Первое воспоминание Маши из детства — высокие коричневые стенки картонной коробки, которая заменяла ей манеж. Девочка появилась на свет, когда мама, Люба, уже растила троих сыновей в крепкой семье и вдруг решила, что её настиг ранний климакс из-за бесконечного стресса. Страну лихорадило, а завод, где работала Люба, разорили приезжие управленцы.
Рабочие открыто звали дирекцию предателями и сволочами, но гнев народа просто игнорировали. Муж Любы, Константин — мастер на все руки, как и многие в те годы, — остался без дела. Он искал работу, а потом, отчаявшись, взялся возить людей на своей машине. Люба чуяла беду и уговаривала его выбрать другой путь, но Константин не послушал.
Однажды вечером он ушел — и пропал. Тело нашли через месяц, машина исчезла бесследно. Преступники оценили жизнь человека и счастье большой семьи в сто рублей — талонную сумму, которую покойный отец Любы когда-то дал зятю. Если бы не сыновья, женщина вряд ли пережила бы те времена.
Люба вышла замуж за одноклассника Костю сразу после школы, уже с первым ребенком на подходе, и каждый день с ним был для неё счастьем. Убитый муж оставался её единственной любовью. Она и сама хотела уйти за ним, но бросить мальчишек сиротами не могла.
Люба кормила сыновей досыта, а сама ела через силу — каждый кусок вызывал тошноту. Она не подозревала, что под сердцем растет новая жизнь. Головокружения списывала на голод и потерю аппетита. А потом её осенила страшная мысль. Сроки для прерывания беременности давно прошли, выбора не оставалось.
Так родилась Маша — худенькая, слабая, но с невероятной волей к жизни. Девочка росла, и на ней с братьями легли все домашние хлопоты. Мама любила их, но времени на нежности не хватало: она гнула спину на любых подработках. Никто не баловал Машу девичьими секретами — бабушек не было, дедушка жил далеко в другой области.
Старший брат Максим, когда Маша родилась, собирался в армию и подрабатывал разгрузкой вагонов с раздачей листовок. Средний, Сережа, учился в третьем классе, младший Вася — только пошёл в школу. Братья делились с сестрой игрушками, но одеждой помочь не могли: денег катастрофически не хватало.
На праздники Маша мечтала о новой игрушке, но в лучшем случае получала что-то полезное — колготки, карандаши, фломастеры или сумочку.
Чаще доставались вещи с чужого плеча. «Никогда не буду жить, как мама», — думала Маша, мучаясь от насмешек одноклассников.
— Я вырвусь из этой трясины, из этой нищеты! Зачем существовать там, где каждый твой шаг обсуждают, но никому до тебя дела нет?
Сглатывая слезы, она терла в большом тазу школьную форму — с рифленой горкой по краю. Злобная заводила класса толкнула её в грязь. Дома, к счастью, никого не было, и Маша дала волю чувствам.
Она снова вспоминала, как мерзкая Катька смеялась над ней.
— Хоть в луже помойся, замарашка наша, всё чище станешь. Когда я носила это платье, оно таким грязным не было.
Ответить Маше было нечего. Она бы ни за что не надела это проклятое платье, если бы знала, откуда оно взялось. Лишь по торжествующему, презрительному взгляду заносчивой Катьки девочка догадалась, как именно эта форма попала к ним в дом. В школе некогда благополучного рабочего поселка не водилось богачей, но даже на этом непритязательном фоне Маша выглядела беднее всех.
Со спортивной формой проблем почти не возникало: от старших братьев осталось несколько костюмов, хоть они и не слишком берегли свою одежду. Зато явно ношеные вещи с чужого плеча вызывали ухмылки и шепотки жестоких одноклассниц. Теперь оказалось, что самой злобной из них Маша почему-то должна быть еще и «благодарна». Она сомневалась, что Катя лично вручила платье её матери, но легче от этого не становилось. Мария старалась лишний раз не жаловаться братьям.
И не потому, что они бы не вмешались — как раз наоборот. Просто защищать младшую сестру они привыкли по принципу «кто сильнее, тот и прав», а это грозило большими неприятностями. Особенно теперь, когда снова отличилась все та же Катя, чей отец служил в милиции, а мать заведовала рынком.
Для этой семейки не составляло труда устроить серьезные проблемы самым близким Маше людям. Васю, который однажды заступился за сестру и даже не ударил обидчицу, а всего лишь оттащил вредную Катьку за ухо, сразу же поставили на учет в детскую комнату милиции. Как-то раз, когда Люба возвращалась домой, дорогу ей перегородила машина, из которой вышли родители одноклассницы.
