– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса!
Волк Шрам ушел на охоту, и оставил принцессу Коко в своей пещере, завалив вход камнем. Шрам велел Коко прибраться в пещере, пока его не будет.
Коко осталась клокотать от ярости посреди темной сырой пещеры, обещая устроить Шраму веселую жизнь.
Сперва Коко демонстративно подняла с земли гнилой лист, понюхала его и с омерзением отбросила.
– Фу! Какая гадость! – прошипела Коко. – Ты хотел женской руки? Сейчас будет тебе рука. Королевская!
Она огляделась. В углу пещеры кудрявился пучок сухих корней, свисающих с потолка, словно занавески. Коко дернула один корень, но он не поддался. Тогда она вцепилась двумя лапками и повисла на корне всем своим весом.
Хрясь!
С потолка посыпалась земля. Корень вырвался вместе с комом глины, сверху закапала вода.
– Ой! – пискнула Коко, отпрыгивая. – Ну и отлично! Пусть будет водопад. Ты же любишь сырость, Шрам? Вот тебе еще больше сырости!
Принцесса воодушевилась. Она принялась яростно рыть лапками землю у стены. Земля была мягкая и влажная. Через пару минут образовалась первая ямка, через пять – вторая, через десять – целая сеть мелких подкопов.
– Вот так! – сопела Коко. – Будешь ходить и проваливаться! Будешь знать, как принцесс похищать!
В одной из ям быстро собралась вода, и Коко довольно кивнула.
– Прекрасно. Теперь это болото номер два.
Она заметила у стены кости – видимо, остатки прежних обедов волка. Коко брезгливо сморщилась, но тут же придумала новое злодейство.
– Раз ты такой охотник, любуйся своими трофеями!
Она начала пинать кости, разбрасывая их по всей пещере. Рог с глухим стуком укатился к входу, ребра зацепились за свисающие корни, маленькие косточки рассыпались по полу, словно зловещий гравий.
Потом Коко выдернула еще несколько корней из стены. С каждым рывком с потолка сыпалась земля, а вода начинала течь сильнее. Вскоре один край пещеры превратился в инсталляцию, в которой по стене медленно и вязко стекала густая грязь.
– Ой, какая досада, – ехидно пропела Коко. – Кажется, твой домик утопает в грязи.
В углу лежала куча старых, сгнивших листьев. Коко забралась на нее и принялась с остервенением копать, разбрасывая труху по воздуху.
Пыль из перепревшей листвы поднялась облаком.
Коко чихнула раз. Чихнула два.
– Апчхи! – разнеслось по пещере эхом. – Ой, да ну и ладно!
Она продолжала рыть, пока под слоем листьев не обнаружилась еще одна неровность. Коко ткнула туда лапкой – и провалилась.
– А-ха! Тайник!
Она расширила яму, и вскоре оттуда показались маленькие самородки золота, тщательно припрятанные Шрамом.
– О-о-о… – протянула Коко зловеще. – Я люблю золото, но этим пожертвую. Украшу им эту пещерку, наведу, так сказать, уют.
Коко растащила самородки к лужам и утопила в воде, а оставшиеся закопала в грязь и повтыкала в вязкие, оплывающие стены.
– Есть пословица «Метать жемчуг перед свиньями», – бубнила Коко, – а у меня будет новая пословица – «метать в грязь золото Шрама».
Потом Коко подтащила несколько крупных камней ближе к центру пещеры и начала катать их туда-сюда, разрыхляя землю. Там, где и без того сочилась вода, образовалась широкая вязкая лужа.
– Великолепно, – удовлетворенно сказала Коко, глядя на результат. – Это будет пруд имени Шрама.
Коко огляделась, забрызганная грязью с головы до лап.
Пещера теперь выглядела так, будто по ней прошелся маленький ураган: повсюду ямы, кости разбросаны, корни выдраны, потолок подтекает, в стенах мерцает золото, по которому струится грязь, а в центре – липкое болото.
– Вот это, – торжественно объявила Коко, – называется настоящий дизайнерский ремонт.
Принцесса отряхнулась, но грязь только сильнее размазалась по ее шерстке.
А где-то вдалеке, снаружи, раздался протяжный волчий вой.
Коко медленно повернула голову к заваленному входу.
– Только попробуй быть недовольным, волчара, – тихо сказала она, хотя сердце у нее впервые за вечер чуть заметно екнуло. – Это ты хотел, чтобы я «наводила порядок».
….
– Посылаю лучи любви! С вами Лучик-сказочник из Волшебного леса.
Юлик пытался придумать, что бы ему сделать с хищными, ощетинившимися шипами гусеницами. Гусеницы шевелились, копошились, их тела раздувались, а затем они начинали стрелять иглами, как только Юлик пытался приблизиться.
