24
– Платьице невесты – огонь!
Костя замер. Голоса, который сейчас звучал за спиной, он никак не мог слышать. Это у него от счастья унесло остатки крыши и начались галлюцинации?
– Камрад, ты не собрался ли рухнуть в обморок на собственной свадьбе?
Костя развернулся:
– Максим?!
– Давно на меня не смотрели как на нечисть. Да-да, Максим. Восстал из импортного ада. Собственной персоной. Прости, не предупредил. Хотел сделать сюрприз.
– А как ты узнал, где именно мы? Я же не писал!
– Константин Павлович, не тупи, тебе это несвойственно. Думаешь, ты позвал Бабвалю, а она мне не позвонила? Она мне весь мозг с грунтом сравняла – Костенька женится, Костенька молодец, а Максимка ирод, никак не женится, а где же правнуки. Ну и всё такое.
– Максим! – подбежала Настя. – Надо же, я думала, тебя только на фото увижу!
– Я вообще вернулся, – сообщил Макс. – Не прижился там. Пусть родители приживаются, я пас.
Костя мог бы сказать, что он рад, но это слово к его ощущениям мало подходило, поэтому он просто принялся обнимать Макса, а Настя вдруг взялась обнимать их обоих. И плевать, что на них смотрели. Гостей к ним на свадьбу пришлось немного, но уж тех, кто пришёл, можно было не смущаться.
– Так-то пора бросать букет, – сказала Машка, Настина подруга, вероятно, рассчитывая этот букет поймать.
Но Настя, ухватив цветы, приобрела такое выражение лица, по которому Костя безошибочно понимал – сейчас она что-нибудь этакое отмочит. Как-то он нарисовал это её выражение, но получил рисунком по башке: «Неужели у меня такая рожа? Ты меня травишь!»
– Итак, букет невесты, – торжественно провозгласила Настя. И решительно сунула этот веник в руки Макса. – Ты следующий, бабушке нужны правнуки!
Видимо, подруга Машка или всё-таки не рассчитывала на букетик, или была позитивна и настраивалась устроить свою личную жизнь и без свадебных примет: не обиделась, а вместе со всеми смеялась.
Гости разъехались, Костя с Настей остались в загородном отеле, он смотрел на обручалку у себя на руке и пока ещё не совсем в это всё верил. К тому же и Макс вернулся! Разве бывает столько положительного – оптом и одному человеку?
– Очень красиво, – сказала Настя и поцеловала его ладонь. – Тебе идёт обручальное кольцо. Может, теперь на тебя не будут с таким жаром в глазах таращиться посторонние тётки? Вообще, мне всё больше нравится легенда, что ты влюблён в Максима. Надо было её поддерживать.
– На меня таращатся тётки?
– Ещё как!
– Чёрт с ними, главное, чтобы на тебя поменьше кто-то таращился. Я сам с этой задачей справлюсь.
– Ты попробуй сначала справиться с крючками на этом платье, – засмеялась Настя. – Оно, конечно, супер, и фотографии будут – бомба. Но застегнуть его было целой спецоперацией. Я даже не знаю, расстегнуть-то сможешь?
– Я когда-то готовился захватить мир, – напомнил ей Костя. – Что мне какие-то крючочки!
Легенда про влюблённость в Максима окончательно рухнула через три года, когда у Кости с Настей родилась дочка. Весенним вечером Костя шёл по парку с коляской. Такие прогулки он любил – иногда к нему присоединялась Ольга Дмитриевна и тогда они просто разговаривали, а когда он гулял один, то обычно по пути размышлял над очередным проектом. Настя в это время могла побыть дома одна, сделать что-то, что не давал младенец, или отдохнуть. Нынче Костя был без сопровождения и как обычно в голове у него крутился план коттеджа нового заказчика. И уж кого-кого, а Элеонору в этом парке увидеть никак не ожидал! Тем не менее она была там, в компании таких же самоуверенных слегка подвыпивших женщин. Костя попытался развернуться и удрать, но Элеонора его уже заметила.
