В 1928 году во всём СССР на балансе органов, тюрем и лагерей числилось всего 9 специальных машин для арестантов. На огромную страну - 9 шт. Автопром ещё только зарождался: весь годовой выпуск грузовиков АМО-Ф-15 измерялся сотнями, а легковых машин в стране не делали вовсе. Какие уж тут спецфургоны, когда простых грузовиков на всех не хватало.
Хотя сама идея появилась до СССР. Ещё в 1908 году царское тюремное ведомство решило купить специальные машины для перевозки арестантов, и Россия стала одной из первых стран в Европе, где такие машины появились.
Один фургон заказали немецкой фирме NAG с 2-цилиндровым мотором на 12 л.с. Второй построил петербургский завод "Лесснер" - к тому моменту это было единственное в стране предприятие, которое не просто собирало машины из импортных запчастей, а строило их целиком.
Фургон "Лесснера" брал на борт 8 человек и ехал со скоростью не больше 25 км/ч. Зато время доставки между петербургскими тюрьмами сократилось с 2,5-3 часов на конной повозке до 40 минут.
Заказчик остался доволен и хотел купить ещё один экземпляр, покрупнее. Но не сложилось: "Лесснер" закрыл автомобильное направление в 1909 году - заказов было мало, и предприятие перешло на производство торпед для флота.
Когда в 30-е потребность в таком транспорте выросла в разы, никакого серийного производства по-прежнему не было. Выкручивались подручными средствами.
Знаменитая "полуторка" ГАЗ-АА, самый массовый грузовик первой половины XX века (почти миллион экземпляров), стала главным донором. На заводах и в мастерских при колониях кузов обивали стальным листом и убирали всё лишнее. Результат - металлическая коробка. Людей загружали и запирали, как груз.
Параллельно на улицах появилась "Эмка" (ГАЗ-М1), которую чаще всего красили в чёрный цвет с тонкой красной полосой. Именно на ней приезжали за людьми по ночам, и именно она получила народное прозвище "чёрный воронок". Сами сотрудники НКВД звали её "Марусей".
К слову, для ведомства ГАЗ собрал партию "Эмок" с мотором V8 - они были мощнее и быстрее стандартных. Но "Эмка" - легковушка, арестовывать на ней ездили, а вот для массовой перевозки она не годилась. Это была работа грузовых "воронков".
Со временем власти сообразили: серые железные будки на улицах слишком бросаются в глаза и нервируют народ. И тогда появилась маскировка. Кузова стали красить в яркие цвета, а на борта наносить вполне мирные надписи - "Хлеб", "Мясо" или даже "Пейте советское шампанское!". Обычный прохожий видел продуктовый фургон. А внутри этого весёлого фургона - всё та же стальная коробка без света и воздуха.
Кузов "полуторки" трясло на каждой яме, людей бросало от борта к борту. Для "особо ценных" арестантов иногда делали одиночные боксы. А когда ставили лавки вдоль стен, становилось только хуже: они занимали и без того крошечное пространство, а машину всё равно набивали до отказа.
До серийного выпуска автозаков дело дошло только в 50-е. Власти рассудили просто: кому как не самим заключённым собирать тюремный транспорт? Так и поступили. Рязанская колония взялась за дело первой, но основной объём со временем лёг на предприятие при ИК-14 в посёлке Сухобезводное под Нижним Новгородом.
Там клепали до 6000 спецмашин за год. Позже к делу подтянулись другие площадки - ведомственный завод МВД под Москвой, несколько колоний по стране.
Первые серийные модели строили на базе ГАЗ-51 с кузовом типа ПАЗ-653. Потом конструкция стала проще и грубее - квадратные железные коробки на шасси ГАЗ-52, ГАЗ-53, ЗИЛ-130, Урал-375, ГАЗ-66.
Внутренности всех этих машин устроены одинаково: кабина водителя, отсек конвоя с мягкими сиденьями и камеры в задней части (общие и одиночные). Стены обшиты стальным листом, пол тоже стальной, с нахлёстом на борта.
Дверь в арестантский отсек запиралась на замок и имела смотровое окошко, забранное арматурой толщиной от 1 см. Под лавками приварены поручни для наручников, а одиночный бокс - всего 0,5 кв. м. Человек в нём мог только сидеть.
В 70-80-е на "газонах"-автозаках (ГАЗ-52-АЗ и ГАЗ-53-АЗ) появились синие проблесковые маячки. Причина была не в статусе, а в безопасности: заключённые придумали способ побега - группой раскачивать кузов на остановках, пока машина не заваливалась набок. На скорости такой трюк не проходил, и маячок давал право не тормозить в потоке.
Для вытрезвителей, кстати, выпускали отдельные фургоны - их можно было узнать по надписи "Спецмедслужба" на борту.
Стальной кузов без утепления - это печка в июле и морозильник в январе. Тепло подавалось только туда, где сидел конвой, арестантский отсек не обогревался никогда. И так десятилетиями, с 50-х по наши дни.
Производители, конечно, рисуют в каталогах модели с климат-контролем и санузлом, но в реальных машинах на линиях ФСИН по-прежнему стоят те же железные лавки и те же глухие стены, что и полвека назад.
