О легендарном фестивале «Песни Неба и Земли», общении с Егором Летовым и Чёрным Лукичом и новосибирских группах 90-х рассказывает Алексей Казаринов – продюсер, создатель культового новосибирского андеграунд-клуба «888» и галереи «Чёрная вдова», организатор фестивалей «Песни Неба и Земли» и «Живая вода».
Расшифровка видеозаписи интервью МАШБЮРО с Алексеем Казариновым 28.02.2026 г. Часть 2.
МАШБЮРО: – Алексей, через твой клуб «888» и галерею «Чёрная вдова» на протяжении многих лет прошли все новосибирские группы. Кто из них тебе нравился, кого можешь отметить?
АЛЕКСЕЙ КАЗАРИНОВ: – Ты меня поставила в тупик. Моё мировоззрение сформировалось в то время, когда к нам привозили разных «звёзд» из Питера, Москвы и т. д. У нас три раза был Константин Кинчев, несколько раз был Борис Гребенщиков. Он, кстати, даже предлагал присылать ему записи музыкантов (мы ещё и записывали концерты), чтобы их продвигать. Приезжали Кристина Орбакайте, Юрий Айзеншпис.
Это формировало моё отношение к музыке как продукту, который нужно продвигать. Я не бизнесмен, но понимал, что нужен маркетинг, капитализация творчества, иначе всё зачахнет и умрёт, даже не начавшись. У нас, кстати, был собственный проект с Андреем Нагорным под названием КЛОУНЫ ИИСУСА.
- Ты в нём выступал?
– Нет, я вообще никогда не выступал. У меня нет ни голоса, ни слуха. Я занимался продвижением.
Мне нравились местные группы КУХНЯ, КОРИДОР, HOT ZEX (которые сейчас в Америке). Сложно вспомнить, много было коллективов. Представь, когда за неделю перед тобой проходит 5-6 групп… Моей задачей было, чтобы люди шли на людей, а названия групп я не очень-то запоминал.
У меня в гараже лежат стопки газет, которые мы выпускали, – в них можно будет посмотреть. Более того, Федя Сухих разработал фирменный шрифт «888». У меня сохранился целый альбом, там и наши флаеры есть.
- Я так понимаю, что групп было много, но мало кто занимался продвижением, поэтому «вышли в свет» немногие?
– Да, нужен был именно музыкальный маркетинг, а его не было. Яркий пример – Свердловский рок-клуб. Они работали с этой темой, и мы видим много «звёзд», вышедших оттуда, а у нас этого почему-то не произошло.
Но сибирская музыка сохранила свою уникальность и своеобразность. Например, Янка Дягилева, Егор Летов из Омска. Егор же не стал масс-маркетом, но всем показал, что, оставаясь в чём-то своём, внутреннем, со временем становишься уникальным. А если нужно было раскрутиться быстро, прямо сейчас, – тогда это в питерский или свердловский рок-клуб. Непонятно, какой путь правильный: добиться славы быстро или «остаться в кулаке» и войти в историю позже. Летов, с моей точки зрения, всё доказал. Я за это его сильно люблю и уважаю. Он даже выступал в «888». Кстати, я знаком и с его братом Сергеем – уникальный джазовый музыкант и тоже играл в нашем клубе.
А ты знаешь, что первый фестиваль «Живая вода» назывался «Песни Неба и Земли»? Я его делал с Сашей Кувшиновым.
- Там же выступал ЧЁРНЫЙ ЛУКИЧ (Вадим Кузьмин)?
– О, какую тему ты затронула…
- Ты знаешь, что вышла книга про Лукича?
– Нет, вообще ничего не знаю.
- На прошлой неделе в издательстве «Выргород» вышла объёмная книга: Умка (Анна Герасимова) собрала воспоминания ста человек. Сначала хотели выпустить книгу про Кузю УО (Константина Рябинова), друга Летова. Кинули клич, чтобы собрать воспоминания, но мало кто откликнулся. Тогда они сделали книгу о Лукиче, половина воспоминаний в ней – от новосибирцев. Получается, тебя о нём не расспрашивали. Может, ты сейчас что-нибудь расскажешь?
– Первый фестиваль, который мы провели на территории турбазы Ая, – «Песни Неба и Земли» (13-15 сентября 1996 года). Там выступали Лукич и Летов, они падали в толпу, их подхватывали и несли, как лодку.
- С Лукичом ты был знаком до этого фестиваля?
– Да. А Лукич познакомил меня с Егором.
- Лукич выступал в клубе «888»?
– Много раз. Расскажу, как я пришёл к этим фестивалям. Есть осень, зима и весна, а летом – голяк для клубов. Я стал думать, что можно сделать, имея аппаратуру, звукооператора и менеджера (это я сам). Решил, что надо делать фестиваль на Алтае, в который просто влюбился после первой поездки туда. Когда едешь на Алтай на машине, в первую очередь с собой нужно брать две канистры бензина и два ящика водки: бензин тебя спасёт, потому что его по дороге нигде нет, а водка тебя спасёт от всего. И палатку, но в крайнем случае можно в машине поспать. Мы вообще доезжали до монгольской границы, когда Алтай ещё был настоящим Алтаем, а не масс-маркетом, который там сейчас.
