Дарья Десса. Роман "Африканский корпус"
Глава 100
Как только они вышли из модуля, и дверь за ними захлопнулась, Лера, щурясь от яркого африканского солнца, тронула Рафаэля за рукав легкой ветровки. В её голосе звучала неподдельная тревога и то самое сострадание, которое он так в ней ценил:
– Милый, пошли посмотрим раненых. Может, хоть чем-то поможем? Ну, немного, час всего?
Мог бы Рафаэль ей отказать? У него была куча причин: усталость после операций, жара, негласные правила, запрещающие таскать «своих» по медицинским отсекам без нужды. Мог бы, только не в этой жизни. Глядя в эти встревоженные глаза, он понял, что не откажет ей никогда и ни в чем.
– Лера, – мягко, но твердо остановил военврач порыв невесты, – спокойно. Понимаешь, мы можем пройти только на склад. В реанимацию и послеоперационную палату сейчас идти нежелательно, там продолжается работа, нужна полная стерильность. Пошли на склад, проведаем девушек.
Он быстро огляделся по сторонам: площадка перед жилыми модулями была пустынна, только марево горячего воздуха дрожало над бетонными дорожками и утоптанной землей, да где-то вдалеке угрюмо гудел мощный генератор. Убедившись, что за ними никто не наблюдает из окон, Рафаэль шагнул к Лере, притянул её к себе и быстро, но с той особенной нежностью, которая бывает только у молодых влюблённых, поцеловал в губы. Она ответила, на мгновение прильнув к нему, забыв про жару и усталость. Отстранившись спустя какое-то время, Креспо улыбнулся и надел на неё свою любимую панаму с широкими полями, которую носил сам, спасаясь от палящего светила.
Они медленно пошли по дорожке, и Лера, слизнув с губ капельку пота, засмеялась:
– У тебя губы соленые...
– У тебя тоже, – Рафаэль сжал её ладонь. – Это нормально, здесь мы все соленые насквозь. Вот через неделю, смотри, обгоришь, и станешь, как мулатка, – он подмигнул, – отец в аэропорту не узнает, мимо пройдет. А нарядим тебя в настоящие одежды туарегов, синий плащ накинем. Вот фурор будет, когда ты к отцу в офис в Питере в таком виде заявишься. Представляешь лица охраны?
– Да уж, – Лера представила эту картину и рассмеялась, – попадают точно. Даже дресс-код начальник охраны не сможет определить – то ли туристка, то ли посол из другой галактики.
Так, перешучиваясь и пиная мелкие камешки, устилавшие путь, они дошли до склада.
Сейчас в смене была Розалин, Марина Новикова и одна из новых местных девушек, имени которой Рафаэль пока не запомнил. Они сидели на пластиковых ящиках в тени навеса. Марина что-то медленно, по слогам рассказывала, активно жестикулируя. Две другие её внимательно слушала. Розалин иногда переспрашивала, наклоняя голову и хмуря гладкий лоб. Она знала русский пока еще очень слабо, но упорно старалась его выучить. Увидев Рафаэля с Валерией, местные инстинктивно вскочили, словно нашкодившие школьницы.
– Да вы что? – Рафаэль широко улыбнулся, жестом призывая их садиться обратно, и сам опустился на ближайший ящик, усадив Леру рядом. – Чего вскочили? – он ладонью показал вниз, подтверждая свои слова, мол, приземляйтесь, всё нормально.
Доктор Новикова, поправив выбившуюся из-под шапочки прядь волос, пояснила:
– Да вот, говорим тут с Розалин, термины медицинские учим. Очень хочет подтянуть русский, для работы чтобы легче было.
Розалин, поняв, что говорят о ней, благодарно заулыбалась, сверкнув белыми зубами, и закивала.
– Марина, а как зовут новую девушку, которая хочет стать санитаркой? – спросил Рафаэль, кивая в сторону хрупкой молчаливой африканки.
– Амината, – ответила та сама, догадавшись по жестам и взглядам, о ком речь.
Сначала Рафаэль никак не мог понять такого пристального внимания со стороны местных девушек к Лере. Они смотрели на неё с каким-то благоговейным любопытством, разглядывая её, как диковинный экспонат в кунсткамере: волосы, лицо, руки, тело, ноги… Потом до него дошло. Молодых африканок, родившихся и выросших здесь, под этим безжалостным солнцем, просто смущала и поражала необычная, почти фарфоровая белая кожа россиянок. Медицинский халат, хаки или рабочий комбинезон – это было привычно, потому что униформа. Но белая, не тронутая загаром кожа здесь, в самом сердце Африки? Для них это было что-то за гранью реальности, как если бы перед ними стоял инопланетянин.
Они немного пообщались с Розалин, Рафаэль, насколько позволяло знание французского, переводил Лерины простые фразы про работу и жару. Амината при этом очень внимательно слушала их разговор, ловя не столько слова, сколько интонации, улыбки, жесты.
Марина, взглянув на часы, сказала:
– Рафаэль, ты когда заступаешь? Иди отдохни. Скоро ночная, выгоришь тут с нами.
– Хорошо, и правда, надо немного отдохнуть, – согласился он, чувствуя, как жара действительно начинает давить на виски. – Лера, идем? – он поднялся и подал невесте руку.
– Девчонки, пока! – она помахала им рукой, и они вышли из-под навеса склада обратно на солнцепек.
Уже когда почти подошли к жилому модулю, Лера задумчиво произнесла:
– Рафаэль, а они такие... самобытные, знаешь? Красивые очень. Амината особенно, у нее глаза огромные, как у газели.
– Да, это есть, – согласился Рафаэль, поправляя на ней панаму, чтобы та закрывала шею. – Ты бы видела женщин туарегов, настоящих, из пустыни.
– В смысле? – Лера удивленно подняла бровь. – Еще красивее, что ли?
– Ага, – кивнул он. – Очень суровые красавицы. Очень высокие, статные.
– И как же? Выше тебя? – недоверчиво спросила Лера.
– Да, представь себе, бывает и на полголовы выше, – усмехнулся Рафаэль.
– Ого! – только и выдохнула она. – Прямо готовая сборная по баскетболу.
– Боюсь, они даже представления не имеют, что это такое. Знаешь, мы тут с Надей недалеко от их стоянки работали, прививки детям делали. Не успели до конца завершить программу. Начался прорыв боевиков из-за границы, и нас на вертолете срочно эвакуировали. А туареги, представляешь, сами вышли с оружием этим бандюкам навстречу. Встали стеной на пути.
– Рафаэль, так тут что, война кругом? – Лера остановилась и испуганно посмотрела на него.
– Да как сказать, – он покосился на невесту, раздумывая, поймет ли она его горькую иронию. – Стреляют...
– Как, кто стреляет? – не поняла она.
– Если коротко, то так: страна очень бедная, потому что очень богатая, – начал он издалека. – Сейчас объясню. Понимаешь, здесь много полезных ископаемых: золото, уран, олово, титан. Целая таблица Менделеева под ногами. Только десятилетиями руками местных жителей за копейки всё это добывалось и продавалось жадным французам, а те вывозили за границу и продавали втридорога. В саму страну ничего не вкладывали. Вообще никогда. Потому что любой колонизатор, какие бы гуманистические цели не провозглашал, он, по сути, спекулянт: тут взял, там продал. Ему на развитие страны, делающей его богатым, наплевать. И на людей, соответственно, тоже. Потому социальная система здесь отсталая. Образование – на уровне трех-четырех классов, выше – только для детей богатых. В медицину – вообще ноль инвестиций. Смертность... – тут он запнулся, подбирая слова. – До ста тринадцати детей на тысячу.
– Сколько? – ошарашенно переспросила Лера. – Это как вообще?
– Сто тринадцать, – повторил Рафаэль. – Официальные цифры такие. А в реальности, по деревням, никто точных данных не знает, но думаю, еще выше. Вот и не хотят теперь бывшие хозяева, крупные корпорации, эту халяву просто так отдавать. Вот и лезут сюда, нанимают бандитов с оружием. А местные племена уже не хотят отдавать свои земли и свою жизнь. Знаешь, Лера, я бы это назвал так: Африка начинает потихоньку просыпаться и уважать себя. И нас, кстати, здесь уважают.
– Ты говорил, здесь полиции практически нет? – спросила Лера. – Как же они законы соблюдают, если все стреляют?
– А очень просто. Здесь есть один негласный закон, который соблюдают все, даже самые отмороженные бандиты, – Рафаэль понизил голос, хотя вокруг никого не было. – Какой? Русских врачей трогать нельзя. Никому.
