алла Геннадиевна кивнула и погладила дочь по руке.
— Просто будь осторожна. И слушай своё сердце — но и разум не отключай.
Вечер окутал их мягким теплом, а в душе Анны зародилось новое понимание: любовь — это не гонка, а путь, который сто́ит пройти, не спеша, внимательно глядя под ноги и наслаждаясь каждым шагом. В этот раз улетала Анна одна. Отец был в командировке, а мать осталась с сестрой, она приболела
– Мам, я немаленькая, доберусь, как выйду из самолёта, сразу позвоню.
– Хорошо, мягкой посадки – и поцеловала дочь.
В общежитии уже съезжались студенты, Глеб её не встречал: или он обижен, что я не приехала раньше – думала девушка — или он ещё не прилетел с отдыха.
Анна нервно наматывала на палец прядь волос, глядя на экран телефона. Сообщений от Глеба не было.
Она вздохнула и отошла от окна. В комнате всё напоминало о Глебе: книга, которую он оставил, даже забытый шарф еще висел в шкафу, хранивший едва уловимый запах его парфюма. Анна невольно улыбнулась, но тут же нахмурилась. Что-то в их отношениях настораживало её.
Глеб добивался её с упорством, которое порой пугало. Он звонил по три раза в день, настаивал на встречах, обижался, если она меняла планы. Его настойчивость сначала льстила, но со временем начала давить.
Анна помнила тот вечер перед её отъездом. Они сидели в маленьком кафе у набережной, Глеб держал её руку в своей и говорил без остановки — о том, как они будут проводить выходные, куда поедут в отпуск, как всё станет «по-настоящему». В его глазах светилась такая уверенность, будто будущее уже расписано по минутам.
В последние дни перед её отъездом ему казалось, что ещё немного — и она будет его. Но в самый последний момент Анна ускользала. Она не могла объяснить даже себе, что её останавливало: то ли слишком быстрый темп, который задавал Глеб, то ли ощущение, что за его пылкостью скрывается не столько любовь, сколько желание обладать.
Глеб не понимал её сомнений. Для него всё было просто: если люди нравятся друг другу, они должны быть вместе. Он не видел разницы между влечением и глубокой привязанностью, между желанием близости и настоящей любовью. Его мир делился на «да» и «нет», а полутона оставались за кадром.
Когда Анна сказала, что ей нужно время, чтобы разобраться в чувствах, Глеб воспринял это как игру.
– Ты просто дразнишь меня, — сказал он тогда. — Почему ты усложняешь то, что может быть так просто?
Теперь, спустя недели разлуки, она пыталась понять, что чувствует на самом деле. С одной стороны, ей не хватало его энергии, его заразительного смеха. С другой — она отчётливо осознавала: если согласится на его условия, их отношения превратятся в гонку, где главное — успеть первым заявить права.
Телефон, наконец, ожил. Сообщение от Глеба:
– Ты всё ещё думаешь? Я не могу ждать вечность. Анна закрыла глаза. Опять этот тон — требовательный, нетерпеливый.
Он снова путал любовь с желанием получить желаемое здесь и сейчас.
– Я смотрю, других тем и желаний у тебя нет. Я ни в том статусе, чтобы исполнять твои мечты.
– Ты что замуж за меня хочешь? Ха, ха – написал он ей.
– Замуж мне ещё рано, впереди два года. – отправив последнее сообщение,она отложила телефон и подошла к окну.
Город жил своей жизнью, люди спешили по делам, влюблённые пары гуляли, держась за руки. Анна глубоко вдохнула. Всё-таки мама была во многом права. Придётся Глебу объяснить, что любовь не трофей, который достаётся тому, кто упорнее всех его добивается.
А Глеб злился на Анну. Злился за её несговорчивость. Он ничего не забыл — ни тот позорный вечер, ни свой проигрыш. Сто долларов и десять пицц ушли из-за дурацкого спора, который он, дурак, принял. В памяти до сих пор всплывали насмешливые взгляды друзей, их перешёптывания за спиной, а потом — долгие недели, когда его называли не иначе как «тот, кто проиграл пиццу».
Он помнил всё до мелочей, как ослеплённый азартом и желанием произвести впечатление, согласился. И проиграл. С треском, на глазах у всех.
Не забыл и того, что было потом. Как приходилось бегать за этой строптивой девчонкой. Каждый раз, когда он видел её лёгкую походку, эту небрежно перекинутую через плечо сумку, внутри всё закипало. Она будто специально дразнила его: но своё самолюбие он тешил тем, что знал точно, чувствовал, она в него влюбляется. И он это не упустит