Глава 1
Однажды, придя домой, она увидела мать, которая резала на мелкие кусочки отцовскую рубаху. Со стороны казалось, что Люба преследует цель вырезать из любимой вещи супруга как можно больше аккуратных лоскуточков.
- Мама, что ты делаешь? – ахнула дочь.
- Не шуми, Варюша, отца разбудишь, - с укором ответила Люба, - и я красоту не успею доделать.
- Какую красоту, мам? – в ужасе прошептала Варя.
- А вот, гляди, что получается, - улыбнулась Люба, - это я из его любимой рубахи нарезала. Папу порадовать хочу.
- Мам, папа умер, его нет больше с нами, - произнесла Варвара, и по её лицу покатилась слеза.
- Да как, же так можно говорить о папе-то? – возмутилась мать. – По губам получишь, ещё раз такое скажешь!
Варвара медленно села рядом и погладила мать по спине. Она тихонько спросила, куда потом девать лоскутки от рубахи.
На лице Любы появилась загадочная улыбка. Щёки зарделись румянцем, а глаза заблестели.
- Эти кусочки, они ведь как лепестки, - произнесла она, - я сошью из них цветы для твоего отца, много-много.
- А зачем папе…цветы из ткани? – тихо спросила Варя.
В этот момент лицо матери потемнело, взгляд померк, по щекам побежали слёзы. Она всхлипнула и заголосила что-то бессвязное.
Страшно стало девочке, хорошо, что на шум Галина прибежала. Сначала Люба стала жаловаться соседке на свою горькую судьбу, а потом шепнула, что Борис уж много ночей дома не ночует.
- Пойду на завод, чтобы отыскать бесстыдницу, что мужа у меня увела, - плакала женщина.
Увы, помешательство Любы не было временным. Она всё чаще придумывала какие-то небылицы, а, возвращаясь в жуткую реальность, грозила свести счёты с жизнью.
Первое время женщина продолжала ходить на работу, приступы у неё случались только дома, но однажды Варя не дождалась мать домой. К девочке прибежала соседка и сказала, что ей было поручено отправить её, Варю, в деревню к тётке, родной сестре Бориса.
На все вопросы о матери Галя отвечала уклончиво. Мол, стало ей плохо на работе, приехали врачи и забрали Любу в больницу. Где та больница, она Галя, не знала.
Девчонку отправили в деревню с минимальными пожитками. Она уезжала несчастная и растерянная. Намного позже Варя вспоминала тот жуткий день и не знала, о чём горевала больше. То ли о разлуке с матерью в неведении о её судьбе, то ли о том, что аккордеон ей не позволили взять с собой.
Спустя какое-то время Варвара узнала, что у матери на работе случился приступ помешательства, и её отправили в больницу для душевнобольных. Девочку воспитывала тётя Надя. Если ей и было что-то известно о Любе, то племяннице она об этом не рассказывала. Лишь однажды, получив откуда-то письмо, Надежда расплакалась, и позвала к себе Варю.
- Мамы нету больше, - произнесла она, обнимая девочку.
****
Время шло, Варя взрослела, и вскоре о матери с отцом у неё остались лишь воспоминания. Тётка племянницу не обижала, а когда её сыновья задирали сиротку, безжалостно отвешивала им оплеух и тумаков.
После Великой Отечественной войны деревня стала оживать, открылся местный клуб, в котором по словам тётки, когда-то были и танцы, и музыка. Увы, прежние традиции после войны не прижились. Теперь в клубе показывали фильмы и проводили патриотические вечера.
Там стояло старое, расстроенное фортепиано, но почему-то прикасаться к нему было нельзя. Варя грустила о тех временах, когда она училась балету и музыке. Тётка же с непониманием глядела на племянницу.
- Тебе зачем тот балет? – усмехнулась она. – Перед свиньями воображать? А, может, перед коровами?
- Танцевать очень хочется, - тихо ответила Варя.
- Подрастёшь, будут тебе танцы! Будешь с женихами да с подружками выплясывать, юбки доверху подымать.
- Да не о таких я танцах, тёть Надь! Балетом хочу заниматься.
- Нууу, здесь тебе не городская жизнь. Балету тут тебя никто учить не станет.
- Почему ж музыке никто ребят не учит?
- Да что за глупости такие? Какие в деревни уроки музыки? Иди, вон к деду Егору, он на гармони вон как играет! Пусть тебя научит.
- Да не гармонь мне нужна, а аккордеон. И играет дед Егор плохо, будто сам не слышит, что там пальцы его пиликают.
Тётка покачала головой неодобрительно. Вон какая заносчивая племянница растёт, городскую из себя корчит. Испокон веков дед Егор народ в деревне веселил. А, ей видите ли, не по душе!
Ещё и гармонь, по ейному, это не аккордеон вовсе. А разница-то какая? Там и там меха да кнопочки – чего выдумывать-то?
- Где я тебе, Варвара, аккордеон возьму? – нахмурилась тётка, увидев что племянница печальная ходит.
- Есть у меня, тёть Надь, аккордеон, да только он в городе остался. В той самой квартире, где мы с мамкой и папкой жили.
- Ну ты вспомнила, душа моя! Там, небось, уж соседи сменились. А кто похитрее, небось, продал твой аккордеон да себе на опохмел оставил.
- Нет, тёть Надь, в городе люди не такие. Там нипочём бы не стал никто инструмент продавать. Там музыку любят и в балете толк понимают!
