613 год. Поле где-то в Бургундии. Старую женщину — ей около семидесяти лет — привязывают к хвостам четырёх лошадей. Это не казнь простолюдинки. Это конец правительницы, которая полвека управляла третью Франкского королевства, пережила мужа, сыновей, внуков и двух смертельных соперников.
Её зовут Брунгильда. Когда-то она была принцессой вестготов, потом королевой Австразии, потом регентом при малолетнем внуке. Последние годы она держала под контролем большую часть того, что осталось от мира, созданного Хлодвигом.
Приказ о казни отдал её собственный правнук Хлотарь II. Которому было чем рассчитаться.
Но был человек, который хотел этого финала куда сильнее, чем Хлотарь. Этот человек умер шестнадцатью годами раньше — тихо, в своей постели, единственная из всех участников этой истории — и успел в последние часы посетовать лишь об одном: что не дотянулся до Брунгильды при жизни.
Её звали Фредегонда. И именно с неё — служанки, ставшей королевой, — стоит начать эту историю.
Меровингский мир: королевство как семейная собственность
Чтобы понять логику того, что произошло между 561 и 613 годами, нужно понять одну принципиальную особенность франкской политической системы, которую современному человеку трудно принять всерьёз.
Короли-Меровинги не управляли государством в нашем смысле слова. Они владели им — как частной собственностью, которую можно делить, завещать, продавать и оспаривать в суде. Когда умирал король, его земли делились между сыновьями поровну. Все сыновья — законные наследники. Все имеют равные права.
На практике это означало, что любой раздел наследства порождал войну. Не сразу, но неизбежно. Братья объединялись против общего врага, потом делили добычу, потом начинали воевать между собой. Потом кто-то умирал — от болезни, или от кинжала, или от отравленного вина — и его удел переходил к выжившим.
За полтора века существования династии это превратилось в систему.
В 561 году умер король Хлотарь I — единственный Меровинг, которому удалось ненадолго объединить под своей властью всё Франкское королевство. Он оставил четырёх сыновей. Королевство было разделено. Старший, Хильперик, получил Нейстрию — небольшой кусок на севере с выходом к Северному морю и столицей в Суассоне. Второй, Сигиберт, — Австразию, куда более богатую и обширную территорию на северо-востоке. Двое других получили Бургундию и Аквитанию.
Именно Хильперик и Сигиберт станут главными участниками истории. Точнее — их жёны.
Как служанка стала королевой: урок из одного крещения
Хильперик был женат на Авдовере — женщине, по всем отзывам, доброй и незлобивой, что при дворе Меровингов само по себе было почти патологией. У неё было трое сыновей от короля. При ней служила молодая девушка Фредегонда.
Точная дата её рождения неизвестна — историки называют примерно 545 год. Происхождение тоже туманно: скорее всего, незнатная, возможно из мелкого служилого сословия. При дворе она оказалась молодой и, судя по всему, наделённой острым умом, которому не хватало только подходящего момента.
Момент нашёлся сам.
Хильперик отправился в военный поход. Авдовера тем временем родила дочь. По обычаю, крестить ребёнка полагалось как можно скорее — детская смертность была высокой, а некрещёная душа, по тогдашним представлениям, рисковала не попасть в рай. Кто будет крёстной матерью? Авдовера, по наивности или из желания сделать всё самой, взяла ребёнка на руки и сама же его окрестила.
Вот тут и появилась Фредегонда. Именно она, по свидетельствам хрониста Григория Турского, подсказала королеве эту идею — стать крёстной матерью собственной дочери.
Когда Хильперик вернулся, его поставили перед фактом: жена теперь приходится дочери крёстной матерью. По каноническому праву того времени это приравнивалось к духовному родству — а жениться на духовной родственнице было столь же запрещено, как и на кровной. Авдовера была немедленно отправлена в монастырь.
Место королевы заняла Фредегонда.
Был ли это её план с самого начала? Григорий Турский — главный хронист эпохи, человек умный и к Фредегонде настроенный весьма критически — пишет об этом эпизоде как о намеренной интриге. Верить ли ему полностью — вопрос открытый. Но факт остаётся фактом: молодая служанка изящно решила задачу, которую невозможно было решить в лоб.
Брунгильда: принцесса, которую выдали не за того
Параллельно разворачивалась другая история — в соседней Австразии.
В 566 году Сигиберт, брат и соперник Хильперика, женился на дочери короля вестготов Брунгильде. Это был политически выгодный брак: вестготское королевство занимало большую часть Испании, имело хорошо организованную армию и выход к двум морям. Брунгильда получила блестящее образование — нетипичное для германских принцесс — и приехала в Австразию, умея читать и писать на латыни, греческом и, разумеется, на родном готском.
Хильперик, глядя на брата, почувствовал острую несправедливость собственного положения. Брат женат на принцессе — а он сожительствует со служанкой. Позор для Меровинга.
