— Вы что, оглохли? Я сказал — вон! Чтобы духу вашего здесь не было! — голос Валерия сорвался на визгливую ноту, от которой обычно вянут уши у продавцов-консультантов, но сейчас в зале было пусто.
***
Валерий Викторович, владелец бутика мужской одежды «Император», нервно одернул манжеты безупречно белой рубашки. Его магазин, расположенный в самом центре провинциального, но гордого города N, переживал не лучшие времена. Аренда душила, поставщики из Италии (на самом деле из хорошего Китая, но тс-с!) задерживали груз, а тут еще этот... посетитель.
Старик, стоявший у порога, выглядел как ожившая иллюстрация к статье о социальном дне. Потертая брезентовая куртка, перемазанная то ли глиной, то ли мазутом, резиновые сапоги и кепка, надвинутая на глаза. От него пахло тиной и старым гаражом.
— Сынок, мне бы водички... — прохрипел дед, опираясь на дверной косяк. Вид у него был действительно неважный: лицо серое, губы сухие. — В горле пересохло, сил нет.
Валерий брезгливо сморщил нос. Только что уборщица тетя Нина натерла плитку до зеркального блеска, а этот субъект уже успел наследить кусками грязи.
— Какая водичка? Здесь элитный бутик, а не ночлежка! — Валерий вышел из-за стойки, стараясь не приближаться слишком близко, чтобы амбре не впиталось в его дорогой костюм. — Вон отсюда! Там за углом колонка есть, или в «Пятерочку» иди, там кулер. А здесь люди приличные ходят!
Из подсобки выглянула тетя Нина, вытирая руки о цветастый передник. Женщина она была простая, корпулентная и обладала житейской мудростью, накопленной за три развода и двадцать лет работы в торговле.
— Валерка, ну ты чего взбеленился? — прогудела она басом. — Налей деду воды, убудет с тебя, что ли? Кулер же полный стоит. Человек еле на ногах держится.
— Нина Ивановна, не лезьте не в свое дело! — огрызнулся Валерий. — Сегодня я ему воды налью, завтра он тут спать ляжет, а послезавтра вши по кашемировым пальто маршировать будут! Имидж — это всё. Выгоняйте его, мне сейчас важного клиента встречать надо, с минуты на минуту проверка из банка может нагрянуть.
Старик посмотрел на Валерия странным, очень цепким взглядом. В его выцветших глазах не было просительной жалости, скорее — удивленное разочарование. Он медленно выпрямился, насколько позволяла спина, и тихо сказал:
— Зря ты так. Вода — она ведь общая, божья. Ну, бывай, «император».
Он развернулся и, шаркая тяжелыми сапогами, вышел на улицу.
— Ну и злыдень ты, Валерка, — покачала головой тетя Нина, берясь за швабру. — Не плюй в колодец, пригодится воды напиться. Народная мудрость, между прочим.
— У меня водопровод, Нина Ивановна. Работайте!
Едва за стариком закрылась дверь, как колокольчик звякнул снова. В магазин вплыла дама неопределенного возраста в шляпе, напоминающей гнездо экзотической птицы. Это была Изольда Карловна, местная городская сумасшедшая с деньгами, которая покупала галстуки-бабочки для своего кота.
— Валерий! — воскликнула она трагическим шепотом. — Мне срочно нужен шейный платок цвета... знаете, такого цвета, как увядающая надежда в предрассветный час. Мой Арчибальд сегодня в меланхолии.
Валерий натянул профессиональную улыбку, пытаясь скрыть раздражение.
— Разумеется, Изольда Карловна. У нас есть прекрасный пепельно-лиловый шелк.
Пока он обслуживал даму, пытаясь не слушать ее монолог о тонкой душевной организации котов, его взгляд то и дело падал на витрину.
Примерно через сорок минут к тротуару прямо напротив входа бесшумно подкатил массивный черный внедорожник «Мерседес» с "блатными" номерами. Валерий замер с платком в руках. В их городе такие машины были наперечет. Это либо мэр, либо бандиты, либо...
Водитель, молодой парень в строгом костюме, выскочил и распахнул заднюю дверь. Из нее уверенно вышел мужчина. На нем были дорогие джинсы и темно-синий пиджак, явно сшитый на заказ. Но лицо... Валерий почувствовал, как желудок делает неприятное сальто.
Это был тот самый «бомж». Только умытый, причесанный и переодевшийся. Но глаза — эти цепкие, колючие серые глаза — были теми же самыми.
— О боже, — выдохнул Валерий.
