первая часть
Теперь для девчонки, которая в детстве вместо манежа сидела в картонной коробке, открылся весь мир. Теплое море Турции и жаркая пустыня Египта казались ей чем-то невероятным. Однажды они даже слетали на выходные в Париж — о таком Мария раньше и мечтать не смела.
Как в детских фантазиях, она эффектно въехала в родной город на дорогой машине вместе с Андреем, чтобы познакомить его с семьёй. Вздернутая бровь Кати, увидевшей Машу с импозантным спутником, доставила ей тайное удовольствие. А вот реакция мамы и братьев огорчила. Оставшись с дочерью наедине, Люба прошептала:
— Тебе бы, дочка, поскорее с Андреем расстаться. Поверь моему чутью, не твой это человек. Сколько вы уже вместе? Скоро год, а он только сейчас соизволил до нас добраться. Несерьезно он к тебе относится. К тому же, как я понимаю, предложение делать не спешит.
Маша едва не вспылила, но где-то внутри соглашалась: мужчина, которого она считала женихом, так и не подтвердил этот статус. Родным он представился просто другом. Она искренне радовалась за Сережу, собиравшегося жениться на Людмиле, но промолчала, когда её спросили:
— А на твоей свадьбе когда погуляем?
Настроение испортилось окончательно из-за глупой истории с дворовой собакой. Старый пес поднял лапу на колесо Андреевой машины, и тот, заметив это по пути на улицу, изо всей силы пнул животное. Вася вспыхнул и едва не полез в драку. Лишь крик Маши остановил стычку, но праздник был испорчен.
Уезжала она от родных подавленной и растерянной. Всё пошло не так, как мечталось. И поступок Андрея не выходил из головы. «Неужели я так ослепла от любви, что не замечала в нём этой жестокости?» — спрашивала себя Маша, не находя ответа.
Спустя несколько месяцев отношения окончательно покатились вниз. Андрей всё чаще задерживался на работе, а дома придирался к мелочам. Остывший ужин мог вызвать длинную, холодную фразу:
— Ты совсем обо мне не думаешь.
Однажды утром, доедая приготовленный ею завтрак, он спокойно заявил:
— Знаешь, нам лучше пожить отдельно. Я сегодня на уикенд с партнерами уезжаю, а ты к воскресенью подыщи себе квартиру. Давай возьмем тайм-аут на месяц-другой, а там посмотрим, остались ли чувства.
Мария онемела. Она проводила его и осела на пол в прихожей, глядя в одну точку. В таком состоянии её нашла Светлана Васильевна, мать Андрея, открывшая дверь своим ключом. На лице у женщины играла торжествующая улыбка.
— Ты что, уже всё собрала? — деловито спросила она. — И учти: я прослежу, чтобы ты ничего лишнего из дома моего сына не вынесла.
В итоге после расставания Маша не получила ровным счётом ничего. Даже украшения, подаренные Андреем, ей пришлось оставить.
Светлана Васильевна внимательно следила, чтобы Мария не взяла с полки ничего из шкатулки, где та хранила украшения. Она даже потребовала, чтобы девушка сняла кулон и остальные драгоценности.
— Если ты думала поживиться за счёт моего сына, то сильно ошибалась. Не знаю и знать не хочу, куда ты сейчас пойдешь, но даже не мечтай что-то вынести из его квартиры.
Маше стало омерзительно находиться в этих стенах, где она так старательно наводила уют. Единственное, что позволила взять Светлана Васильевна, — телефон.
— Я же не зверь, — холодно заметила она. — Понимаю, современные девушки без смартфона как без рук. Да и модель у тебя уже не новая. Только учти: звонками моего сына не донимай.
В полной прострации Маша с небольшой сумкой одежды оказалась на улице. Возвращаться в мамину тесную квартиру, где скоро должен был появиться ребенок Сережи и Людмилы, она даже не рассматривала. О том, чтобы быстро снять жилье и сразу найти приличную работу, тоже не приходилось мечтать.
От нечего делать листая контакты в телефоне, Мария увидела номер Ирины Анатольевны и ухватилась за него, как за соломинку. С трудом сдерживая слезы, она кратко рассказала бывшей наставнице о своей беде. Её робкая надежда оправдалась: у Ирины Анатольевны нашлись и слова поддержки, и, главное, предложение.
— Вакансия есть, но аванс вряд ли дадут, — сразу предупредила она. — Ты на хорошем счету, но бюрократия у нас сильнее любых человеческих отношений.
Помолчала и добавила:
— Кстати, с жильем тоже кое-что можно придумать. Но это не телефонный разговор. Давай встретимся, всё объясню.
Ирина Анатольевна, спешившая по адресам, назначила встречу на улице:
— Времени у меня сегодня в обрез. Внук в школу пошёл, надо и заказы развезти, и его встретить. Так что разговаривать будем на ходу.