Они ясно дали понять, что в следующий раз церемониться не станут: достаточно еще одного конфликта — и к ним придут органы опеки. Мать Кати, глядя на Любу, как на пустое место, холодным голосом произнесла:
— Не стоит обижать мою девочку. Если я разозлюсь, мало не покажется. Ты и так со своими отпрысками живешь на грани нищеты. По-человечески мне тебя, может, и жаль, но свою дочку я в обиду не дам.
— В любой момент, под самым благовидным предлогом защиты семьи и детства, я могу обратиться в соответствующие органы, и они, будь уверена, все решат правильно. У мужа там очень хорошие знакомые.
Люба смотрела на родителей одноклассницы дочери и с ужасом понимала, что этим людям действительно подвластны чужие судьбы в их городе. Точку в разговоре поставил Катин отец:
— Думаю, ты всё поняла, — спокойно сказал он, выпуская кольца едкого дыма прямо ей в лицо. — В нашем городе у меня есть все возможности отправить твоих отпрысков в детский дом. А старшим сыновьям устроить очень веселую жизнь. Средний, насколько знаю, осенью в армию идет, и по моей просьбе, могут отправить его куда-нибудь в точку погорячее. Хочешь?
Люба так резко замотала головой, что слова оказались лишними. Придя домой, она серьезно поговорила с единственной дочерью. Маша молча слушала сбивчивые мамины просьбы и только кивнула:
— Не волнуйся. Я не стану причиной проблем для наших мальчишек. Сама со всеми пакостями разберусь.
— Терпеть научусь, потому что не хочу, чтобы ты огорчалась и плакала.
Женщина обняла дочь, и они поплакали вместе, пока в квартиру не вернулись Вася со Сережей — мальчишки ходили по своим делам. Маша сдержала слово. Она больше не показывала вида, что её задевают издевательства, и никому из родных не жаловалась. Катя, не видя реакции жертвы, вроде даже притихла, но сегодня на неё снова нашло.
После раздумий Маша решила, что всему виной шоколадный батончик — тот самый, что рекламировали по телевизору как райское лакомство. Его подарил сосед по парте в благодарность: она подсказала ему ответы на контрольной, не спалившись перед учительницей. А влюбленная в парня Катька всё заметила и закатила новый спектакль с унижениями.
Конечно, она знала, что Маша не побежит стучать. Зарплаты мамы и Максима, который вкалывал на стройке, еле-еле хватало на еду и самое нужное, но теснота в квартире добивала всех. Люба с младшими ютились в крохотной комнате, перегороженной шкафом: одна половина — Васина, другая — их с Машей.
Максим со Сережей занимали комнату побольше, где стоял телевизор, так что о личном пространстве и мечтать не приходилось. Старший брат даже не мог наладить личную жизнь — времена переменились. Девушки теперь смотрели на деньги и квадратные метры, а не на характер. Максим уже развелся: неугомонная теща капала дочери на мозги, твердя о никчемности зятя. Снимать квартиру жене она отказалась наотрез. В итоге он плюнул, подал на развод и вернулся к матери.
Люба мучилась, что не может дать детям ничего, кроме любви. Даже на ласку сил и времени не хватало. Она видела, как нищета больше всего гнетет Машу — последний подарок покойного мужа. Но изменить было не в её власти.
Девочка завороженно смотрела на детей родственников, что приезжали летом в провинцию, и матери становилось не по себе за младшую дочь. Маша все четче представляла, как однажды подкатит к дому на роскошной новой машине — иномарке, как у отца Катьки или заносчивых близняшек, что навещали тетку. Она дала себе клятву: обязательно вырвется из поселка, где воздух пропитан топью и безнадегой. До последнего звонка осталось немного, и надежда на свободу крепла.
Маша ощущала, что её город превратился в ловушку для мышей, но без приманки, лишь с клейкой поверхностью. Пока ей приходилось вручную стирать платье, испорченное одноклассницей, и усердно готовиться к экзаменам, чтобы получить отличные оценки. Она надеялась, что аттестат с высокими результатами откроет перед ней возможность найти достойную работу в большом городе, хотя бы в областном центре — это уже стало бы для неё настоящим спасением.
Как же она удивилась, когда после выпускного сияющие братья с мамой вручили ей пачку денег — хватило и на билет в город мечты, и на первые недели обустройства.
Маша обнимала родных и ни капли не боялась нового этапа жизни. Наоборот, она о нём давно мечтала. После сонной духоты родного посёлка ритм большого города чуть не свалил её с ног. Она подала документы в несколько колледжей на заочку — трезво прикинув, что учиться и работать сразу будет непросто.