– Не прячься, мальчик с неблагозвучным именем Константин, – весело крикнула Элеонора. – Вот мне не нравился этот дауншифтинг с парком, а тут такая встреча!
Костя остановил коляску. Поступок этот был не очень разумным – Ульяна могла проснуться. Она предпочитала спать в движении.
– Расслабься, – махнула рукой Элеонора, – я же не дура, быстро смекнула, что ты мне соврал. Не волнуйся, я нашла себе архитектора покруче и всё-таки перестрою дом. К тому же у меня теперь новый фетиш – синеглазые блондины. Нет в запасе таких друзей?
Размечталась, синеглазого Макса он ей не сдаст.
Ульяна завозилась в коляске.
– Дети, – вздохнула Элеонора, – зачем-то делают детей.
– Вы с домом осторожнее, – посоветовал Костя. – Архитектора проверьте. Если он со всем согласился, это не значит, что потом это всё не рухнет вам на голову.
– Нет, ты определённо милый мальчик. Заботишься о моём здоровье!
Элеонора вернулась к подругам, а он поскорее свернул на боковую дорожку и прибавил шагу, пока ей не пришла в голову ещё какая-то мысль. Ульяна продолжила спать как ни в чём не бывало.
Дети завели ребёнка – это он слышал не первый раз. И выглядят они с Настей моложе некоторых ровесников, и вообще сейчас население размножается всё позже. Но какая разница, кто как считает. Если он уверен, что всё произошло вовремя, – значит так оно и есть. А он – уверен. И – счастлив!
Эпилог
Косте снился зонтик. Синий зонтик, пахнущий дождём. Сон был яркий, настолько, что он даже вроде как почувствовал, что этот зонтик касается его щеки.
– Там дождь! Хотим на машине!
Костя открыл глаза и понял, что зонтик в самом деле существует. И сейчас его положили ему на голову. Кто это сделал – Максим или Пашка, не очень понятно: чтобы их различить, пришлось бы окончательно проснуться. Да и то гарантии никакой.
– До садика триста метров, – отрезал он и отвернулся. В садик младшее поколение забрасывала Настя по дороге на работу. Он забирал всё это стадо вечером, а утром – не его дежурство. Тем более сегодня, когда в офис надо попозже, и он собирался спокойно поспать в одиночестве. Наконец-то они завершили процесс раздела бюро с Резниковым. И, хоть наследник Олега Васильевича на работе отца вообще перестал появляться, а проводил свою буйную молодость где-то далеко, опасность его возвращения и возможного сотрудничества Костю напрягала. Да и с Резниковым-старшим отношения так и не улучшились. Теперь Олег Васильевич зарегистрировал фирму с новым названием, а старое осталось Косте, как владельцу самого крупного пакета акций. И, поскольку всё скандинавское сейчас в тренде, на логотипе вместо единицы появился-таки Один с волками, а в названии бюро – ударение на О. Изменится ситуация – вернуть цифру никогда не поздно.
Зонтик переместился Косте под нос.
– Макс, отстань.
– Я Павлик, – заявило исчадие.
– Надо было назвать вас одинаково, – проворчал Костя. – И никаких бы проблем!
Последние шансы уснуть испарились. Настя могла бы вмешаться и как-то спасти его от вторжения этих вот недосказочных персонажей, но она предпочитала заплетать Ульяне косички и делать вид, что ничего не происходит.
– Тебе пора получить права, – Костя налил себе кофе и взял с тарелки брошенный дочкой бутерброд. Старшенькая кашу в саду не уважала, и Настя кормила её отдельно перед садом. Странно, что мелкие этот бутерброд не смели. – Купить машину и избавить меня от вот этого по утрам. Тем более потом, когда мы переедем в дом, машина тебе будет нужна.
– Дом пока в чертежах, я не умею переезжать в чертежи. – Настя принесла из детской два рюкзачка – с Барашем и Крошем из «Смешариков» – и не очень уверенно посмотрела на сыновей.
– Проси помощь зала, – ехидно предложил Костя.
К счастью, дети её спасли, разобравшись, где чьё, сами.