– И они его придерживаются? – недоверчиво спросила Лера. – Но почему?
– Не то чтобы на сто процентов, поскольку встречаются отдельные умалишённые. Понимаешь, всем тут рулят местные администрации, старейшины, вожди. Мы между собой называем их «царьками». Так вот, и этот царек, и его дети, и его жены – они тоже могут болеть. И болеют. И к кому они идут за помощью, когда местная знахарка не помогает? К русским врачам. К Наде, ко мне, к коллегам. Поэтому им лишние проблемы с нами не нужны. И любому, кто на русского врача полезет с оружием или с плохим намерением, они, не задумываясь, пятки в костре подпалят. Или просто пристрелят.
– Ты шутишь? – Лера остановилась как вкопанная. – Дикость какая-то.
Рафаэль помолчал, глядя куда-то вдаль, на желто-зеленую линию горизонта.
– Нет, милая. Не шучу. Это реальность. Поэтому, кстати, Надя часто в Бамако ездит просто на машине одна. И меня забирала с грузом оборудования. На машине у нас нарисован красный крест. Это здесь круче любой брони работает. Честное слово.
Они подошли к модулю. Лера, перешагнув порог и вдохнув сухой кондиционированный воздух, блаженно выдохнула:
– Какой кайф! Прохлада после этой звенящей жары! Дорогой, тебе правда надо отдохнуть, потом же на смену.
Лера говорила это, не сводя глаз с любимого, разглядывая его усталое, покрытое тонкой пленкой пота лицо.
– Ага, на смену, – Рафаэль стянул через голову легкую футболку, уже насквозь мокрую. – Вот сейчас сполоснемся быстренько и отдохнем, перед сменой...
Он шагнул к ней, сильно обнял, прижимая к себе, и стал целовать. Сперва осторожно, пробуя на вкус, а потом все жаднее, забывая про усталость и духоту.
***
Потом, конечно, искупались. Отдохнул ли Раф? Наверное. Но сладостное чувство нахождения рядом с любимой женщиной, которая сейчас тихо посапывала на постели, заменило любые периоды сна. Времени еще оставался целый час. Можно просто полежать, глядя в потолок, и ни о чем не думать. Имеет право. Мысли медленно, как тягучий местный мед, ползли в никуда, растворяясь в приятной полудреме...
Тихо, но настойчиво звякнул будильник, оставленный на тумбочке. Пора менять Николая.
Рафаэль постарался встать как можно тише, осторожно убирая руку, на которой покоилась Лерина голова. Не получилось. Девушка мгновенно вскинулась, глядя на него спросонья чуть испуганно, и хрипловатым ото сна голосом спросила:
– Милый, ты на смену?
– Да, солнышко, – он наклонился и поцеловал ее в лоб. – На четыре часа надо уйти. Ты тоже вставай, скоро обед.
– Рафаэль, а что мне делать? – Лера приподнялась на локте, откидывая с лица растрепавшиеся волосы. – Я сидеть здесь и киснуть не хочу.
– Поговори с Надей, – посоветовал он, одеваясь. – Она тебе очень много расскажет о местных обычаях и вообще обо всем. Она же почётный туарег, не забывай, – испанец широко улыбнулся. – Ну и, если хочешь, поможешь ей по хозяйству или с бумагами. А я потом сменюсь, там и ужин будет.
Рафаэль вздохнул.
– Правда, опять собачья вахта попадает.
– Что? – Лера удивленно моргнула, еще не до конца проснувшись. – Какая собака? Ты про собак?
– Милая, собачья вахта, – пояснил он с усмешкой, – это время дежурства с двух ночи до шести утра, когда спать хочется невыносимо, просто сил нет. Но, может быть, это последние смены у тяжелых. Их должны перевезти в Бамако, в нормальный госпиталь, там и условия лучше, и персонала больше.
– Я поняла, – Лера окончательно проснулась и села на кровати. – А где сейчас Надя?
– По времени, она сменилась часа четыре назад, – прикинул Рафаэль, застегивая часы на руке. – Точно не спит, она обычно днем читает или возится с документацией. Пошли, я тебя к ней провожу и сразу пойду в реанимацию.
– Мне нужно пару минут, – Лера вскочила и, не давая Креспо возможности насладиться красивым зрелищем, принялась одеваться.