С Сашей Кувшиновым мы познакомились, когда я увлекался дзэном и подобными вещами, я и сейчас нормально к этому отношусь. Саша первым перевёл на русский язык книгу Лао-цзы про дзэн-буддизм, мне тогда вообще крышу снесло на эту тему.
На фестиваль пригласили тех, кого смогли найти. Не было ни интернета, ни телефонов – всё по переписке. Согласился Лукич и притащил Егора Летова – там такая феерия была! Люди приезжали автостопом даже из Владивостока и рассказывали, что ехали две недели. Как они узнали о фестивале, я вообще не могу понять, это же 90-е годы. Собралось под тысячу человек. Летов тогда сказал: «Это был мой лучший в жизни концерт». Потом напился, конечно, он постоянно был пьяный. Это было нормально. У меня где-то видео даже осталось.
Егор был очень уникальный. Я с ним не так много общался, больше с Лукичом. Честно говоря, до знакомства я не особо увлекался музыкой Летова, но, когда послушал живьём и мы поговорили, – он что-то сломал во мне и создал что-то другое. Он же довольно странный был: не говорил «правильные вещи», а отвлечённо говорил что-то про себя, но я вдруг начинал понимать, что это – про меня.
- Давай ещё про женские группы поговорим.
– ЖЕНЩИНА С БОРОДОЙ – уникальный проект и название прикольное.
Расскажу, как я с ними познакомился. Сверху над галереей «Чёрная вдова» жил «Борода» (Сергей Писаревский). Когда весь подъезд вставал против меня, он единственный из всех был за меня. Эта группа и образовалась в «Чёрной вдове» из дуэта Варвары Сапожниковой и Сергея Писаревского, у нас они репетировали. Возможно, было как-то не так, но это мой вариант.
- Мне попадалась информация, что ФРАУ КРЭК часто у вас играла.
– Да, Анюта Колькина! Прикольные ребята. Была ещё группа HOT ZEX. Представь: на сцене они стояли спиной к зрителям и играли для себя. ФРАУ КРЭК чем-то похожи, но по-другому – они тоже делали всё для себя и почему-то это кого-то притягивало, хотелось на них посмотреть. На самом деле им не нужна была ни коммерциализация, ни зрители вообще. Наоборот, они игнорировали зрителя как такового. Им нужно было только проявить себя. Опять возвращаемся к моей любимой теме психологии эскапизма – такой творческий escape, убегание от чего-то. Они кайфовали от того, что делали, и не хотели, чтобы кто-то про это знал.
- Расскажи подробнее про свой научный труд «Психологические особенности креативного эскапизма».
– Я общался с большим количеством творческих людей и пришёл к выводу, что для многих творчество – это убегание. На самом деле это психологические проблемы: боязнь общества, пустоты, непризнанности. Изучая эту тему, я понял, что проблема не в самом творческом человеке, который создаёт какой-то продукт, а в интерпретации.
Кстати, Достоевский был игроманом, он же тоже убегал от чего-то. Ему приходилось быстро писать некоторые произведения, чтобы отдать долги. Вспомни его известный роман «Игрок». А Толстой? Это всё убегание от себя и от общества. Многие работы известных классиков – тоже эскапизм.
Смысл моего рассуждения в том, что дело не в авторе, а в восприятии зрителя. Есть понятие «интерпретаторы» – это критики, искусствоведы, политологи, культурологи и остальные х…есосы, которые всё делают под свой разнос, не имея в виду автора и восприятие зрителя. Кстати, Булгаков замечательно расставил всё по местам в эпизоде, когда Маргарита летит на метле и крушит критика Латунского – Бортко отлично эту сцену снял.
Интерпретаторы становятся лидерами мнений для общества, игнорируя автора. Это произошло с Булгаковым, Толстым, Достоевским. Есть автор, есть зритель и есть некий интерпретатор-транслятор, который формирует маятник мнения для потребителя. Я пришёл к мнению, что иногда автор убегает от чего-то, но интерпретаторы должны правильно подать, почему он так делает, а они транслируют по-другому. В этом суть проблемы: интерпретация есть суть зла.
Искусство – это побег от реальности, начиная с Микеланджело и Эпохи Возрождения. В то время идеалом считалась Венера Милосская – тело, которого не существует, а значит, это тоже побег от реальности.
- Я поняла твою мысль так: вместо того, чтобы интерпретировать произведение, нужно анализировать то время, в которое творил человек, и понимать, побег от какой реальности это был.
– В том числе, но нужно исключить понятие времени – оно не имеет значения, в любое время механизм одинаковый.
- То есть творец – это побег от реальности, и зритель – это побег от реальности?
– Творец – это движущая сила, он создаёт обществу побег от реальности в другую реальность. Второй момент: когда творец – это побег от реальности и от общества, некая дуальность. Это и есть единство и борьба противоположностей.
Продолжение следует. НЕЯЭТОПРЕДЛОЖИЛ в ВК, подписывайтесь!
**Ночной арт-клуб "888"** ВКонтакте. CLUB 888. Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в Telegram. Присоединяйтесь! ДИСКИ, МЕРЧ, ПЛАСТИНКИ.
ЧИТАЙТЕ НАЧАЛО: