Ночь длинных конвертов
Зима 1915 года. Как думаете, о чём говорят с политиками в Италии? О цене. Идёт пятый месяц Великой войны, а Италия... пока вне её. Но ситуация уникальна, потому что нейтралитет Рима не устраивает обе стороны, а еще и заставляет их раскошеливаться.
Антанта (Лондон, Петербург и Париж) изначально находится в проигрышной позиции. Они союзники Австро-Венгрии? Нет, они враги Австрии. А кто главный враг Италии с момента её объединения? Правильно, Австрия, у которой под боком находятся итальянские Тренто и Триест. Казалось бы, Германия и Австрия должны были сцапать Италию голыми руками, пообещав отдать то, что Антанта пообещать не могла, не ссорясь с собственным союзником.
Но вышло ровно наоборот. В мае 1915 года Италия плюнет на Тройственный союз, с которым была связана десятилетиями, и кинется в объятия Антанты. Как Берлин и Вена умудрились провалить аукцион, где у них на руках были все козыри? Почему Антанта, раздавая щедрые обещания с чужих плеч, выиграла этот торг? Давай разбираться.
Австрийский скряга и немецкий кнут
Итак, август 1914-го. Италия, как ранее разобрали, объявляет о нейтралитете. Тройственный союз носил оборонительный характер, а Австрия первая напала на Сербию, да и плюс в самой Италии были волнения. Но в Берлине и Вене прекрасно понимают, что это было начало торга.
Казалось бы, Вена, бери Италию тёпленькой. У неё же есть то, что итальянцы называют "неискупленными землями" – земли Трентино и Триеста, где говорят по-итальянски. Просто пообещай отдать их после войны и итальянцы встанут под знамёна Центральных держав. Но нет, мы упираемся в слепоту габсбургской гордыни. Австрийский министр иностранных дел граф Леопольд Берхтольд – человек, который, искренне считал итальянцев нацией трактирщиков и шарманщиков, неспособных на серьёзную войну, который ничего не могут сделать.
И когда в декабре 1914 года Германия начинает реально давить на Вену (немцам позарез нужен итальянский фронт, чтобы оттянуть французов), Берхтольд делает "щедрое" предложение. Он готов уступить... часть Трентино. Не весь регион, не Триест, не Истрию, не Далмацию. И, заметьте, только после победоносного окончания войны. То есть итальянцам предлагалось воевать неизвестно сколько лет, а награду получить когда-то потом, если австрийцы не передумают и выиграют.
Немцам этот шаг не нравится. Они дальше нажимали на Австро-Венгрию и под этим натиском в марте 1915-го Австрия делает ещё один шаг, по которому готова отдать Трентино, но не Триест. Для Рима Триест – это символ, это окно в мир, это ворота Адриатики. Так что снова мимо.
Главный просчёт Германии здесь был в том, что они давили на Вену, угрожали, упрашивали, но так и не смогли заставить Австрию понять простую вещь, что нейтралитет покупается сейчас и только реальной территорией. Вена до последнего надеялась, что Италия просто испугается воевать на два фронта. Но они путали страх с жадностью. И когда жадность подогрета националистами, она всегда побеждает страх.
А теперь давайте вспомним, как сама Италия относилась к своим "союзникам". Ещё в 1911 году, во время войны с Турцией за Ливию, Берлин и Вена вели себя пассивно, не оказав реальной поддержки. Итальянские элиты, те же Саландра и Соннино, прекрасно помнили, что Германия и Австрия – это партнёры, которые берут, но не дают. Ну и где тут любовь? Верно, её не было. Был расчёт, который показывал, что австрийский кошелёк пуст, а амбиции безграничны. Торг зашёл в тупик. И тут на сцену выходят те, у кого денег (вернее, чужих земель) куры не клюют.
