По коридору я гулял долго. Изучил плакаты, даже прочитал все 64 пункта для пассажиров метро, не один раз проверил все двери. И вдруг мне показалось, что дверь с номером «21» подалась! Я потянул сильнее, дверь со скрипом распахнулась, и я увидел маленькую комнату-пенал с единственной болтающейся под потолком лампочкой без абажура. В комнату надо было спускаться по ступенькам. Внутри стоял топчан, на котором сидела совершенно голая неимоверно толстая баба с седыми волосами, завязанными в задорный хвостик, точащий на макушке. Она ела ложечкой йогурт из пластикового стаканчика. Мы так и вытаращились друг на друга. Я увидел, как бабий рот, измазанный йогуртом, разинулся во всю ширь, и, не дожидаясь истошного визга, судорожно захлопнул дверь, да еще и навалился на нее всем телом. За дверью, однако, было тихо. Я осторожно приоткрыл и заглянул в щелку – о ужас: голая баба стояла прямо перед дверью! Я с силой надавил на дверь, отскочил и помчался по коридору, собираясь спрятаться в своей камере, но промазал и с разбегу ударился о дверь с надписью «Выход напротив» – она неожиданно распахнулась, я вылетел на лестницу, упал и прокатился кувырком по лестничному пролету до следующей площадки. Падая, я думал: «А я-то, дурак, все двери тянул на себя! Надо было попробовать и от себя…»
– А, вот вы где, – раздался вдруг женский голос. – А я-то вас ищу!
Я взглянул вверх – надо мной стояла давешняя официантка. Она протянула мне руку, помогая подняться, а потом сунула желтую папку со скоросшивателем:
– Идите скорей, вас уже ждут.
– Куда идти-то?
– В камеру номер восемь, куда ж еще. Ну вообще! Понаберут придурков, а ты виновата, – бормотала она, сбегая по лестнице вниз. И я послушно пошел обратно в камеру номер восемь.
Дверь в коридор я приоткрыл с опаской, но голой бабы там не было, только валялся стаканчик из-под йогурта. В камере на моем месте сидел тот самый человек в черном костюме, которого я увидел первым. Он благожелательно – даже заискивающе! – смотрел на меня. Я сел напротив него и открыл папку. В ней было подшито множество разнокалиберных бумажек разного цвета с разноцветными же печатями. Попадались белые, желтые, зеленые, голубые и даже одна черная со шрифтом белого цвета и розовой печатью. Кроме печатных документов встречались и рукописные, но все они никак не читались, словно были составлены на иностранном языке. Я закрыл папку и уставился на своего визави. Он наклонился в мою сторону и шепотом сказал:
– Сейчас вы должны спросить, как меня зовут!
– Как вас зовут? – машинально повторил я и вдруг вскочил, осознав, что тут не так. Ну, кроме того, что вообще все происходящее ни в какие ворота не лезет. Главное «не так» было со мной. Я не знал, как меня зовут, кто я такой и откуда тут взялся!
В панике я выбежал из камеры и понесся, не разбирая дороги. Выскочил на лестницу и побежал вниз, но через два пролета меня остановили:
– Стой! Куда это ты намылился?
Это была все та же официантка, она сидела на подоконнике и курила, с любопытством меня разглядывая. Я, наконец, тоже ее разглядел: блондинка с тугими кудряшками – круглые голубые глаза, накрашенный ротик бантиком.
– Чего ты такой вздрюченный-то? – спросила она.
– Ну как же! Я не знаю, кто я такой!
– Да какая разница, – пожала плечами блондинка.
– То есть как?!
– Мне, например, нравится.
– Нравится ничего о себе не знать? Даже имя?
– Живу и ладно. Так даже интересней.
– Ну, не знаю… Как-то тревожно…
– А ты поговори с Автором.
– С кем?
– С Автором. Это ж он все выдумывает. А мы соответствуем.
– Не понимаю…
– Да чего тут не понимать-то? Мы с тобой персонажи. Нас Автор выдумал. Но, наверно, чего-то не додумал. Мне-то все равно, а ты вот страдаешь. Так поговори с Автором! Пусть изменит твою участь.
– А где его найти? Автора?
– На самом верхнем этаже. Сидит там, собака, в башне из слоновой кости, кофеек попивает, а мы тут дурью маемся. Хорошего кофе днем с огнем не найдешь! Только ты это… поаккуратнее с ним разговаривай! Особо права не качай. Все-таки он Автор – захочет и вообще тебя вычеркнет.
– Как… вычеркнет?!
– Запросто. Раз – и нету. Вон, взял и вычеркнул толстяка в пижаме! Одна бутылка осталась.
На подоконнике и правда стояла пустая бутылка из-под ликера Амаро. Я задумался. Вычеркнет! Ничего себе…
– Да ты не трусь! Автор – он вполне вменяемый. Можно договориться. Я раньше рыжая была, а попросила – стала блондинкой. Давай, иди уже. Вернешься – расскажешь, чем кончилось.
– А вдруг… не вернусь?
– Вернешься! Ты же главный герой, тебя так просто не вычеркнешь.
– Главный герой?!
Я приободрился и двинулся вверх по лестнице. Шел я долго, даже устал считать этажи и сбился. И вот я на площадке последнего этажа, где всего одна дверь. Хорошая такая дверь: красного дерева, с золотой табличкой «АВТОР» и золотым колокольчиком. Посмотрим, что это за башня из слоновой кости! Я позвонил в колокольчик и через некоторое время из-за двери раздался раздраженный возглас:
– Ну, кто там еще?!
