Дарья на похоронах стояла в первом ряду, утирала глаза платочком, вздыхала тяжко, периодически громко выла, качаясь из стороны в сторону:
— На кого ж ты меня покиииинул, сокол мой ненаглядный! Как же теперь я жиииить буду без тебя?
Глава 21
Начало здесь:
Матвей проснулся не сразу. Храпел на всю избу ещё битый час. Дарья уж заканчивала блины печь, как тот вдруг замолчал, потом покашлял и привстав на локте уставился сонными глазами на Дарью.
—Ооо! Живая? А я думал окочурилась! — выдал он хриплым голосом.
Дарья замерла на секунду и продолжила наливать блины на сковородку.
— Слышишь? — окликнул её Матвей. — Сегодня снова надо ехать на базар. Вчера-то много чего осталось, надо допродать, чтоб добро не пропало!
Дарья резко развернулась к нему и посмотрела ему прямо в глаза.
— Ох ты, мать честная! — отшатнулся от неё Матвей. — Вот это красавица писаная! Что-то я похоже вчера не подрасчитал...
Дарья продолжала на него молча смотреть.
— Ну ладно, ладно! — изобразил снисходительную улыбку Матвей. — Дома сегодня будешь отдыхать. Сам поеду поторгую. Но ты не забудь, что коров надо подоить, молоко до ума определить, скотину всю управить, и не забудь, что надо ещё капусту прополоть, бурьяном зарастает, того и гляди бурьян заглушит и без капусты останемся!
Дарья продолжала молчать, накрывая на стол.
—Ты слышала, что я сказал? — рявкнул Матвей.
—Слышала. — ответила Дарья.
—Вот то-то же! — сказал Матвей и сунул жене кулак под нос. — И смотри мне тут! Я приеду, всё проверю! А не то!
Дарья молча на стол накрыла, взяла подойник и ушла в сарай доить коров.
Матвей поел досыта, собрался и уехал на базар.
И как только он уехал, она села на завалинок во дворе и стала думать, что ей дальше делать. Ведь так продолжаться не может. Муженек-то и правда изверг, пришибёт и дорого не возьмёт. Или того хуже — калекой сделает...
Думала, думала, ничего в голову не идёт. Встала, взяла вёдра и по воду пошла до колодца. Приходит, а там снова дед Пахом воду набирает. Дарья развернуться хотела, попозже подойти, но тот её уже заметил:
— Аааа! Дарьюшка! Соседушка моя дорогая!
"Лучше б ты меня, дед, вообще не видел."—подумала Дарья.
Подошла поближе, дед прищурился разглядывая её подслеповатыми глазами и охнув отшатнулся:
— Свят! Свят! Бабонька! Кто это тебя так разукрасил? Смотреть страшно!
— Не до разговоров мне, дед. — хмуро ответила Дарья и отвернулась.
— Да и что это я, ду рак старый спрашиваю? Ясно же, как белый день, чьих кулаков это дело! — хлопнул себя по лысине дед. — А ведь я тебе, бабонька, говорил, что изверг этот гад, чтоб он с дох и больше никого не мучил!
У Дарьи вдруг слёзы навернулись на глаза от слов деда Пахома.
—Как же, с дохнет он! Он кого хочешь переживёт, бугай здоровый! Его и ломом не перешибёшь, нечто только тр... — и осеклась тут же испуганно.
— Чаво? — дед подставил ухо. — Не понял я, чаво ты сказала?
— Ни чаво, дед! — Дарья схватила вёдра и не обращая внимание, что кости болят рванула домой. План как дальше быть с Матвеем у неё созрел за секунду.
"Надо успеть! До леса и обратно! Пока его дома нет!" — стучало в голове.
Схватила туесок и помчалась чуть ли ни бегом через выгон. Бежала так, что всех куропаток в небо вспугнула.
Забежала в лес и туда сюда глазами. Поганки она вскоре нашла прямо на опушке, под раскидистым дубом, целую семью. Быстренько выдрала несколько штук и в туесок кинула. Потом ежевику увидела и для отвода глаз, вдруг кто встретится быстро ежевикой грибы закидала и обратно бегом.
Бежит, сердце колотится, вот вот выскочит и вперед неё домой побежит.
Добежала до деревни, запыхалась, по сторонам глянула, вроде нет никого, только дети возле речки пищат и друг за дружкой бегают.
До дома уже степенно дошла, думала, что если кто спросит, то скажет, что за ягодами в лес ходила, компота захотелось. Но никто её не встретил, она и рада тому. Пришла домой и давай варево стряпать.
Достала из подвала сала, картошки, перца острого сорвала, лука, морковки побольше. Решила поострее сварить, чтоб вкус поганок перебить. Варево жирное получилось, наваристое. Она туда ещё петрушки накидала побольше. На вид такое аппетитное, что сама чуть не отхлебнула, вовремя спохватилась, что в чугунок целых два крупных гриба кинула, чтоб уж наверняка подействовало.
Суетиться по дому стала, чтоб всё сделано было, чтоб Матвей ни к чему не придрался. Сама хлопочет, а у самой поджилки трясутся, шутка ли - человека отравить? Пару раз даже порывалась чугунок схватить и на улицу выплеснуть, но вспоминала звериную жестокость новоиспеченного мужа, останавливала себя: "Или я его, или он меня, третьего не будет..."
Еле, еле успела по дому всё сделать, глядь, ворота открываются.
Приехал!
Дарья так и плюхнулась на лавку, крестясь непрерывно:
—Господи помилуй! Господи помилуй! — прошептала и рот закрыла на замок, сцепив зубы так, что те аж захрустели.
ПРОДОЛЖЕНИЕ ЗДЕСЬ: ⏬⏬⏬