В тот же год он отправил сватов к тестю Сигиберта — королю вестготов Атанагильду — с просьбой о руке второй дочери, Галесвинты. Условие было жёстким: все любовницы, включая Фредегонду, должны покинуть двор. Хильперик согласился немедля.
Фредегонда, по версии Григория Турского, не покинула двор — она осталась тайно, под видом простой прислуги. Верить этой детали или нет — дело вкуса. Но следующий поворот событий хорошо задокументирован.
Галесвинта прожила при дворе Хильперика меньше года. Она жаловалась в письмах отцу, что несчастна, просила забрать её обратно, даже предлагала вернуть всё приданое — лишь бы уехать. Хильперик убеждал её остаться. Однажды ночью Галесвинту нашли задушенной в постели.
Официальная версия: несчастный случай. В неё не верил никто — ни тогда, ни потом. Через неделю Хильперик отпраздновал свадьбу с Фредегондой.
Так для Брунгильды появился личный мотив. Убита её сестра. Убийца — соседняя королева. И этот счёт она будет помнить сорок лет.
Ядовитые кинжалы и конец Сигиберта
Война между братьями-королями началась вскоре после убийства Галесвинты. Брунгильда потребовала от мужа мести. Войска Австразии оказались сильнее нейстрийских — Хильперик фактически потерял своё королевство и бежал за стены Турне.
Фредегонда понимала: военным путём эту войну не выиграть. Войска Сигиберта превосходили нейстрийских. Победа Австразии была делом времени. Нужно было другое решение.
Она нашла двух людей — имена история не сохранила. Вручила им кинжалы, смазанные ядом, и отправила в лагерь Сигиберта с каким-то поручением. Пропуском послужила достаточно убедительная легенда — скорее всего, они представились посланцами от самого Хильперика с предложением переговоров.
Декабрь 575 года. Витри-ан-Артуа. На торжественном приёме, когда Сигиберта провозгласили королём объединённого франкского государства — победа казалась окончательной — оба человека приблизились к нему и нанесли удары.
Стражники убили нападавших на месте. Тайна исполнителей была сохранена. Заказчика так никогда официально и не установили — хотя Григорий Турский не оставляет читателю никаких сомнений в том, кто стоял за убийством.
Брунгильда, ждавшая мужа с победой в Париже, увидела в окно въезжающего в замок Хильперика. Она успела сделать одно: тайно отправить пятилетнего сына Хильдеберта в Мец. Там ребёнка провозгласили королём Австразии.
Сорокалетнее противостояние двух женщин вступило во вторую фазу. Теперь Брунгильда была вдовой, пленницей и регентом при малолетнем королевстве, которое держалось на честном слове её верных аристократов. Фредегонда — королевой при живом и победоносном муже.
Но история сделала немедленный непредвиденный поворот.
Пленница, в которую влюбились отец и сын
То, что произошло дальше, Фредегонда не предвидела — и это едва не стоило ей всего.
В плену у Хильперика Брунгильда неожиданно обнаружила, что произвела сильное впечатление на двух мужчин сразу. На самого короля — что ещё можно было объяснить политическим расчётом, вестготская принцесса как жена давала бы Хильперику огромные преимущества. Но влюбился и его средний сын от Авдоверы — Меровей.
Меровей был молод, порывист и, судя по всему, совершенно не думал о политических последствиях. Когда Брунгильду отправили под стражу в Руан, он бросился следом, нашёл её там через несколько недель и женился. Самовольно, без отцовского согласия, на вдове только что убитого врага.
Реакция Фредегонды была мгновенной. Она сделала единственное, что могло устранить угрозу: принялась убеждать Хильперика, что брак сына — государственная измена, что Брунгильда таким образом пытается захватить Нейстрию через нового мужа.
Аргумент был не лишён логики. Хильперик поверил. Или сделал вид, что поверил.
Меровей был схвачен и погиб при обстоятельствах, которые официально назвали «добровольной смертью», — он якобы попросил верного слугу покончить с ним, чтобы не сдаваться. Как именно умирают люди, которых держат под стражей и которые «добровольно» выбирают смерть в системе координат Фредегонды — понятно без объяснений.
Брунгильду освободили и отправили в Австразию. Ей было около тридцати лет, она потеряла мужа, а теперь и второго мужа — и осталась наедине с малолетним сыном-королём и дворянством, далеко не всегда ей лояльным.
Фредегонда успела к тому времени методично уничтожить ещё двух сыновей Авдоверы и саму бывшую королеву — последняя тихо скончалась в монастыре. Случайность? Для людей, знавших Фредегонду, — вряд ли.
Тридцать лет регентства: в чём Брунгильда превзошла соперницу
Здесь нужно остановиться и сказать то, что в популярных пересказах этой истории обычно упускается.