Дверь распахнулась – на пороге стояло хрупкое лохматое существо в джинсах и растянутой футболке с надписью «Не хочу ничего знать». Сначала я принял его за подростка, но приглядевшись понял, что это женщина, даже постарше меня, пожалуй.
– А, это ты… Проходи! – она подвинулась, пропуская меня внутрь. – На кухню иди, а то везде бардак. Заодно кофе выпьем. Не помню, ты кофе предпочитаешь или чай?
Я подумал и ответил:
– Мне все равно.
– А вот это зря! Чем быстрее ты определишься в своих предпочтениях, тем проще нам с тобой будет. Садись вот сюда. Сейчас сделаю кофе.
Я сел и огляделся: обычная кухня в малогабаритной квартире, довольно захламленная – вон, даже немытая посуда в раковине скопилась. Из глубин квартиры появился большой рыжий кот. Он рассмотрел меня с порога, потом не спеша подошел поближе. Я протянул ему палец для обнюхивания, кот благосклонно обнюхал и даже позволил почесать себя за ушком, после чего легко запрыгнул на подоконник и уставился в окно.
– Ага, с кошками ты умеешь обращаться! Уже хорошо, – сказала женщина, ставя передо мной чашку с кофе и блюдце с печеньем.
– А вы кто? – я с некоторой опаской отхлебнул кофе, но оно оказалось как раз по моему вкусу.
– Как кто? – удивилась женщина. – Я Автор. Ты же к Автору шел? Ну вот, он я и есть. То есть она. Ненавижу феминитивы, поэтому не смей называть меня Авторкой! Писательницей можно, но это длинно. Давай просто по имени! Я – Дженни, а как тебя зовут?
– Назар, – на автомате ответил я и сам изумился.
– Назар?! Эк тебя занесло! Ну ладно, пусть будет Назар. Слушай, ты меня прости пожалуйста. Я понимаю, что по-свински с тобой поступила: начала рассказ и забросила. Но у меня… понимаешь… Творческий кризис, короче. Мне надо срочно роман дописать – издательство уже на ушах стоит, требует. А я застряла. Но ты тоже хорош!
– А я-то что?!
– Как что? Ты же главный герой, из-за тебя все и затеялось, а ты дурака валяешь.
– Разве от меня что-то зависит?
– Еще как зависит! Я ж просто записываю, что там с тобой происходит. А ты застрял в этой дурацкой камере, по коридору без толку мечешься. Вот дались тебе эти плакаты! Восемнадцать штук! Хотя забавно вышло, не спорю. Особенно с Пушкиным хорошо. Молодец.
Тут в дверях появилась девочка лет шести. Вернее, сначала послышался ее возмущенный вопль:
– Мааааам! А чего он…
Увидев меня, девочка осеклась, потом выпалила:
– Ой! Извините! Здрасти!
И убежала. Дженни тяжко вздохнула:
– Ну? Видишь? И так всю дорогу! Пойду разберусь. А ты пока подумай, как нам разрулить твою ситуацию.
И она ушла. Я честно пытался думать, но невольно прислушивался к происходящему в квартире: до кухни доносились неразборчивые вопли и какой-то грохот. Наконец Дженни вернулась. Залпом выпила стакан воды и присела к столу, пробормотав:
– Поубивать всех…
– А их много?
– Хватает. Муж – это раз. Но он, славу богу, на работе. Кота ты видел, Настю тоже. Еще Гоша и Гриша, близнецы.
– Гоша и Гриша?
– Георгий и Григорий.
– Но разве это не одно и то же имя?
– Нет, – твердо ответила Дженни. – Это совершенно разные имена.
Тут в кухню вошел высокий мальчик-подросток с волосами до плеч и в зеленой шляпе.
–– Здрасти! – сказал он басом и добавил дискантом: – Ну, я пошел!
– Иди-иди, – кивнула Дженни. – Позвони, как доедешь.
Мальчик исчез. Дженни пояснила:
– Это был Гоша. Или Гриша? Нет, точно Гоша. Они у меня курьерами подрабатывают, сегодня Гошина очередь. Так, на чем мы остановились? Ага. Ты придумал что-нибудь?
– Нууу… Не знаюууу…
– Не мямли.
– Например, всё это – сон художника! Всю жизнь он рисовал плакаты и таблички на производственные темы. А мечтал стать Кустодиевым, но таланта хватало лишь на позднего Малевича. А зачем в России два Малевича? Ей и одного Кандинского – за глаза! Как-то так.
– Хм… А зачем России два Кустодиева? Ладно, и что дальше?
– Он отмывал кисти ацетоном, нанюхался, выпил водки, чтобы полегчало и заснул. То есть я заснул. Нет? Не пойдет?
Дженни поморщилась:
– Бытовуха какая-то. Надо что-то более…
– Безумное?
– Более абсурдное, а то скучно. И более волшебное. В общем, давай думай, потом обсудим. Оставайся тут. Я понимаю, там тебе осточертело.
– А я не могу тебе как-то помочь? С творческим кризисом?
– И как, интересно?
– Посуду помою, например.
– О! Это хорошая мысль! Давай, а я пока вернусь к роману. Слушай, а из тебя классный главный герой получится...
Конец.