первая часть
Маша снова залилась краской и мысленно обругала себя: «Что за ерунда? Он подумает, что я ненормальная — вечно краснею и смущаюсь».
— Ну, пока твоя пицца не готова, пойдём есть настоящую итальянскую, — улыбнулся Степан, заметив её замешательство.
Они зашли в уютную пиццерию и заказали по огромной пицце. Маша только тут сообразила, что будет неловко есть при нём — пицца всегда норовит измазаться. Степан словно опять угадал её мысли:
— Надеюсь, ты не засмеёшься, если я буду есть руками и перепачкаюсь соусом или сыром?
— Конечно, не буду, — ответила Маша. — Только ты тоже не смейся надо мной.
— Я? Нет, конечно, — он наклонился ближе и тихо добавил: — Понимаю, можно есть ножом с вилкой, но руками гораздо вкуснее и аппетитнее. Согласись. Терпеть не могу всякие понты — предпочитаю оставаться собой.
Маша внутренне ахнула: «Он опять попал в точку!» Она всё больше восхищалась этим человеком и его принципами. В наше время встретить кого-то настолько честного и открытого — большая редкость.
Пицца оказалась гигантской. Они набросились на неё руками, болтая и посмеиваясь. После обеда решили пройтись по соседнему парку, а потом Степан довёз Машу домой. За весь день он ни разу не перешёл границу: не обнял, не поцеловал. Маша не знала, радоваться этому или расстраиваться.
«Надо Карину спросить, она в таких делах опытнее». Распрощавшись у подъезда и договорившись созвониться, Маша сразу набрала подругу:
— Кариш, ты дома? Можно к тебе на десять минут забежать?
— Конечно, забегай. Ставлю чайник.
Карина обожала чай: у неё была целая коллекция сортов на все случаи жизни. Увидев возбуждённую подругу, она усмехнулась:
— Так, тебе точно мелиссу заварить надо.
— Карин, нужен твой совет, — выпалила Маша. — Если парень на свидании не оказывает знаков внимания, это как понимать? В смысле, он меня ни разу не обнял, не поцеловал при расставании. Нормально ли это? Может, я ему не нравлюсь?
— Думаю, он просто не хочет тебя спугнуть, — ответила Карина. — Представь наоборот: сразу лапает, лезет целоваться. Захочешь ещё раз с ним встретиться? Вряд ли. Вот и ответ на твой вопрос.
— Знаешь, что ещё странно? — продолжила Маша. — Он как будто читает мои мысли. Подумала — а он вслух и говорит.
— Так бывает, — пожала плечами Карина. — Он старше, опытнее, угадывает заранее. Тебя это пугает?
— Нет, просто удивляет. У меня такого никогда не было.
— Машунь, конечно, не было, — рассмеялась подруга. — Какой у тебя опыт? Виталик из девятого класса да Серёжа из десятого, оба ровесники. Сравнивать не с чем.
— Ну, может быть, — Маша опустила голову.
— Что ещё беспокоит?
— Папе он не нравится, — вздохнула Маша.
— С этим посложнее, — посерьёзнела Карина. — А что говорит Роман Андреевич?
— Что Степан неискренний. Говорит красивые, правильные слова, но как заученные фразы, сам в них не верит.
— А мне так не кажется, — упрямо сказала Маша.
— Тут я ничего точно сказать не могу, — вздохнула Карина. — Я его живьём не видела. Но сердце отца, как правило, не врёт. Тем более твой папа — мужик мудрый, просто так к человеку цепляться не станет.
— Давай все вместе погуляем как-нибудь, — предложила Маша. — Ты с Тёмой, я со Степаном. Посмотришь сама, что он за человек. Как думаешь, он согласится?
— Узнай прямо сейчас, — поддержала идея Карина.
Не дав себе времени на сомнения, Маша тут же набрала Степана.
— Привет ещё раз. Какие планы на пятницу вечером?
— Пока никаких, — ответил он. — Есть идеи?
— Есть. Подруга приглашает нас к себе в гости. Пойдём?