— Что такое? — Изольда Карловна проследила за его взглядом. — О, какой фактурный мужчина! Как скала! Ему бы пошел шарф цвета бушующего океана.
Мужчина вошел в магазин. Теперь он не шаркал, а шагал властно, по-хозяйски. За ним семенил водитель с кожаной папкой.
Валерий инстинктивно вжался в стойку.
— Добрый... добрый день. Вы... что-то присмотрели?
Бывший «старик» усмехнулся, оглядывая помещение.
— Присмотрел. Да вот думаю, не слишком ли тут душно. Аура, знаешь ли, гниловатая.
Тетя Нина, выглянувшая на шум, уронила швабру. Грохот в тишине прозвучал оглушительно.
— Батюшки, — прошептала она. — Это ж Воронов! Тот самый, что «Галактику» держит!
Михаил Петрович Воронов. Владелец крупнейшей сети торговых центров в области. Легенда местного бизнеса, человек жесткий, но справедливый. Говорили, что он терпеть не может пафос и часто проверяет свои владения инкогнито.
— Воды не предложишь? — спокойно спросил Воронов, подходя к прилавку. — Или опять в «Пятерочку» пошлешь?
— Я... я не узнал... Вы были в таком виде... — заблеял Валерий, чувствуя, как по спине течет холодный пот. — Понимаете, у нас инструкции... фейс-контроль...
— Фейс-контроль, значит, — кивнул Воронов. — А человеческий контроль у тебя есть? Машина у меня сломалась на трассе, колесо менял, извозился. Пешком три километра шел, горло перехватило. Думал, зайду в приличное место, к людям. А зашел к... манекену.
Он щелкнул пальцами, и водитель положил на прилавок папку.
— Открой. Почитай.
Валерий дрожащими руками открыл папку. Буквы плясали перед глазами, но суть он уловил быстро. Договор переуступки долга. Банк, которому Валерий был должен огромную сумму за ремонт и закупку товара, продал его долг инвестиционной компании «Ворон».
— По закону, — голос Воронова звучал сухо, как приговор, — я имею право потребовать досрочного погашения, так как были нарушены условия страхования залогового имущества. Твой магазин, Валерий Викторович, теперь фактически мой. И я планирую открыть здесь чебуречную. Народу нужнее.
Изольда Карловна ахнула:
— Чебуречную?! Но где же Арчибальд будет одеваться? Это возмутительно, но... какой поворот! Драма!
Валерий почувствовал, как ноги становятся ватными. Это был конец. Полный крах. Он столько сил вложил в этот «Император», в этот чертов мрамор на полу.
— Михаил Петрович, — взмолился он. — Дайте шанс! Я всё исправлю! Я... я не знал!
— А если бы знал, что я богатый, налил бы? — прищурился Воронов. — В этом и проблема, парень. Ты людей на сорта делишь. Сорт первый, сорт второй, брак...
Он вдруг замолчал. Его взгляд упал на старую фотографию в простой деревянной рамке, которая стояла в глубине полки, за кассой. На черно-белом снимке смеялась молодая женщина с копной светлых волос, держащая на руках маленького мальчика.
Воронов побледнел. Он протянул руку и, не спрашивая разрешения, взял рамку.
— Откуда это у тебя? — голос его изменился, стальные нотки исчезли, появилась хрипотца.
— Это мама, — тихо сказал Валерий, растерянный такой сменой настроения. — Людмила. Она умерла три года назад.
— Люда... — Воронов провел большим пальцем по стеклу. — Вересова?
— Да. Вересова Людмила Ивановна.
В магазине повисла тишина. Даже Изольда Карловна перестала шелестеть пакетами. Тетя Нина прикрыла рот ладонью, ее глаза округлились.
Воронов медленно поднял взгляд на Валерия. Теперь он смотрел не на дорогой костюм и не на испуганное лицо, а искал знакомые черты. Разрез глаз, форму подбородка.
— Двадцать восемь лет... — пробормотал он. — Я искал её. Когда мы расстались... по глупости, по молодости... она уехала из города. Сказала, что не хочет меня видеть. Я не знал. Я не знал, что она была... не одна.
Валерий моргал, ничего не понимая.
— О чем вы? Отец бросил нас до моего рождения. Мама никогда о нем не говорила, только плакала, когда я спрашивал.
— Не бросил, — твердо сказал Воронов, и в его голосе зазвучала боль. — Меня посадили. Девяностые, подставили партнеры. Я вышел через пять лет, а её и след простыл. Думал, нашла кого-то, счастлива... А оказывается, вот оно как.