Жильё стало главной загвоздкой. Но закаленная трудностями, Мария не пугалась. Денег на пару месяцев хватало, и она верила: любая зарплата покроет аренду и остальное. А вот с работой пришлось поволноваться.
Маша готова была стартовать офис-менеджером — объявление обещало хорошие деньги. Но на собеседовании дошло до намека на пикантные услуги. Иллюзии растаяли, и она ушла: не для того рвалася из болота, чтобы утонуть в грязи.
После беготни по вакансиям устроилась продавцом книг. Работы не боялась, но жизнь не готовила к такой. Добропорядочные на вид клиенты тырили книги мимо кассы. Приходилось быть начеку. А когда недостачу раскидали на всех, Маша осталась в шоке: штраф сожрал зарплату.
Подумав, она уволилась и продолжила поиски, уже с учетом опыта. Домой о неудаче не писала — не хотела тревожить. Знала: примут с распростертыми объятиями, но стеснять родных не стала.
Случайность выручила: взяли соцработником. В автобусе Маша помогла женщине собрать рассыпавшиеся продукты из сумки. Та, поблагодарив, вдруг спросила:
— Слушай, а тебе работа не нужна?
Увидев сомнение, пояснила:
— Ничего мутного. Соцслужба. Старичкам поможешь: продукты принесешь, приберешься, помоешь им — по мелочам. Все по правилам, платят. Не сахар — вместо спасибо претензии летят. Зато дело благородное, слабым помогаешь. Денег много не жди, но стабильно. Если стараться, первую половину дня отработаешь — и подработка или отдых впереди.
Ирина Анатольевна, как представилась незнакомка, не пугала Машу. Других вариантов не было. Отсутствие специального образования простили: людей не хватало. Сначала Мария ходила с ней по адресам, осваивая, как ладить с пенсионерами. Платили скромно, но чаевые от подопечных она не брала. Во-первых, воспитание не позволяло. Во-вторых, коллеги предупреждали: это чревато большими проблемами.
Ещё в самом начале Ирина Анатольевна предупреждала:
— Вот однажды бабушка сунула мне пару рублей — мол, от чистого сердца, даже сдачу брать не стала, а потом напрочь забыла про свой «подарок». Такой скандал устроила, начальству нажаловалась — ужас. С тех пор я зареклась: никаких лишних денег от дедушек и бабушек, себе дороже. И разговоры по минимуму — заболтаешься, до ночи заказы развозить будешь, а потом все равно недовольные найдутся.
У Марии не было ни бабушек, ни дедушек, но к делу она отнеслась с душой. Старалась не превращать работу в формальность и для каждого находила доброе слово. Привыкнув к новому ритму, Маша грамотно выстроила день и даже устроилась подрабатывать в контору, нанимавшую людей для дегустаций. Хамство и глупый флирт клиентов приходилось терпеть, отвечая заученными вежливыми фразами. Зато домой можно было унести продукты и иногда угощать подопечных редкими вкусностями.
На одной из дегустаций Маша встретила будущего мужа. Андрей случайно задел тележкой наспех собранный стенд, и тот едва не рухнул вместе с ней. Девушка чудом устояла, но вместо извинений от администрации схлопотала крик.
— Ты что, совсем безрукая? — налетела на неё женщина из управляющего состава. — Нельзя побыстрее бардак убирать? Тут покупатели ходят, а ты все перегородила!
«Хозяйка зала» продолжала орать про ущерб, и мужчина не выдержал:
— Давайте без истерик. В ситуации виноват и я тоже. Хотя, по-моему, ничего страшного не произошло. Если так уж важно, я готов компенсировать ваш «ущерб», — он подчеркнул слово, глядя на пятна паштета на полу.
В тот момент у Маши екнуло сердце. В большом городе ей отчаянно не хватало чувства надежного мужского плеча, к которому привыкла дома, рядом с братьями. Она не злоупотребляла их защитой, но знала: за её спиной стена.
Незнакомец представился Андреем и предложил встретиться после смены. Маша легко согласилась. Закрутился роман, и она летала от счастья: казалось, спаслась от одиночества. Но ошиблась. Андрей стал постепенно вытеснять из её жизни всё лишнее.
Сначала настоял, чтобы она переехала к нему: зачем тратиться на съемную квартиру, если без неё его дом пуст. Потом уговорил бросить учёбу:
— Милая, мне не нравится, что ты всё время где-то пропадаешь. Я с ума схожу от ревности. Разве можно так меня мучить?
Маша, как ей казалось, делала всё ради любви. К тому же сбылась мечта: о нищете можно было забыть. Андрей хорошо зарабатывал, и для девчонки, выросшей в тесной бедной квартире, это казалось почти чудом.
продолжение следует
Рекомендую👇👇👇