Маша перехватила одну из тяжелых сумок с продуктами и пристроилась рядом, внимательно слушая:
— У нас появилась новая подопечная, Полина Дмитриевна. Не такая уж старая, активная была, соцпомощью не пользовалась, пока не упала неудачно. Теперь почти прикована к постели, ей нужна сиделка с проживанием. Наши на такое мало кто соглашается. Да и дама с характером: все, кто соглашался, ей не подошли. Я ничего обещать не могу, но попробовать стоит. Ты девочка аккуратная, уважительная, трудяга — таких ещё поискать. Думаю, справишься. А если не срастётся, устроим тебя хотя бы в социальный хостел. Не шикуешь, конечно, но жить можно.
— Я бы и к себе позвала, да со свекровью и так еле уживаемся, — смущенно добавила она. — Ещё только повода ей не хватало.
— Ирина Анатольевна, вы и так для меня столько делаете, что мне неловко, — возразила Маша.
— Ерунда. Неудобно спать на потолке, а остальное — нормально, — отмахнулась та. — Чем больше думаю, тем больше уверена: ты Полине Дмитриевне подойдешь идеально. Сегодня вас познакомлю, а потом зайдем в контору, чтобы тебя официально оформили. Такой вариант устроит, или тебе сегодня куда-то надо?
Обрадованная светом в конце тоннеля, Маша поспешно заверила, что никуда не торопится, и с готовностью согласилась.
Маша уверила, что её всё устраивает, и она очень надеется понравиться пожилой женщине и получить хотя бы временный кров.
Ирина Анатольевна вошла в квартиру Полины Дмитриевны, быстро отчиталась о купленных продуктах и представила Машу:
— Полина Дмитриевна, знакомьтесь, это Мария. Раньше у нас работала, сейчас возвращается в соцслужбу. Девушка очень ответственная, правда. И самое главное — она может жить у вас и помогать по дому.
Полина Дмитриевна, полулежа на кровати, так пристально разглядывала Машу, что казалось, даже не слушает вступление Ирины Анатольевны. Потом спокойно сказала:
— Надеюсь, ты понимаешь, я не злобная помещица, которая будет гонять тебя в хвост и в гриву. Требований немного, но главное одно: никаких посторонних в мою квартиру. Это правило прошу не нарушать.
Маша заверила, что никого приводить не собирается, и робко спросила:
— Если я вам подхожу, можно я оставлю здесь сумку и съезжу оформить документы?
— Так у тебя все вещи в одной сумке? И сразу приступить можешь? — приподняла бровь женщина.
— Да, так вышло, — кивнула Маша. — Опыт работы есть, был только небольшой перерыв.
Полина Дмитриевна пожала плечами и первым делом поручила, что приготовить на ужин. Ирина Анатольевна оживилась:
— Вот и отлично. Полина Дмитриевна, не пожалеете, Мария у нас золото. Даром, что не сверкает.
Оформление заняло немного времени, и кроме этой квартиры, Марии дали еще пару адресов подопечных. Она порадовалась удачному началу новой жизни без Андрея и поспешила обратно — уже домой.
Полина Дмитриевна одобрила Машин ужин, без капризов, чего девушка тайно боялась. В конце попросила чаю и неожиданно сказала:
— Ты не стесняйся, ешь всё, что хочешь. И давай завтра пирог с яблоками испечём. Рецепт у меня такой, что во рту тает. Духовка простая, справишься. Тесто я и сама замешаю — почти как шарлотка, только с нюансами. Яблоки в холодильнике есть, я Ирину просила принести.
Маша удивилась, как быстро женщина к ней расположилась, и старалась оправдать доверие. Постепенно между ними наладилось теплое общение. Девушка начала изучать литературу по восстановлению после травм и, посоветовавшись с физиотерапевтом, которого порекомендовала Ирина Анатольевна, делала Полине Дмитриевне массаж и понемногу приучала её к упражнениям.
Та понимала, что без преодоления боли не обойтись, но рядом с внимательной сиделкой было легче. Маша то отвлекала разговорами, то буквально подставляла плечо, и небольшими шагами состояние Полины Дмитриевны улучшалось.
Однажды вечером, за чаем и ставшим уже привычным яблочным пирогом, Маша и не заметила, как рассказала Полине Дмитриевне почти всю историю своей недолгой жизни.
Полина Дмитриевна помолчала, потом сказала:
— Знаешь, это ещё хорошо, что Андрей с мамашей так рано показали свой характер. Ты кучу времени сэкономила, не влезая в эту семейку. Они бы из тебя душу вынули. Ты разве не видела, что уже превратилась в удобную экономку, с которой приятно и ночь провести, и поесть вкусно, и в чистую, уютную квартиру вернуться? Уверена, скоро твой бывший локти начнёт грызть, когда поймет, сколько всего ты на себе тянула, а теперь это придётся поручать другим. Только запомни: если он вздумает тебя возвращать, гони подальше. У предателей второго шанса быть не должно.
Маша вспыхнула: словно хозяйка вслух произнесла её тайные надежды. Как тысячи брошенных, она в глубине души ждала, что Андрей одумается и захочет вернуть всё назад. Полина Дмитриевна по её лицу всё поняла, но повторять наставления не стала: слишком хорошо знала, как трудно принимать советы в сердечных делах.