— С удовольствием. У твоей подруги кавалер есть? — после паузы уточнил Степан.
— Есть. А что?
— Не люблю одиноких подруг своей девушки, — спокойно сказал он. — Иногда ведут себя… странно.
— Всё в порядке. И кавалер есть, и подруга у меня адекватная, даже когда одна. Не переживай.
— Тогда отлично. Обязательно пойдём.
— Хорошо, до пятницы.
— До связи, Машенька, — сказал Степан и отключился.
— Он согласен, — радостно сообщила Маша.
— Подожди, — прищурилась Карина. — А это что за «кавалер» с моей стороны?
— Он просто сказал, что не любит одиноких подруг своей девушки, — пояснила Маша. — Типа бывают неадекватные.
— Значит, опыт уже был, — усмехнулась Карина. — Ладно, что будем делать в пятницу? Устроим тематическую вечеринку?
— Понятия не имею, — призналась Маша. — В этом я не сильна, полностью полагаюсь на тебя.
— Разберёмся, — махнула рукой подруга. — Но ты главное заметила? «Моей девушки». То есть он уже так тебя для себя определил. Так что зря накручиваешь себя, просто не всё сразу.
— Очень надеюсь, — улыбнулась Маша.
В пятницу Маша со Степаном пришли к Карине. Артёма ещё не было — задерживался на работе. Степан пришёл не с пустыми руками: бутылка вина, фрукты, коробка конфет. Карина оценивала людей быстро, и этот жест сразу добавил ему очков в её глазах. Она одобрительно взглянула на Машу: мол, неплохой экземпляр.
Когда Артём наконец пришёл, стол уже ждал гостей. Оставалось только открыть вино. Сначала всё шло замечательно: разговоры, шутки, планы на будущее. Потом Карина предложила поиграть в настольную экономическую игру. Все согласились.
Маша не любила настольные игры, но отказать не могла — троим хотелось играть. Суть была простая: пары развивают свой бизнес, покупают, продают, считают прибыль.
В какой-то момент Степан откровенно смухлевал. Артём это заметил и попытался аккуратно указать на обман. Но Степан, к удивлению девушек, стал всё отрицать, да ещё и перешёл в нападение — начал цепляться к Тёме, обвинять его в предвзятости.
Ситуация накалилась так, что Степан резко вскочил:
— Всё, я ухожу.
Маша растерянно посмотрела на Карину, надеясь на подсказку, но та была настолько ошарашена поведением гостя, что не сразу нашла слова.
Степан повернулся к Маше:
— Ты со мной?
— Да, конечно, мне тоже пора, — автоматически ответила она.
Он сухо попрощался с хозяевами и вышел. Маша, уже в коридоре, украдкой посмотрела на подругу, ожидая хоть какого-то комментария.
Карина наконец собралась:
— Машка, ты знаешь, как я тебя люблю. Ты у меня одна-единственная подруга. Но, прости, тут я на стороне твоего папы.
— В каком смысле? — насторожилась Маша.
— Что-то с твоим Степаном не так. Нормальные люди так себя не ведут.
— Хочешь сказать, он ненормальный? — обиделась Маша.
— Я хочу сказать, что он странный, — спокойно ответила Карина. — И тебе правда стоит быть с ним осторожнее.
— Ага, и до старости сидеть в девках, — вспыхнула Маша. — Вас с папой послушать — вокруг одни проходимцы.
— То есть ты и правда не считаешь его поведение странным?
— Нет, — упрямо сказала Маша. — В любой игре все хотят выиграть, как умеют.
— Да, но даже в игре важно оставаться человеком. Особенно в игре, — тихо сказала Карина.
— Ладно, я пойду. Меня Стёпа ждёт. Пока.
Маша развернулась и вышла, а Карина долго стояла в дверях, глядя ей вслед и чувствуя неприятный холодок в груди.
— Ну и как с ней сейчас разговаривать? — спросил Артём, когда дверь за Машей захлопнулась.
— Никак, бесполезно, — вздохнула Карина. — Она сейчас тебя и меня не слышит.