Меню от Антанты: всё включено, платить потом
Пока Австрия скрепя сердце отковыривала крохи от своего пирога, в Лондоне уже отпечатали меню с золотым тиснением. И выглядело это меню так, что у итальянских националистов (Муссолини, д'Аннунцио и компании) началось обильное слюноотделение. Главный удар нанесла британская дипломатия, которая, как всегда, умела платить чужими деньгами.
В феврале-марте 1915 года начинаются плотные тайные переговоры. Итальянцев принимают в Лондоне. 26 апреля 1915 года эта цена будет зафиксирована в секретном Лондонском договоре.
Италии обещали:
- Тироль вплоть до альпийского водораздела, что включает в себя современные итальянские провинции Тренто и Больцано (Южный Тироль).
- Триест, Горицу, Градишку, всю Истрию до Кварнера без Риеки.
- Часть Далмации, включая порты Задар, Шибеник и кучу островов. Эти земли были населены сплошь хорватами и сербами, но Антанта легко ими торговала, хотя те же сербы были их союзниками! На это итальянский министр Соннино только довольно потирал руки.
- Албанию – фактически протекторат над ней плюс стратегический порт Влёра.
- А если поделят Турцию и немецкие колонии в Африке, то Италия тоже получит кусок.
И всё это – территории, на которых проживало около 800 тысяч славян и немцев, которых даже не спрашивали. Цифра, конечно, впечатляющая. Антанта, не имея в Далмации ни одного солдата, подарила её Италии. Британский министр иностранных дел сэр Эдвард Грей, который вообще-то считался человеком чести, в данном случае проявил удивительную гибкость моральных принципов.
Но почему они были так щедры? Тут есть одна циничная математика. Всегда проще гипотетически отдавать то, то фактически тебе не принадлежит. Франция, истекающая кровью под Марной, и Россия, которой нужен был любой союзник против Турции и Австрии, с радостью подписались под этим грабежом.
Как думаете, что чувствовал итальянский переговорщик, когда читал эти пункты? Мне кажется, что лёгкое головокружение от возможного успеха и волнение. Ещё вчера австрийцы совали ему жалкий Трентино, а сегодня ему кладут на стол всю Адриатику. Ну как тут устоять? И неважно, что Далмация – это еще то яблоко раздора, которое потом отравит отношения с югославами на десятилетия. Важно здесь и сейчас.
Антанта выиграла этот раунд потому что не имела никаких обязательств перед населением Австро-Венгрии. Она могла рвать габсбургскую империю, как тузик грелку, и раздавать лоскуты направо и налево. Австрия же, как ни крути, рвала саму себя. И это главный урок "итальянского аукциона".
Король, площадь и горстка заговорщиков
Итак, договор в Лондоне подписан. Красивые бумаги с гербами спрятаны в сейфы. Осталась самая малость – объявить войну и начать умирать. Но тут возникает фигура, которая чуть не похоронила весь план Антанты, – Джованни Джолитти. Четырежды премьер-министр, который правил Италией почти пятнадцать лет. И он выступает за нейтралитет. Почему? Да потому что Джолитти был не идиотом. Он понимал, что Италия не готова к большой войне ни экономически, ни психологически. К тому же, Австрия, узнав о шашнях Рима с Антантой, вдруг резко вспомнила о щедрости. В мае 1915-го австрийцы, уже через немцев, предлагают Джолитти Трентино и даже больше, но просто за нейтралитет, здесь и сейчас.
Парламент, где у Джолитти было большинство (около 300 депутатов из 500), готов был это принять. Ну серьёзно, зачем воевать, если Австрия сама отдаёт Трентино на блюдечке?
И вот тут в дело вступает теневая сторона итальянской политики. Премьер Антонио Саландра, человек то ли слабохарактерный, то ли, наоборот, хитрый, и министр иностранных дел Сидней Соннино (кстати, наполовину англичанин, наполовину еврей, что делало его чуждым австрофильской аристократии) решают играть ва-банк. Они понимают, что парламент за них не проголосует. Значит, надо бить через голову парламента.
