Александр Михайлов – человек, сыгравший Кузякина, – для меня не просто актёр. Он камертон. Тот, кто звучит чисто, когда вокруг все фальшивят.
И вот на днях этот восьмидесятилетний человек, у которого за плечами океан, Забайкалье, палуба рыболовецкого судна и вся большая русская жизнь, сказал коллегам такое, от чего театральные кулуары до сих пор не могут прийти в себя. «Вы предали профессию и променяли достоинство на бабло» – вот суть его слов. Без обёрток, без дипломатии.
И знаете что? Он прав.
Человек, который не продаётся
Чтобы понять, ПОЧЕМУ Михайлов имеет право так говорить, нужно знать, откуда он вышел. Это не московский мальчик из актёрской семьи. Его университет – это рыболовецкое судно. Его первая сцена – палуба в штормовом океане. Там, где фальшь может стоить жизни.
Он привык к тому, что слова должны быть подкреплены делом. Что если ты говоришь «я за правду», то ты действительно за правду. Не за правду, когда это удобно. Не за правду, когда за неё платят. А за правду – точка.
Когда Советский Союз рухнул и коллеги паковали чемоданы в поисках лучшей жизни за океаном, Михайлов остался в замерзающей Москве. Для него понятие «Родина» – не слово из школьного учебника. Он говорит просто: "Если твоей матери плохо, ты не бежишь к богатой мачехе, а садишься у её кровати".
Ему предлагали рекламировать «чудодейственные» таблетки за баснословные деньги. Он спросил одно: «Я сам их пил?» Нет. «Я буду лгать людям в лицо за деньги?» На этом разговор закончился.
У меня в профессии то же самое. Я никогда не порекомендую клиентке средство, которое сама не пробовала. Даже если производитель предложит процент с продаж. Потому что моё лицо – это моя репутация. А репутация одна. Второй не выдают.
«Мужики, где ваша честь?»
А вот теперь о тех, кого Михайлов назвал поимённо. И это не маленькие люди. Это звёзды первой величины.
- Михаил Пореченков. Человек, сыгравший великого борца Ивана Поддубного – символ русской силы и достоинства. Мощный образ, от которого зрительный зал замирал. И этот же человек в рекламе азартных игр и лотерейных билетов. Михайлов спрашивает: "Как можно после Поддубного призывать людей спускать последние деньги на лотерею?".
- Константин Хабенский. Адмирал Колчак на экране – честь, присяга, верность до последнего вздоха. А в жизни реклама банка. "Видеть, как "адмирал" навязывает людям кредитное рабство – это выше моего понимания", – говорит Михайлов.
И добавляет: «Мужики, где ваша честь? Ни стыда, ни совести!»
Жёстко? Да. Несправедливо? А давайте подумаем.
Когда актёр играет героя, он берёт на себя ОТВЕТСТВЕННОСТЬ перед зрителем. Люди начинают ассоциировать его с этим образом. Для миллионов Пореченков – это Поддубный. Хабенский – это Колчак. И когда эти лица появляются в рекламе банков и лотерей, происходит что-то страшное. Обесценивается не только актёр, но и сам образ. Как будто Поддубный был понарошку. Как будто Колчак – это просто роль за гонорар.
Друг, который стал маяком
Есть в жизни Михайлова одна история, которая объясняет, почему он так непримирим к фальши. Это Михаил Евдокимов.
Они дружили не по-актёрски, не ради камер и красных дорожек. Их связала общая «группа крови» – деревенская, неиспорченная столичным цинизмом. Михайлов помнит Евдокимова ещё простым парнем за рулём, в котором уже тогда бурлила невероятная природная сила.
Евдокимов стал звездой. Потом губернатором. Но остался тем же Мишей, у которого в московской квартире пахло алтайскими травами и двери не закрывались для земляков. Он помогал каждому встречному, не требуя ничего взамен.
Его гибель в 2005 году стала для Михайлова личной раной, которая не заживает до сих пор. С тех пор он считает своей миссией помнить. И напоминать другим, что есть люди-маяки, на которых нужно ориентироваться, чтобы не заблудиться в тумане фальшивых ценностей.
Когда ты знал ТАКОГО человека, тебе физически тяжело смотреть, как другие продают себя за рекламный контракт.
Кино перестало учить
Отдельная боль Михайлова – современное кино. И тут я его понимаю без слов.
Он говорит: "Мы потеряли героев, которым хочется подражать. Исчезли масштабные личности, остались персонажи-функции. Кино перестало быть учебником жизни и превратилось в автомат с попкорном".
Особенно его ранит то, как показывают Великую Отечественную. В некоторых сериалах враги выглядят благороднее наших солдат. Для восьмидесятилетнего человека, чья семья прошла через войну, это ЛИЧНОЕ оскорбление.
И ведь он не ворчит из зависти. Ему восемьдесят лет, ему ничего не нужно – ни ролей, ни денег, ни славы. Он уже всё это имел и имеет. Он говорит не ради себя. Он говорит ради НАС, зрителей, которые заслуживают лучшего.
Критики пытаются списать его резкость на возраст. Мол, старик ворчит, не понимает новых реалий. Но вот вам вопрос. Если кассир в супермаркете – это просто работа, и к нему нет моральных претензий за рекламу, то актёр – это ВЛАСТИТЕЛЬ ДУМ. Миллионы людей смотрят на него и верят. И если властитель дум рекламирует кредитное рабство, то он предал тех, кто ему поверил.
Михайлов это понимает. Его молодые коллеги почему-то нет.
Знаете, у меня в салоне бывают дни, когда я устаю до дрожи в руках. Но я ни разу не порекомендовала клиентке плохое средство ради денег. Потому что доверие стоит дороже любого контракта.
Александр Яковлевич прожил восемьдесят лет по этому принципу. Не продался, не сломался, не побежал. И его слова, как тот океанский ветер, к которому он привык на палубе: холодный, резкий, но чистый.
Открытка над моим зеркалом никуда не денется. Кузякин останется настоящим. А вот будут ли настоящими те, кто придёт после Михайлова, – это большой вопрос.
Как вы думаете, имеет ли актёр моральное право рекламировать то, во что сам не верит? Или Михайлов прав и есть вещи, которые не продаются ни за какие деньги? Пишите в комментариях.