Артём тоже высказался насчёт Степана:
— Слушай, а Машка давно его знает?
— Да где там, пару дней всего, — покачала головой Карина.
— Пусть поосторожнее будет. Мутный он какой-то.
— Ага, ей сейчас твои предостережения очень «помогут», — горько усмехнулась Карина. — Ты же видишь, она влюбилась — и всё, ослепла и оглохла.
— Главное, чтобы потом не было поздно и больно, — тихо заметил Артём.
На следующий день Карина сама позвонила Маше — хотелось понять, чем закончился вечер.
— Всё отлично, — бодро отрапортовала Маша. — Погуляли, Стёпочка проводил меня домой. Сейчас скажешь, что он ненормальный и мне нельзя с ним одной по вечерам ходить?
— Ой, Маш, ты чего? — мягко произнесла Карина. — Я когда-нибудь давала повод думать, что хочу тебе зла? Мы же с тобой сто лет дружим. Кто, кроме настоящего друга, может честно сказать, что видит со стороны?
— Карина, и что ты там видишь? Что Артёму «показалось»? — голос Маши стал холоднее. — Я вчера поговорила со Степаном насчёт игры. Он дал честное слово, что не мухлевал. И я ему верю. Разговор окончен.
Маша оборвала звонок.
Карина тяжело выдохнула, положила телефон на стол и подумала, что за подругой теперь надо приглядывать особенно внимательно. С таким кавалером можно ожидать чего угодно.
Шло время. Маша поступила в университет, сдала первую сессию. Степан занимал всё больше места в её жизни: встречи, звонки, ночёвки. Подруга незаметно отошла на второй план, как и многие другие важные раньше вещи. Лишь отец по-прежнему оставался значимой частью её мира.
Маша и Степан давно переступили грань дружбы, и девушка всё чаще оставалась у него ночевать, несмотря на явное недовольство Романа Андреевича. Так прошёл год.
Под конец первого курса Степан сделал Маше предложение по‑своему:
— Машка, давай съедемся. Сколько можно прятаться?
Слова были желанными, но не в той форме, о которой мечтала Маша. Она представляла себе другое — кольцо, свадьбу, официальное «муж и жена». Но Степан явно не спешил с ЗАГСом.
— Зачем сейчас расписываться? — рассуждал он. — Нам и так хорошо. Штамп в паспорте на мои чувства никак не влияет.
Маша верила и повторяла это всем вокруг. Больше всех возмущался отец.
— Машенька, это неправильно, — говорил он. — У нас есть деньги на свадьбу, если дело в этом. Почему Степан против?
— Пап, он не против, — упрямо возражала Маша. — Это я пока не хочу.
— Почему? — не отступал Роман Андреевич. — Ты его не любишь?
— Очень люблю.
— Тогда что тебя останавливает?
— Я сама не понимаю, — призналась она. — Мне кажется, нам рано жениться. Надо пожить вместе, понять, насколько мы подходим друг другу. Пожалуйста, не дави на меня. Я хочу подождать со свадьбой.
— Ладно, — тяжело сказал отец. — Пусть тогда вещи к нам перевозит. Посмотрим поближе, что он за фрукт.
Карина тоже не понимала, что мешает им узаконить отношения, и осторожно подталкивала Машу к разговору о свадьбе. Но всякий раз видела, как та закрывается, и решила не усугублять: ещё одной ссоры из‑за Степана она не выдержит.
Через пару дней Степан перевёз свои вещи в Машин дом. Отношения с Романом Андреевичем были натянутыми: он молчал, но каждый его взгляд говорил громче слов — такая форма «гражданской» семьи ему не по душе.
Начался второй курс. И именно в самом его начале случилась беда.
Романа Андреевича не стало.
Для Маши это был не просто удар — почва ушла из‑под ног. Степан помог оформить ей больничный, и две недели она почти не выходила из дома. Карина поддерживала подругу, как могла, но понимала: потерять такого отца — значит потерять сразу и родного человека, и друга, и опору.
продолжение