Все главы здесь
Глава 47
Семен и Раиса подошли к столу неуверенно. Рая все еще была бледна, губы ее дрожали, но она старалась держаться. Семен смотрел прямо, тяжело.
— Сейчас будет составлен протокол обыска, — ровно пояснил Морозов. — Вы присутствовали при всех действиях. После прочтения подпишете. Если есть замечания — говорите сразу.
Глазов протянул лист Семену.
— Читайте.
Семен читал медленно, водя пальцем по строкам. Иногда поджимал губы, иногда бросал быстрый взгляд на жену. Раиса читала быстрее, но на словах «изъята тетрадь с рукописными записями» вздрогнула.
— Это… обязательно? Изымать тетрадь? — тихо спросила она. — Это ж личное… —
— Обязательно, — коротко ответил Морозов. — Постановление на обыск видели?
Она горестно кивнула.
Семен первым поставил подпись. Потом — Рая. Нехотя. Рука у нее дрожала так, что подпись вышла неровной.
Морозов забрал протокол, аккуратно сложил бумаги.
— Теперь еще одно, — сказал он и посмотрел на супругов внимательно, без нажима, но жестко. — Вам необходимо поехать с нами.
— Куда? — сразу спросила Раиса испуганно. — Зачем?
— В морг, — ответил Морозов без промедления. — Для опознания.
Слова повисли в воздухе.
— В… в морг? — переспросил Семен. — Почему в морг? Что случилось? Кого надо опознать?
Раиса шагнула назад, будто ее толкнули.
— Подождите… вы хотите сказать, что Гена… — голос сорвался. — Он что… умер?
Морозов не стал смягчать.
— В морге находится неопознанный труп. По предварительным данным — Геннадий Калинин. Нужно официальное опознание вами, его соседями.
— Господи… Как же так?.. — выдохнула Рая и закрыла рот ладонью.
Семен стоял молча. Потом только спросил глухо:
— И… если это он? То что?
— Тогда вы подтвердите, — ответил Морозов. — И дальше — по процедуре.
— А если не он? — почти шепотом.
— Тоже подтвердите, что не он, — также коротко ответил лейтенант.
Он посмотрел на часы.
— У вас пять минут. Поторопитесь.
Супруги в молчании ушли в свою квартиру.
Через несколько минут Варя и милиционеры спустились вниз.
Во дворе было шумно, ребята играли в футбол, девчонки прыгали в классики. Морозов вышел первым, за ним — Глазов, потом Варя.
Эксперт сразу хлопнул рукой по чемоданчику.
— Ну что? Полна коробочка! Я тебе больше не нужен?
Морозов качнул головой:
— Нет, дальше без тебя.
— Тогда я в отдел, — сказал он. — Работы навалом. Отпечатки сегодня же прогоню.
— Хорошо, — кивнул Морозов. — Жду результат.
Глазов коротко кивнул Варе — без улыбки, уже по-деловому — и быстро ушел через двор.
И вот тогда Варю накрыло. Радость поднималась изнутри горячей волной, распирала грудь, горло. Хотелось смеяться, плакать, обнять Морозова — все сразу. Она с трудом сдержалась, но все же не выдержала и выпалила:
— Володя… а Надю сегодня отпустят?
Он посмотрел на нее внимательно — не строго, но очень серьезно.
— Погоди, Варя, — сказал он тихо. — Не спеши пока. Это еще не все.
Радость внутри нее дернулась, но не погасла.
— Надо еще доказать, — продолжил Морозов. — Что отпечатки в квартире совпадают с отпечатками Геннадия Калинина. Что труп в морге — действительно он. И вот сейчас очень важны свидетельства Раи и Семена Денисовых. Их слова, их показания.
Он посмотрел на подъезд, откуда вот-вот должны были выйти супруги.
— Дело почти сделано. Но «почти» — самое опасное слово. Непредсказуемое. Варь, сколько раз такое было. Все разваливалось на последнем этапе.
Варя кивнула. Она понимала. И все равно внутри уже жила уверенность — тихая, упрямая.
Они шли правильно.
Дверь подъезда скрипнула, и чета Денисовых вышла во двор.
Раиса шла первой. Шаги ее были неровными, будто земля под ногами стала зыбкой. Лицо — серое, осунувшееся за какие-то минуты, губы побелели, глаза стеклянные, не цеплялись ни за что вокруг. Она держала сумку обеими руками, словно это была единственная опора, не дающая упасть.