Он снова посмотрел на Валерия, как будто видел его впервые. Гнев в его глазах сменился тяжелой, давящей смесью вины и узнавания.
— Валерий, значит... Она хотела назвать сына Валеркой, в честь своего отца.
Валерий стоял, не в силах пошевелиться. Мир, который только что рухнул из-за долгов, теперь переворачивался с ног на голову по совсем другой причине. Этот олигарх, этот «бомж», которого он выгнал — его отец?
— Это бред какой-то, — прошептал Валерий. — Вы ошибаетесь.
— У тебя родинка есть? На левом плече, в форме кофейного зерна? — резко спросил Воронов.
Валерий машинально коснулся плеча под пиджаком. Родинка была. Мать всегда говорила, что это «метка на счастье».
— Есть, — выдохнула за него тетя Нина. — Видела я, когда он рубашку переодевал летом. Точно есть.
Воронов тяжело опустил рамку на стол. Он выглядел так, будто весь его многомиллионный бизнес вдруг перестал иметь значение.
— Значит так, — сказал он, помолчав. — Чебуречной здесь не будет. Пока.
Валерий шумно выдохнул, но Воронов поднял руку, останавливая его.
— Но и «Императора» твоего здесь не будет. Я не позволю своему сыну быть снобом, который людей за людей не считает.
— Сыну? — Валерий произнес это слово как иностранное.
— Тест ДНК сделаем, чтобы ты не сомневался. Но я и так вижу. Порода наша, вороновская. Только испорченная глянцем этим.
Воронов достал из кармана визитку и ручку. Написал что-то на обороте.
— Долг банку я закрою. Магазин останется у тебя. Но с одним условием.
Он пододвинул визитку Валерию.
— Каким? — Валерий ожидал чего угодно: отдать часть прибыли, переименовать магазин...
— Ты уволишь свою уборщицу. Тетю Нину.
— Чего?! — возмутилась тетя Нина, уперев руки в боки. — Это за что же, Михаил Петрович? Я ж за правду стояла!
— Спокойно, Нина Ивановна, — усмехнулся Воронов, и в этой усмешке впервые промелькнуло что-то теплое. — Ты уволена с должности уборщицы. Теперь ты — администратор этого заведения. С соответствующей зарплатой. Будешь следить за порядком. И главное — за ним, — он кивнул на Валерия. — Чтобы корона на уши не сползала.
— А я? — спросил Валерий, чувствуя себя мальчишкой, которого отчитывает директор школы.
— А ты, Валера, научишься работать. По-настоящему. И начнешь прямо сейчас.
Воронов подошел к кулеру, взял пластиковый стаканчик, налил воды. Вернулся к прилавку и поставил стакан перед Валерием.
— Выпей. У тебя вид бледный. И запомни: бизнес — это не костюмы и не мрамор. Это умение оставаться человеком, даже если перед тобой стоит бродяга в грязи. Потому что жизнь — штука полосатая. Сегодня ты на «Мерседесе», а завтра воды попросить не у кого.
Он развернулся и пошел к выходу. У двери остановился, не оборачиваясь.
— Вечером заеду. Поговорим о маме. И... подготовь отчетность. Я не люблю бардак в документах.
Дверь закрылась. «Мерседес» мягко отъехал от тротуара.
В магазине повисла тишина. Изольда Карловна, наконец, выдохнула, прижимая к груди лиловый платок.
— О! Это было лучше, чем сериал по «России-1»! Арчибальд не поверит! Валерий, я беру два платка. Нет, три! Надо отметить такое воссоединение!
Тетя Нина, теперь уже администратор Нина Ивановна, аккуратно поставила швабру в угол и поправила прическу.
— Ну что, директор, — сказала она с хитрым прищуром. — Слышал батю? Работать надо. И это... Валерий Викторович, стаканчик-то помойте за собой сами. Начинайте привыкать.
Валерий посмотрел на стакан с водой. Потом на фотографию матери. Ему показалось, что она улыбается чуть хитрее, чем обычно. Он взял стакан и залпом выпил воду. Она была обычной, прохладной и безвкусной. Но почему-то именно сейчас она показалась ему самой вкусной на свете.
— Нина Ивановна, — сказал он, снимая пиджак и вешая его на спинку стула. — Покажите, как там правильно швабру отжимать? А то вдруг папа вечером чистоту проверит.
За окном начинался обычный вечер в городе N. Жизнь продолжалась, но для одного магазина и трех людей она изменилась навсегда. И, кажется, в лучшую сторону.
Рекомендуем почитать :