– Эй, Юлик, ты там как? – прокричала с поляны Сфинкс. – Я, кстати, не вижу Ветрокрыла. Куда он подевался? Я совершенно не умею следить за детьми!
«Я тут по горло в проблемах, – подумал Юлик, пятясь от гусениц. – У меня нет времени искать еще и Ветрокрыла!»
И вдруг в прилесок, в котором Юлик собирал листья, с воем и воплем ворвался щенок Ветрокрыл. Ветрокрыл хлопал крыльями, махал лапами, а его преследовал рой огромных бабочек с бархатными черными крыльями. Бабочек было очень, очень много, они заполонили все пространство, а щенок выглядел сильно испуганным.
– Берегитесь! Эти бабочки едят плоть! Они сожрали туши, я сам видел! Они хищные! – кричал щенок, попытавшись спрятаться за широкие крылья Сфинкс.
– Да они, вроде, не пытаются тебя укусить, – пробормотала Сфинкс, однако вскочила на ноги, потому что огромное количество бабочек заставило нервничать даже ее.
Юлик, который как раз пятился от кустов, кишащих шипастыми гусеницами, на секунду замер и уставился на приближающееся темное облако шуршащих крыльями бабочек.
Монокль в его глазу слегка блеснул.
– Подождите… подождите-ка… – пробормотал Юлик, быстро соображая.
Бабочки кружили над поляной густым роем, шелестя бархатными крыльями. Черепа на их крыльях будто глядели со всех сторон. Ветрокрыл дрожал, прижав уши и хвост.
– Они едят мясо! – снова пискнул щенок. – Не пыльцу, не цветы, не нектар, а мясо мертвых коров!
Юлик медленно повернул голову в сторону кустов, где шипастые гусеницы продолжали жадно обгрызать листья с серебряными прожилками. Гусеницы тоже заметили чрезвычайно активное движение в воздухе. Несколько из них выгнулись, приготовившись стрелять иглами.
И тут глаза Юлика загорелись.
– Ха! – сказал он. – Мне мешают гусеницы, а Ветрокрыл привел бабочек, которые не прочь поохотиться. Это же комбо!
Сфинкс настороженно посмотрела на него.
– Юлик, что ты задумал?
Юлик уже карабкался на ближайший камень и размахивал лапами.
– Эй! Крылатые красавицы! – закричал он самым громким голосом. – У меня для вас настоящий пир!
Сфинкс моргнула.
– Ты… разговариваешь с бабочками?
– Я просто привлекаю их внимание, они же должны реагировать на шум! – фыркнул Юлик.
Он подхватил сухую ветку и ткнул ею в куст с гусеницами.
– Смотрите! Вот! Свежайшее мясо! Шипастое, сочное, набухшее!
Одна из гусениц как раз вытянулась на листе, толстая и блестящая. Юлик махнул веткой, заставив куст зашевелиться.
И в тот же миг рой бабочек поменял траекторию своего кружения. Сначала несколько особей резко изменили направление полета. А затем весь рой, как одна черная волна, устремился прямо на кусты.
– Ой… – тихо сказал Ветрокрыл.
Бабочки обрушились на гусениц, шелест крыльев превратился в вихрь. Черные бархатные тела покрыли ветви. Гусеницы извивались, стреляли шипами, но это уже не помогало, бабочки облепляли их десятками. Да и простреленное шипом крыло бабочки не причиняло хозяйкам ощутимых неудобств.
Через несколько секунд кусты начали дергаться и трястись. Раздалось странное чавканье, не похожее на работу челюстями, скорее, это звучало, как будто бабочки всасывали добычу.
– Фу… – пробормотала Сфинкс.
Юлик, наоборот, смотрел с научным интересом, поправляя монокль.
Через минуту рой так же внезапно отхлынул. Бабочки поднялись в воздух и закружились над поляной. А кусты… Кусты оказались чистыми.
Ни одной гусеницы не осталось на растениях, только листья с серебряными прожилками мягко светились в сгущающихся сумерках.
Юлик радостно потер лапы.
– Ну вот! Совсем другое дело!
Он тут же нырнул в кусты и начал быстро срывать листья.
– Один… два… три… о, да их тут целая куча!
Сфинкс тоже помогла собрать несколько крупных листьев своими когтистыми лапами.
Когда сумка Юлика, наконец, распухла от добычи, он довольно хлопнул по ней.
– Отлично! Хватит на респираторы для всей компании.
Сфинкс расправила крылья.
– Тогда пора возвращаться. Ночь уже почти наступила.
Юлик забрался обратно между ее лопатками и принялся приделывать к листьям повязки прямо в то время, как Сфинкс плавно и размеренно взмыла вверх. Ветрокрыл поднялся в воздух рядом, все еще время от времени нервно оглядываясь на темные деревья.