Махнула рукой тётка – что толку спорить с девчонкой? Она была уверена, что пойдёт время и забудет Варя свою блажь.
****
Так и случилось. А, может быть, Варвара, взрослея, просто перестала надеяться на то, что сможет продолжить учиться. Вот и не говорила уж о своей мечте.
Время шло, женихи стали заглядываться на Варю. Все хороши по своему, а девушке по душе Павел Слепцов пришёлся. Шепнула она об этом тётке, а та заулыбалась тепло так, по-доброму.
- И мне Пашка по сердцу, - сказала она, - чем-то Борю в молодости напоминает.
- А не родня они нам? Слепцовы-то? Я ведь тоже гляжу на него, и об отце вспоминаю.
- Нет, не родня совсем, да и не похож он ни формой носа, ни подбородком или чем там ещё… Ростом мал. Но глядит, как Борис, и улыбается также. А ещё добрый он – детей любит, со животными ласков.
По той ли причине, что Павел напоминал Варе отца, или по какой-то иной нравился он девушке – это уж никто не знал. Но закрутилось у молодых, стали они встречаться, свадьбу весёлую справили.
Когда дело дошло до даров молодым, тётка с довольным лицом подошла к племяннице и сказала, что хочет её удивить. Окликнула одного из своих сыновей, тот и вытащил «подарок».
- Тот самый аккордеон? – ахнула невеста, порозовев от удивления, смущения и радости.
- А как же, - засмеялась тётка, - тот самый! Тут оказалось, что наша Милка родня Галине, соседке, что с твоей матерью дружна была.
- Тёть Галю помню, как же, - растроганно произнесла Варя.
- Вот она и сберегла твой аккордеон! Всё ждала, когда ты объявишься или кто приедет за ним. Ну чего ревёшь, сыграй уж…
Варя растерянно оглядела гостей. Те явно ждали, что невеста сыграет им на «гармошке».
- Да я ж сколько не играла-то, - пробормотала невеста, но аккордеон ей подали, потому пальцы волей-неволей встали на «исходную позицию».
Худо-бедно сыграла она, что помнила со времён музыкальной школы. Путалась, ругала себя, но гости ничего не заметили. Они радовались возможности поплясать под «невестину гармонь».
Хорошо, что больше никто не требовал от неё песен. Начались игры, веселье – про аккордеон все и забыли. А на следующий день Павел спросил у своей новоиспечённой супруги, будет ли она когда-то ещё играть.
- Нет, Паш, не буду, - покачала головой Варвара, - но аккордеон оставлю. Он о маме мне напоминает, и об отце.
- Так и будет стоять без дела?
- Пока да, а когда дочка у нас родится, будет учиться.
- Ты что ль учить будешь?
- Нет, я уж и не научу ничему. Но в районе-то учителя должны быть. Значит, будет ездить в район.
- Вот ты выдумала! Думаешь, деревенской девчонке захочется ездить куда подальше, чтобы пиликать научиться?
- Захочется, ещё как захочется! Как может не захотеться. Ещё и балетом заниматься будет.
- Ну ты, Варюшка, даёшь, наши деревенские девчата сроду про уроки музыки не слыхивали, и балет им не нужен.
- Ну и пусть, а наша дочка будет и играть, и танцевать! Раз моя мечта выступать не сцене не исполнилась, так быть может, я дочку на неё увижу. И как мать, я приложу все усилия, чтобы так и было.
Пашка рассмеялся и поцеловал супругу. Спорить ему не хотелось. В те дни он и подумать не мог, насколько настойчивой окажется его жена.
***
Первенцем у Слепцовых был Женя. Едва научившись ходить, он обнаружил в шкафу материнский аккордеон и с восторгом стал нажимать кнопки. Варя строго-настрого пригрозила негоднику, чтобы держался подальше от «гармошки».
Через два года Кирюха появился в семье. И от него тоже пришлось беречь семейную реликвию. Ох, как тянуло его прикоснуться к чёрно-белым клавишам. Это ж чудо какое – коснёшься, чуть растянешь меха, и польётся из чудо-инструмента дивный звук.
Как-то вытащили Женька с Кирюхой аккордеон да потянули каждый в свою сторону. Большой он, тяжёлый, у каждого обе руки заняты были. Растянули – а клавиши-то кто жать будет?
Ухитрились всё же как-то, но тут мать явилась. Очень сильно рассердилась Варвара, устроила негодникам разнос. Долго потом помнили ребята материнскую взбучку, и к «гармошке» больше не прикасались.
- Хотела ты, чтоб дети твои играли, чего бережёшь-то от них? – укоризненно спросил как-то Павел.
- А то и берегу, что не игрушка это, а большая ценность, - ответила Варвара, - музыку уважать надо, а инструмент беречь. И учиться, а не пиликать.
- Да в жизнь не пойдут наши парни учиться, - усмехнулся Павел.
- А мне и не надо, чтобы они учились, - пожала плечами Варя, - вот дочка родится, она и станет играть!
Через несколько лет родилась у Слепцовых дочь Настя. Едва появилась малютка на свет, стало понятно , что с характером будет девчонка. Она и не плакала вовсе, спокойная была. Но если что не по ней – орала громко, настойчиво и без слёз.
Она была единственной из детей Варвары и Павла, кого абсолютно не заинтересовал материнский аккордеон.
ГЛАВА 3 заключительная.