Я проснулась от грохота кастрюль на кухне. Семь утра субботы. Мой день рождения.
— Лен, ты встала? — крикнул муж из коридора. — Отлично. Слушай, я тут ребятам позвонил, пригласил на обед. Часам к двум подъедут. Ты же не против?
Я стояла босиком на холодном полу и смотрела на него. Сергей уже был одет, причёсан, от него пахло гелем для душа и одеколоном.
— Каким ребятам?
— Ну, Макс с Игорем. И Ленка с ними, жена Игоря. Может, ещё кто подтянется. Ты же любишь гостей.
Я не любила гостей. Особенно его друзей, которые приходили, разваливались на диване и ждали, когда я принесу салаты, нарежу хлеб, сварю борщ. Потом они уходили, оставляя после себя гору посуды и крошки на полу.
— Сергей, это мой день рождения.
— Ну да. Поэтому и праздновать будем. — Он улыбнулся, как будто сделал мне подарок. — Я уже колбасу купил, сыр. В холодильнике всё лежит.
Колбаса. Сыр. Мой тридцать пятый день рождения.
Я прошла на кухню. На столе действительно лежали два пакета из супермаркета. Дешёвая варёная колбаса, плавленый сыр в фольге, батон. Рядом — пачка чая. Никаких цветов, никакой открытки. Даже коробки конфет.
— Ты чего молчишь? — Сергей заглянул в кухню. — Не нравится колбаса? Можно ещё что-то купить.
— А торт?
— Торт? — Он почесал затылок. — А, ну давай ты испечёшь. У тебя хорошо получается.
Я посмотрела на часы. Семь двадцать. До прихода гостей оставалось меньше семи часов. Нужно было убраться, приготовить салаты, горячее, накрыть на стол. И испечь торт для собственного дня рождения.
— Сергей, я не буду готовить.
— Как не будешь? — Он нахмурился. — Лен, ты чего? Я же людей позвал.
— Без моего разрешения.
— Какого разрешения? Это же наш дом. — Голос стал жёстче. — Слушай, не устраивай сцен. Мы же нормально всегда отмечали.
Нормально — это когда я три дня готовила на его корпоратив, а потом до двух ночи мыла посуду, пока он храпел на диване. Нормально — это когда на восьмое марта он дарил мне миксер, чтобы «удобнее было».
Я взяла телефон и открыла приложение такси.
— Ты куда? — Сергей шагнул ко мне.
— На дачу. К маме.
— Сейчас? А гости?
— Твои гости. Встречай сам.
— Лена, прекрати! — Он схватил меня за руку. — Ты что творишь? Я же договорился!
Я высвободила руку. Спокойно, почти безразлично:
— Договорился — значит, и справишься. Колбаса в холодильнике.
Машина приехала через двенадцать минут. Я успела накинуть джинсы, свитер, сунуть в сумку зарядку и книгу. Сергей стоял в коридоре с красным лицом и что-то говорил, но я уже не слушала. Просто закрыла за собой дверь.
В такси пахло освежителем и кофе. Водитель молчал, крутил радио. За окном мелькали серые дома, потом пошли дачные посёлки, голые деревья, первый снег на обочинах.
Мама встретила меня на крыльце, вытирая руки о фартук:
— Леночка? А ты чего так рано? Сергей где?
— Дома. Гостей встречает.
Она посмотрела на меня внимательно, потом кивнула:
— Заходи. Чай согрею.
Мы сидели на кухне, я держала в руках горячую кружку и смотрела в окно. Мама молчала. Не расспрашивала, не причитала. Просто поставила передо мной тарелку с пирогом — ещё вчера испекла, с яблоками.
— С днём рождения, доченька, — сказала она тихо.
Телефон разрывался от звонков. Сергей названивал каждые пятнадцать минут. Потом пришло сообщение от Игоря: «Лен, ты где? Серый говорит, ты уехала. Мы уже едем».
Я выключила звук.
К вечеру пришло голосовое от мужа. Голос сначала злой, потом растерянный:
«Лена, ну ты даёшь. Они приехали, я не знал, что делать. Насыпал чипсов, открыл пиво. Посидели час и ушли. Макс сказал, что я мудак. Может, он прав. Позвони, ладно?»
Я не позвонила.
Мама постелила мне в маленькой комнате, где пахло старыми книгами и сухими травами. Я легла под тяжёлое одеяло и впервые за долгое время почувствовала, что могу дышать полной грудью.
Утром мы пили кофе на веранде. Мама сказала:
— Знаешь, когда твой отец умер, мне все говорили: держись, будь сильной. А я просто устала держаться. Хотела выть, биться головой об стену. И я выла. Два месяца. А потом прошло.
Я кивнула.
— Не знаю, что будет дальше, — призналась я.
— И не надо знать. Просто побудь здесь. День, два, неделю. Сколько нужно.
Я осталась на три дня. Мы ходили в лес, собирали последние грибы, топили баню. По вечерам мама читала вслух — Чехова, которого я не перечитывала лет десять. Сергей писал каждый день. Сначала оправдывался, потом злился, потом снова просил вернуться.
«Я понял. Прости. Давай поговорим».
Я вернулась в среду. Квартира была чистой — он пропылесосил, помыл полы. На столе стояли цветы, дорогие, в красивой упаковке. Рядом — коробка конфет и открытка. Почерк неровный, как у школьника: «Прости меня. Я идиот».
Сергей сидел на кухне, бледный, с тёмными кругами под глазами.
— Привет, — сказал он тихо.
— Привет.
— Я всё понял. Правда. Больше не буду.
Я поставила сумку на пол и посмотрела на него. Он действительно выглядел раскаявшимся. Может, даже искренне раскаялся. На месяц. На два. А потом опять: «Лен, ты же не против, если ребята зайдут?»
— Сергей, я не знаю, что будет дальше, — сказала я. — Но я точно знаю, что больше не буду прислугой. Ни для тебя, ни для твоих друзей. Если ты не понимаешь разницы между женой и обслуживающим персоналом — нам не по пути.
Он кивнул. Быстро, испуганно.
— Понимаю. Всё понял.
Время покажет. А пока я села за стол, налила себе чай и развернула коробку конфет. Съела одну, потом ещё. Сергей смотрел на меня с надеждой.
Я не улыбалась. Просто пила чай и смотрела в окно, где за стеклом кружил первый настоящий снег.