Глава 10
Наступив на горло собственной песне, Глеб подошёл к Анне:
— Я скучаю, давай пойдём куда-нибудь?
Анна подняла уставшие глаза от конспектов, слегка улыбнулась и ответила:
— Ты знаешь, я бы прогулялась. Весь день в аудитории — хочется подышать и ноги размять.
— Резонно, — кивнул Глеб. — Давай погуляем. Я скажу шофёру, чтобы он нас в Сокольники отвёз.
— Согласна, — Анна закрыла тетрадь и начала складывать вещи в рюкзак.
И вот они уже идут по красивым аллеям парка. Под ногами шуршат опавшие листья — жёлтые, багряные, коричневые, — образуя пёстрый ковёр. Осень вступает в свои права: воздух свеж и прохладен, в нём чувствуется тонкий аромат увядающей листвы и влажной земли.
Глеб бросил взгляд на Анну. Она шла, слегка запрокинув голову, и с наслаждением вдыхала осенний воздух. Её волосы, подхваченные лёгким ветром, слегка развевались, а на щеках появился лёгкий румянец.
— Как же хорошо, — тихо сказала Анна, словно разговаривая сама с собой. — Иногда так нужно вырваться из этого замкнутого круга: лекции, семинары, конспекты…
— Понимаю, — кивнул Глеб. — Мы слишком много времени проводим в четырёх стенах. А тут… Смотри, какой вид!
Они остановились на небольшой возвышенности. Перед ними раскинулась широкая аллея, уходящая вдаль между высокими деревьями. Некоторые ещё держали остатки золотой листвы, другие уже стояли почти голые, чётко вырисовываясь на фоне бледно-голубого неба. Вдалеке виднелись силуэты гуляющих: кто-то катался на велосипеде, кто-то выгуливал собаку, пара пожилых людей неторопливо шла, опираясь на трости.
— Помнишь, как мы в прошлом году здесь были уже в ноябре? — спросила Анна. — Тогда ещё начался внезапный дождь, и мы прятались под тем больши́м дубом.
Глеб усмехнулся:
— Ещё бы не помнить. Ты тогда промокла, но всё равно смеялась. Говорила, что это «романтично».
Анна рассмеялась:
— Да, было дело. Зато потом мы зашли в ту маленькую кофейню неподалёку и пили горячий шоколад с имбирными пряниками.
— И обсуждали какие-то планы, — добавил Глеб. — В итоге мы даже не помним какие и ничего у нас не получилось.
Они помолчали немного, продолжая идти вдоль аллеи. Ветер усилился, срывая последние листья с ветвей. Где-то высоко над головой перекликались птицы — вероятно, готовились к отлёту.
— Знаешь, — сказала Анна, — иногда мне кажется, что мы слишком часто откладываем жизнь на потом. «Вот сдадим сессию… Вот закроем долги… Все вот, вот, вот ... А потом оглядываешься — и половина года прошла.
Глеб задумчиво кивнул:
— Наверное, ты права. Может, стоит чаще вот так вот бросать всё и просто гулять? Без планов, без целей — просто дышать и чувствовать.
— Звучит как план, — улыбнулась Анна. — Идём дальше?
— Конечно, — Глеб слегка коснулся её руки. — Куда скажешь.
Они свернули на боковую дорожку, ведущую к небольшому пруду. Вода в нём была тёмной и спокойной, отражая последние лучи осеннего солнца. У берега плавали несколько уток, лениво переплывая с места на место.
Анна остановилась, достала пакет, где еще утром лежала булочка, а сейчас остались от нее только крошки, собрала их в горсть и бросила птицам. Утки оживились, спеша к угощению. Глеб стоял рядом, наблюдая за ней. В этот момент всё вокруг казалось правильным: шуршание листьев, прохладный воздух, мягкий свет угасающего дня и рядом — человек, с которым даже молчание было наполнено смыслом.
— Спасибо, что вытащил меня сюда, — тихо сказала Анна не оборачиваясь.
— Всегда пожалуйста, — ответил Глеб. — Пойдём обратно? Или ещё погуляем?
— Давай ещё немного, — она повернулась к нему и улыбнулась. — Сегодня такой редкий, хороший день.
И они пошли дальше, вглубь парка, туда, где деревья становились гуще, а тропинка — уже. Осень шелестела листьями у них под ногами, напоминая, что даже в увядании есть своя красота. Анна была рада, что Глеб в этот раз не завёл свою песню, он был какой-то отстранённый, не обнимал её и ни разу не поцеловал. Она пока не знала, чем это можно объяснить, но решила подумать на досуге.