Дни шли своим чередом. Между сиделкой и подопечной не возникало ни ссор, ни недомолвок. Под руководством Маши Полина Дмитриевна сначала сделала несколько шагов по комнате, потом прошлась по квартире и вскоре уже выходила на улицу, опираясь на руку сиделки. В теплые вечера они гуляли, иногда почти молча, и им всё равно было легко рядом.
Когда хозяйка окрепла настолько, что формально в сиделке уже особо не нуждалась, Маша, волнуясь, заговорила:
— Полина Дмитриевна, я, наверное, вам уже только мешаю. Вы ведь поправились. Если нужно, я начну искать квартиру.
Та засмеялась:
— Ирина говорила, что ты именно так и скажешь, как только поставишь меня на ноги. Ходить-то я могу, но такую компаньонку отпускать не собираюсь. С тобой интересно, я не чувствую себя одинокой. Но и привязывать тебя к себе не стану. Зарплата у тебя небольшая, так что, раз я теперь меньше нуждаюсь в уходе, можешь искать другое дело. Только не хватайся за первую попавшуюся работу. И, по-хорошему, какие-нибудь корочки получить бы. Ты молодая, торопиться некуда.
Год пролетел незаметно. У Маши всё более-менее налаживалось, она по совету Полины Дмитриевны взялась за учёбу. И вдруг, во время разговора с мамой по телефону, услышала тревожное: местные врачи не могли понять, что с Любой, и отправили её на обследование в областную больницу. Нужно было ехать в город и где-то остановиться, потому что за один день все анализы сделать не получалось.
Полина Дмитриевна услышала, как Маша звонит в гостиницу, уточняя условия. Когда та положила трубку, спросила прямо:
— Кому номер ищешь?
— У мамы проблемы со здоровьем, — ответила Маша. — Всю жизнь за нас с братьями переживала, вот сердце и дало сбой. Нужны обследования, консультации на нормальном оборудовании.
Хозяйка снова удивила ее:
— Так, прекращай заниматься ерундой. Пусть твоя мама живёт здесь. И поддержка будет, и сама увидит, как ты устроилась, спокойнее станет. А то наверняка думает, что ты в какую-нибудь кабалу попала. Познакомимся, разберёмся, и гляди, одним поводом для волнений станет меньше.
Маша так и замерла, не зная, как выразить признательность. Она просто шагнула к Полине Дмитриевне и крепко обняла её.
Знакомство Любы с хозяйкой прошло на удивление гладко. Полина Дмитриевна встретила гостью тепло и радушно. Женщины разных поколений быстро нашли общий язык. Люба обошла всех врачей, и к радости дочери серьёзных проблем не нашли.
Уезжая, она от души поблагодарила Полину Дмитриевну:
— Спасибо, что так по-доброму к Маше относитесь. Это большая редкость!
Хозяйка обняла Любу в ответ и шепнула:
— Я сама рада, что Маша у меня появилась. Она чудесная девочка, квартира от неё посветлела и стала уютней. Спасибо тебе, Люба, что такую дочку вырастила.
— Да какие мои заслуги, — отмахнулась та. — Некогда было с детьми нянчиться, деньги зарабатывала. Видно, всё как надо сложилось.
Если раньше Люба переживала, что дочь в большом городе не карьеру сделала, а сиделкой работает, то теперь её ничто не тревожило. На вокзале, прощаясь с Машей, она сказала:
— Дочка, держись за Полину Дмитриевну. Именно о такой бабушке для своих детей я мечтала, да не судьба. Зато у тебя есть мудрая женщина, которая к тебе с душой. Цени это. Даже если личная жизнь появиться — не забывай её. Приходи в гости, поддерживай.
Маша кивнула:
— Согласна, это большая удача. А романов теперь никаких не надо. Слишком больно расставаться.
Она невольно выдала себя: иногда накатывала тоска по Андрею, и стыдно было за это чувство. В большом городе вероятность случайной встречи высока, и Маша её не избежала. С Андреем она столкнулась у дверей аптеки — он выходил, она заходила. Мужчина просиял:
— Машенька, солнышко! Только утром о тебе вспоминал. Видишь, как соскучился — в тот же день встретились. Иди покупай, что нужно, а я на улице подожду. Пообщаемся.
Встреча выбила из колеи. Девушка хотела мельком увидеть его — и убежать. Но в аптеке был один выход, и пришлось снова столкнуться с человеком, который вместе с матерью так её унизил. Андрей вел себя как ни в чём не бывало, сыпал комплиментами, а потом пожаловался:
— Представь, мама серьёзно заболела, по аптекам мотаюсь, работу забросил. Ты ж вроде в богадельне работала? Не подскажешь, как медсестру нанять — капельницы ставить, уход обеспечивать?
Маша искренне рассказала, куда обратиться и как выбрать специалиста, но он прервал:
— Да ладно, зачем тебя проблемами грузить. Не волнуйся, Машуня, сам разберусь. Если честно, просто повод ищу, чтобы с тобой подольше побыть.
продолжение