Через два года после рождения Ульяны они решили всё-таки попробовать родить сына. И план свой перевыполнили. С тех пор жизнь полетела с такой скоростью, что захотел бы он повыдумывать какую-нибудь ерунду, как практиковал раньше, – не вышло бы. Для ерунды, оказывается, нужно много времени, которого теперь нет. Хотя, скорее всего, ему просто не хотелось этим заниматься. Постоянно ждать, что всё будет плохо, когда тебе всё время хорошо – надо иметь соответствующий психиатрический диагноз. А он, Костя, нормальный.
Настя работала психологом в детском центре, тоже расположенном рядом, и ходила на работу пешком. Но всё-таки он решил, что надо будет её вынудить получить водительские права. До этого она была слишком занята то учёбой, то младенцами. Но теперь-то близнецам уже четыре, Ульянке – шесть, и можно найти время.
Выскочив из подъезда прямиком под ливень, под который им якобы так не хотелось попасть, сыновья синхронно ломанулись к машине не по тротуару, а прямо по грязи, перепрыгивая низкое ограждение вокруг каменных горок – какие-то энтузиасты соорудили во дворе пародию на сады камней.
Он посмотрел на Настю. Она открыла зонт над собой и Ульяной:
– Ничего не знаю, лови мальчишек сам. Мне вообще кажется, что ты родил их от Макса. А меня не было дома.
Очень удобно. Спокойная усидчивая девочка, которая читает с трёх лет и красиво рисует, – это, конечно, Настино творение. А вот это вот… естественно, всё дело в нём. Это при том, что как раз Костя в четыре года мог неслышно играть машинками и мягкими игрушками, а если папа брал его на работу, то никто и не догадывался что в кабинете ребёнок. Приведи Костя к себе в офис Пашку с Максимом больше чем на несколько минут, офис был бы демонтирован. Именно Андреевну родители забирали из садика всю в царапинах и одевали её тогда в шорты, потому что зачем платье девочке, которая на прогулках висит на чём попало вниз головой. Но ей нравилось утверждать, что это его дети, значит и гены – его. Она так шутила, и это было даже мило.
Отловив близнецов и упаковав в машину, Костя скомандовал:
– Сидеть! А то и Бараш, и Крош пойдут пешком. А я вернусь спать.
Дети сделали вид, что осознали. Хотя верить им было нельзя, через минуту снова начнут беситься.
От детского сада Костя мог бы убегать вприпрыжку – свобода, да здравствует свобода! Хотя в этой суете, когда ты и загружен, и постоянно спешишь, и кто-то рядом стоит на ушах, всё-таки было что-то необъяснимо прекрасное. Бабваля утверждала, что девочке счастье приносит похожесть на отца, а мальчику – наоборот. У них всё сложилось идеально. Ульяна была очень похожа на Костю, а у близнецов – Настины тёмно-зелёные глаза. Но при этом Пашка и Максим ещё напоминали его мать. Её фотографии Настя как-то вложила в альбом, мол, не надо перебрасывать пакет со снимками из одного дальнего угла квартиры в другой. И не надо стесняться того, что испытываешь. Она прекрасно понимает – Костя не только ненавидит свою мать, но и любит её до сих пор. И это нормально. Это говорит о том, что он хороший, добрый человек и умеет прощать. Его мама прожила свою жизнь как смогла, но его жизнь уже давно строит он сам, и у него всё отлично получается. Как ни странно, после этого разговора и переселения фотографий стало легче. Стало даже возможным вспоминать что-то без рези в глазах.
Макс женился четыре года назад, но очень быстро развёлся. От брака у него остался сын – Константин Максимович. Жил он с матерью, но Макс регулярно забирал его на выходные и по вечерам. Говорил, что развёлся он с женщиной, а не с ребёнком. Просто, оказывается, к браку он ещё не готов.
Костя же был уверен, что теперь готов абсолютно ко всему. Хоть к четвёртому младенцу, хоть к изобретению летающих лестниц, как в Хогвартсе.
– Привет, маньяк. Будь сегодня счастлив. Обязательно. До вечера, – написала Настя в мессенджере.
– Я так сильно тебя люблю! – ответил Костя.
Конец!