Надышавшись свежим воздухом, она тут же уснула, вернувшись в общежитие — глубоко, без сновидений, будто провалилась в тёплую, мягкую пропасть. Сон был коротким, но удивительно цельным: ни будильника, ни тревожных мыслей — только покой. Она встала раньше всех, в шесть часов, когда общежитие ещё хранило тишину, а за окном занимался рассвет. Она опять посмотрела на часы, которые безжалостно отсчитывали секунды до пробуждения мира.
Она тихо прошла по коридору, стараясь не скрипнуть половицами, и, убедившись, что душ пока свободен, поспешила освежиться.
Вода делала своё дело: прохладные струи стекали по плечам, смывая остатки сна, пробуждая каждую клеточку тела. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула — в воздухе витал лёгкий запах лавандового геля. Капли стучали по кафелю, и этот мерный звук казался ей музыкой нового дня. Вернувшись в комнату, Анна увидела, что соседка уже встала
– Чайник вскипел, кофе будешь?
– Конечно – сказала Анна.
Она достала из сумки два яблока и одно положила перед соседкой
– Ешь, витамины нужны.
За окном просыпался город. Первые машины проезжали по улице, дворник начал подметать тротуар, а за их дверью уже слышалось движение, студенческий улей оживал с началом нового дня. Девушки выскочили на улицу. Утренний город встречал их прохладой. Мимо спешили люди — кто-то с телефоном в руке, кто-то с сумкой книг, студенты с рюкзаками, рабочие в спецовках. У автобусной остановки толпились, а на перекрёстке уже образовалась небольшая пробка из машин.
— Знаешь, — задумчиво сказала Лена, когда они свернули в переулок, ведущий к университету, — иногда мне кажется, что этот город никогда не спит. Только что был рассвет, а уже всё кипит, движется, шумит…Прямо какая-то магия.
– Это Москва, она действительно не спит.
При входе в университет её уже ждал Глеб — прислонился к стене, засунув руки в карманы, и лениво разглядывал поток студентов. Заметив Анну, шагнул навстречу, перегородив ей путь.
— Может, ну её, эту учёбу? Поехали куда-нибудь, — бросил он небрежно, будто предлагал что-то само собой разумеющееся.
Анна остановилась, едва не столкнувшись с ним, и поправила ремешок рюкзака на плече.
— Нет, Глеб, я на лекции, — ответила она спокойно, стараясь обойти его.
Он сделал шаг в сторону, снова преграждая ей дорогу, и усмехнулся — холодно, с долей раздражения.
— Скучная ты становишься, Анна, прямо до зубной боли, — произнёс он, растягивая слова. — Всё лекции да конспекты. Ни веселья, ни жизни.
Брови Анны поползли наверх. Она замерла, вглядываясь в его лицо — в прищуренные глаза, в кривую усмешку.
— Ты ведь понимаешь, что это не «скука», а ответственность? — тихо спросила она. — Я учусь, у меня расписание, планы…
— Планы, планы, — передразнил Глеб, махнув рукой. — Вечно у тебя какие-то планы, сроки, дедлайны. Как робот, честное слово. Ни погулять, ни расслабиться — всё по графику.
Анна почувствовала, как внутри поднимается волна обиды. Она открыла рот, чтобы ответить, но он продолжил, не давая ей вставить слово.
– Как тебе не надоедает: «я на лекции», «у меня семинар», «мне надо готовиться». Занудно, Аня. До тошноты занудно.
Она сжала кулаки, стараясь не выдать, как больно это бьёт.
— Знаешь, Глеб, — сказала она, глядя ему прямо в глаза, — если для тебя «жить» — это бесцельно мотаться по городу и пропускать занятия, то, может, нам просто не по пути?
Он на мгновение замер, явно не ожидая такого ответа. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на досаду, но он тут же спрятал это за привычной насмешкой.
— Да ради бога, — фыркнул он. — Сиди в своих лекциях, пока все нормальные люди отдыхают. Только потом не жалуйся, что осталась одна со своими конспектами. Отличница.
Она обошла его и направилась к дверям университета, стараясь идти ровно и не оглядываться. Внутри всё кипело — от обиды, от злости, от горького понимания, что человек, за которым она столько времени «позволяла ходить за собой», на самом деле никогда не ценил ни её, ни её выбор.
Глеб остался стоять у стены, глядя ей вслед. Он хотел было крикнуть что-то едкое вдогонку, но слова застряли в горле. Вместо этого он посмотрел на часы и поплёлся на лекции.