Брунгильда была незаурядным государственным деятелем. Не только в том смысле, что умела плести интриги — это умели все при меровингском дворе. А в том, что она понимала, как устроено государство за пределами придворных коридоров.
Регентство при сыне Хильдеберте, а потом при внуках Теодеберте и Теодорихе растянулось на десятилетия. За это время Брунгильда провела несколько административных реформ в Австразии и Бургундии — упорядочила сбор налогов, восстанавливала разрушенные дороги. Сохранились её письма к папе Григорию Великому — деловые, конкретные, написанные по-латыни без посредников. Папа отвечал с уважением.
Она добивалась церковных реформ — в частности, боролась с практикой покупки епископских должностей. Симония — продажа церковных постов — была одним из главных пороков галльской церкви того времени. Брунгильда пыталась с ней бороться, что обеспечило ей поддержку части духовенства — и непримиримую вражду другой его части, кормившейся со старых порядков.
Её отношения с франкской аристократией были куда сложнее, чем у Фредегонды. Та правила через страх и личную лояльность. Брунгильда пыталась выстроить что-то похожее на систему — опираясь на законность и церковь как противовес произволу крупных землевладельцев. Аристократия её за это люто ненавидела.
Фредегонда тем временем продолжала делать то, что умела лучше всего.
Эпидемия, любовники и случайный выстрел
580 год принёс Нейстрии страшную оспу. Эпидемия выкосила большую часть детей Фредегонды от Хильперика — одного за другим. Летописцы фиксируют смерти принцев со скорбной сухостью: умер такой-то в таком-то году. Брунгильда, узнав об этом в своей Австразии, наконец позволила себе что-то похожее на торжество.
Рано.
Фредегонда не сдалась. Она родила нового сына — Хлотаря, которого впоследствии назовут Хлотарь II, будущий объединитель Франкского королевства. Отцовство ребёнка стало предметом дворцовых пересудов: к тому моменту Фредегонда, судя по всему, завела несколько молодых любовников при дворе.
В 584 году она сама рассказала об этом Хильперику — по одной версии, проговорилась случайно, по другой, намеренно провоцировала скандал. Хильперик пришёл в ярость. В тот же день он погиб — стрела на охоте, случайный выстрел, никто не виноват.
Григорий Турский, описывая это событие, не берётся назвать виновного прямо. Но его интонация достаточно красноречива. В мире, где Фредегонда устраняла всех, кто представлял угрозу или переставал быть нужным, случайных выстрелов почти не бывало.
Фредегонда стала регентом при малолетнем Хлотаре. Её единственной нерешённой задачей оставалась Брунгильда.
Она умерла в 597 году — в своей постели, чего не удостоился почти никто из людей, с которыми она имела дело. По некоторым версиям, в последние часы она выражала сожаление именно о том, что так и не добралась до соперницы.
Финал: кто выиграл эту войну
После смерти Фредегонды её дело продолжил сын Хлотарь II — и уже с другими ресурсами и другими союзниками.
Брунгильда к тому времени поссорилась с большей частью франкской аристократии. Её внуки воевали друг с другом. Когда Хлотарь предложил аристократам союз против старой королевы — большинство с готовностью согласились. В 613 году её схватили.
Хлотарь обвинил Брунгильду в гибели десяти франкских королей — список был составлен с очевидной политической целью, включая смерти, к которым она не имела отношения. Но суть состояла в другом: у неё больше не было защитников.
Казнь была намеренно публичной и унизительной. Три дня пыток. Затем — привязана к хвостам коней.
Так закончилась жизнь женщины, которая полвека держала в руках судьбы нескольких королевств, переписывалась с папой римским, строила дороги и реформировала церковь.
Кто победил в этой сорокалетней войне? Ответ неочевиден.
Фредегонда умерла своей смертью — но её сын в итоге оказался инструментом мести именно против Брунгильды, а не её личным триумфом. Брунгильда пережила соперницу на шестнадцать лет — и всё это время оставалась серьёзным политическим игроком. Но закончила жизнь так, как не пожелала бы никому.
Средневековая традиция сделала из Фредегонды исчадие ада, а из Брунгильды — если не святую, то жертву. Реальность сложнее. Обе женщины существовали в системе, где единственным способом выжить была безоглядная готовность к любым действиям. Обе этой системе соответствовали.
Разница — в том, что Брунгильда пыталась ещё что-то строить. Фредегонда — только разрушала.
Впрочем, история помнит обеих одинаково хорошо. Это само по себе говорит о многом.
Средневековые хронисты — почти все мужчины, почти все клирики — описывали этих женщин с нескрываемым ужасом именно потому, что те действовали так же, как действовали их мужья и братья. Как думаете: была ли у Брунгильды реальная возможность выстроить что-то устойчивое в той системе — или меровингская политика неизбежно перемалывала всех, кто в неё входил?