Семен шел рядом, но как будто отдельно. Он украдкой смотрел на жену, хмурился, хотел что-то сказать и не решался. Плечи его были напряжены, походка тяжелая. Вид у человека, которого выдернули из привычной жизни и повели туда, куда он идти не готов.
Раиса вдруг остановилась.
— Мне… мне нехорошо… — сказала она почти шепотом.
Морозов тут же подошел ближе.
— Присядьте, — коротко сказал он и указал на скамейку у подъезда.
Раиса послушно села, но руки ее продолжали дрожать. Семен неловко присел рядом, положил ладонь ей на плечо.
— Рая, ты чего… держись…
Она кивнула, но взгляд у нее был пустой. Варя смотрела на нее и чувствовала, как внутри поднимается холодная волна.
И тут — снова бабушка. Тихо. Не словами даже, а знанием.
«Они были близки. Не случайно ключ, не случайно страх. Любовь — стыдная, тайная, поздняя. Потому и так разрывает ее сейчас изнутри».
Варя вздрогнула и едва заметно отвела взгляд. Она знала: при Семене — ни слова, ни жеста, ни намека. Сейчас это было бы не просто жестоко — это разрушило бы все.
«Молчи, Варенька. Это потом… если понадобится. Сейчас — только дело», — словно подтвердила бабушка.
Раиса подняла глаза, встретилась взглядом с Варей — и тут же отвернулась. В этом коротком взгляде было все: страх, вина, мольба и просьба не спрашивать.
Морозов все понял по-своему — и этого было достаточно.
— Пойдем, — сказал он спокойно. — Мы действительно спешим, — добавил чуть мягче.
Ему хотелось крикнуть: «Да понимаете ли вы, какая девчушка на нарах мается из-за вашего Генки?»
Но нельзя. Ведь он милиционер, а не баба истеричная.
Семен помог Раисе подняться, суетливо подал ей локоть. Она оперлась и вся будто повисла на нем.
Когда они пошли вдоль по улице, Варя шла чуть позади. Она чувствовала, как прошлое этого двора, этой женщины, этой квартиры тянется за ними невидимой ниткой. И знала: еще не все сказано. Но сегодня — еще не время.
Во дворе райотдела Раиса остановилась и больше не сделала ни шага.
— Давайте я сам, — вдруг сказал Семен глухо. — Не надо Рае смотреть. Не надо ей этого.
Он не просил — он словно ставил границу.
Морозов посмотрел на него внимательно, секунду подумал и кивнул:
— Хорошо. Вы пойдете один. Согласен.
Раиса будто не сразу поняла смысл сказанного. Потом резко схватила мужа за рукав.
— Сеня… — выдохнула она. — Пожалуйста…
Он мягко, но решительно высвободил руку.
— Я сам, Рая. Не надо. Сиди тут.
Он и Морозов прошли внутрь, и дверь закрылась.
Ожидание длилось недолго — но Варе показалось, что прошло слишком много времени. Раиса сидела на скамейке, сжав пальцы в замок, губы ее беззвучно шевелились, будто она молилась, но ни одного слова не выходило.
Дверь снова открылась. Семен вышел медленно. Лицо его стало белым, как полотно. Он смотрел прямо перед собой, будто боялся поднять глаза. Сделал шаг — и еще один.
Раиса вскочила.
— Ну что?.. — вырвалось у нее. Хотя ответ был уже написан у него на лице.
Семен остановился.
— Да, — сказал он тихо. — Это он… Гена.
Раиса качнулась.
— Нет… — выдохнула она, и в этом слове было все: страх, любовь, вина, конец.
Ноги ее подломились. Семен едва успел подхватить ее, прижал к себе.
— Рая! Рая! — он звал ее, но она уже не слышала.
Она обмякла у него на руках, голова безвольно откинулась назад.
Морозов кинулся в морг, через пару секунд выскочил санитар и сунул Рае под нос ватку. Видимо, смоченную в нашатыре.
Раиса тут же очнулась, сделала глубокий вдох и зарыдала, прислонившись к плечу мужа.
Варя стояла чуть в стороне, и в груди у нее было тяжело и пусто одновременно.
«Так всегда, — тихо сказала бабушка где-то внутри. — Правда не щадит. Она просто приходит».
И Варя знала: назад уже ничего не вернется. Ни для кого.
Друзья! Буду благодарна за любую поддержку здесь
Татьяна Алимова