В ход идёт "тяжёлая артиллерия":
- Король Виктор Эммануил III. Маленький человек (в прямом и переносном смысле) с огромными амбициями. Савойская династия всегда мечтала прирастить земли. Король даёт понять, что он подпишет декрет о войне, даже если парламент будет против. В случае с конституционной монархией это уже попахивает переворотом.
- Улица. Националисты, футуристы, республиканцы во главе с безумным поэтом Габриэле д'Аннунцио и социалистом-националистом Бенито Муссолини выплёскиваются на площади.
- Промышленники. Крупные заводы, особенно те, что связаны с производством оружия (Ансальдо, Одеро), уже чуяли запах больших денег. Война – это суперприбыльно, поэтому они давят на прессу и депутатов.
Что в итоге происходит в мае 1915-го? "Сияющий май", как потом назовут этот период.
Джолитти приезжает в Рим, уверенный в победе. Саландра подаёт в отставку, провоцируя кризис. Король отставку не принимает, а намекает, что если парламент провалит военные кредиты, то корона распустит палату. И избранники народа, под вой толпы за окном и под угрозой роспуска, ломаются.
20 мая 1915 года парламент, ещё вчера бывший нейтральным, голосует за предоставление правительству чрезвычайных полномочий. Против – только социалисты и горстка либералов.
Для меня, если честно, этот момент – самое яркое свидетельство того, что Италию втянули в войну вопреки воле большинства её политического класса. Это была победа маленькой, но очень агрессивной группы, состоящей из короля, радикалов и крупного капитала.
И вот, решение принято. 23 мая 1915 года Италия объявляет войну Австро-Венгрии. Торг завершён. Покупка состоялась. Осталось только оплатить счёт.
Пир во время чумы и счёт на миллионы
Итак, аукцион закрыт.
Почём же продали Италию? Антанта выиграла потому что была циничнее, предложив Риму то, чего у неё не было – Далмацию, Албанию, куски Турции. Австро-Венгрия, при всём её имперском высокомерии, хотя бы торговала своим. И именно это её и сгубило. Вена так и не смогла переступить через собственную гордыню и вовремя предложить реальную цену. Берлин, увы, оказался бессилен перед союзником.
Италия же... Ну что Италия? Итальянские элиты сделали ставку. Они решили, что момент удобный, что можно, отсидевшись в нейтралитете, вскочить на подножку уходящего поезда и урвать своё. Им плевать было на парламент, плевать на Джолитти, который предлагал куда более разумный вариант.
И вот тут самый главный пункт, ради которого, собственно, я всё это и писал. Кто заплатил по счетам этого роскошного банкета? Миллионы итальянских крестьян, которых погнали на плато Азиаго и к берегам Изонцо. Те, кто даже не знал толком, где находится эта Далмация, но кому предстояло умирать за неё в окопах. За 1915-1918 годы Италия потеряет убитыми почти 700 тысяч человек. И это при том, что после войны ей ещё и плюнут в лицо, потому что обещанную Далмацию заберут себе новообразованные югославы под крылом того же Вильсона.
Можно ли было поступить иначе? Да, конечно, можно было! Джолитти предлагал реальный план: сохранять нейтралитет, копить силы, торговаться до последнего, а если уж вступать, то на своих условиях, а не потому что тебя подогрели криками с площади. Но история, как известно, не терпит сослагательного наклонения. Итальянские элиты предпочли красивые жесты и территориальные аппетиты здравому смыслу.
И остаётся один открытый вопрос, который мы зададим в следующей статье: а стоила ли игра свеч? Когда в 1919 году в Версале итальянскую делегацию будут унижать и отодвигать от стола переговоров, когда ветераны будут возвращаться в разорённую страну, когда начнётся "красное двухлетие" и к власти рванет тот самый бывший социалист Муссолини, который орал громче всех за войну, тогда и придёт осознание цены этой сделки. Шпага, купленная на аукционе, оказалась тупой и сломанной. Но это уже совсем другая история.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Все статьи по этому циклу и ссылки на них вы можете увидеть здесь: