Добро пожаловать в новый рассказ. Надеюсь, он вам понравится так же, как и мне. Наливайте чай, читайте и отдыхайте!
Поддержать канал денежкой 🫰
Я сижу на краю дивана у Лены, как на чемодане на вокзале. Спина прямая, руки на коленях, взгляд в точку. Плакать я уже не могу. Слёзы попросту иссякли, оставив после себя только сухую пустоту внутри.
Все чувства словно выключились. Мозг работает вяло, как компьютер в спящем режиме, тело больше напоминает оболочку, лишённую души. Даже дыхание кажется чужим, механическим.
Подруга носится по комнате, как разъярённый ураган, оставляя за собой хаос. Она хватает со стола чашку с остывшим кофе, чуть не опрокидывает её, чертыхается и с грохотом ставит её обратно.
Наконец, оборачивается ко мне, её карие глаза горят, как у кошки, готовой к атаке. Руки упираются в бока.
– Оля, что за вид у тебя?! Ты вообще в курсе, как выглядишь? Как коматозница какая-то. Рыба из супермаркета и та бодрее смотрится! Что у тебя случилось? Антон опять мозг выел?! Говори, давай не тяни.
Я медленно поднимаю взгляд, будто он весит тонну. Ком в горле мешает дышать, и я с трудом его проглатываю, чувствуя, как он царапает гортань.
– Он… ушёл, – выдавливаю как-то потерянно и жалко. – Забрал вещи и подал на развод…
Слезы снова подступают, горячие и непрошеные. И я резко отворачиваюсь, пряча лицо, чтобы Лена не заметила моей слабости.
Кажется Лена потеряла дар речи, что, между прочим, является редким случаем для такой вулканической натуры. Но потом она взрывается, как петарда.
– Подожди, стоп, что?! Как ушёл? Ты сейчас прикалываешься? – глаза подруги горят праведным гневом.
– Не до приколов как-то, – хмыкаю невесело, а у самой внутри все противно сжимается.
– Реально слился?! – выдыхает подруга пораженно. – Без объяснений, без разговоров, по-тихому, как крыса?!
Лена плюхается на диван рядом. Смотрит в одну точку, явно переваривая новость, потом резко поворачивается ко мне, одним взглядом требуя подробностей.
– Не просто свалил, но и теплое местечко себе подготовил, – бесцветно добавляю я.
– Это какой-то трешовый сериал! Давай, рассказывай всё по порядку! Что с квартирой? С деньгами? С бизнесом?
Я вздыхаю, опускаю голову, и слёзы всё-таки прорываются, капают на колени, оставляя тёмные пятна на джинсах. Лена, несмотря на свою язвительность, придвигается ближе, и обнимает меня за плечи, давая мне возможность выпустить накопившиеся эмоции.
Все-таки она мне самый близкий человек, мы с ней столько прошли вместе…
– Ну и? – хмурится она, когда я чуть успокаиваюсь, внимательно вглядываясь в моё лицо, её тон становится чуть мягче.
Я моргаю. Пару раз. Пытаюсь взять себя в руки.
– Хозяйка звонила. Сказала, что за следующий месяц не оплачено. У меня неделя. И всё. С вещами на выход. Антон не стал вносить следующий платеж…
Лена встала так резко, будто её кто-то укусил.
– Он совсем, что ли?! Да это просто ужас какой-то! А деньги? Бери из вашей копилки, где вы же годами копили на чёрный день! Он явно настал.
Я опускаю взгляд, чувствуя, как стыд обжигает кожу.
– Он их забрал. Все, что мы копили — на ремонт, на машину, на будущее. Думаю, он не за вещами приходил… Скорее, чтобы их свистнуть незаметно. Или сделал это раньше, а я даже не сразу хватилась, – сжимаю кулаки, и гнев пробивается сквозь апатию.
Лена застывает. Потом резко отходит к окну, хлопает по подоконнику.
– Негодяй! Простите, если это звучит слишком ласково, – рычит она, оборачиваясь ко мне с таким видом, будто готова рвать и метать. – А бизнес? Хоть что-то тебе оттуда светит, или он и там тебя кинул?
Сжимаюсь. Как будто каждый вопрос — это ещё один факт, от которого мне некуда деться.
– Юрист говорит, что «будем разбираться»… Но он какой-то ненадёжный, только бормочет и ничего не делает. Да даже и ему я не знаю, чем буду платить, – голос ломается, и я чувствую себя загнанным зверем.
Последние полгода Антон еще и уговорил меня сидеть дома, не искать работу. Якобы для того, чтобы создавать уют и готовиться к рождению детей. Он ведь хорошо начал зарабатывать, мог себе позволить…
Лена поднимает руки, будто готова кого-то задушить — возможно, меня или Антона, — и её голос взлетает до визга.
– Ты же вложила деньги в него, да? Квартиру продала, ту самую, – она подходит ближе, её тон становится тише, но не менее яростным. – Боже, Олька, ты… ты что же, всё ему отдала? За просто так?
Я киваю, и внутри всё сжимается в тугой ком. Да, ту самую квартиру, которую мне дало государство, так как я сирота… Мой единственный шанс на жизнь. Я продала её, веря, что это наш общий старт.
– Я думала, мы семья, – шепчу я, едва шевеля губами.
Лена зажмуривается, стиснув зубы.
– Семья? Да это не семья, это грабёж на доверии! Он ободрал тебя как липку и свалил, урод проклятый!
Я не отвечаю. Мне нечего сказать. Потому что я ему верила. По глупости. По привычке. По наивности сироты, которая всё ещё ждёт, что кто-то будет рядом по доброй воле.
Подруга делает шаг назад, потом резко поворачивается ко мне.
– Знаешь, что мы сейчас сделаем? Найдем нормального юриста, который вытрясет из этого гада твою долю! Он собирается забыть, с кем начинал? Нет уж! Поровну — это минимум! Ты имеешь на это полное право.
Я слабо качаю головой, хоть на душе и теплеет. Впервые за эти дни мне кажется, что я хоть кому-то не безразлична. Но ее энтузиазм меня не заражает. К сожалению, амбиций мало для того, чтобы отвоевать свое.
– Право-то, может, и имею. Только документов у меня никаких нет. Всё на нём. Ничего на мне не осталось. Только воспоминания и долги.
Лена ругается. Жестко. Честно. Без прикрас.
А я просто сижу. Не потому что сдалась. Просто пока не знаю, за что хвататься, когда всё из рук выбили.
Маленькая комнатушка воняет дешёвым освежителем воздуха с химическим ароматом хвои и чужими проигранными надеждами.
Офис — громкое слово для этого угла на первом этаже старой пятиэтажки. Пластиковый стол покрытый царапинами и пятнами от кофе. За ним сидит мужчина лет сорока пяти с уставшим лицом. Мой адвокат...
Он развалился в скрипучем кресле, почёсывает шею и ковыряется в потрёпанной папке, где бумаги торчат, как перья у растрёпанной птицы. Взгляд у него потухший, будто он давно сдался перед ветряными мельницами судьбы.
– Смотрите, Ольга, – начинает он, не поднимая глаз, – официально у вашего супруга… то есть бывшего супруга… в компании всего один процент. Основной пакет оформлен на другого человека — вероятно, это компаньон. Так что юридически… – он разводит руками, – …претензий вы предъявить не можете. На бумаге — он никто.
Я молчу. Губы сжаты, взгляд прикован к пылинкам, танцующим в слабом луче света, пробившемся сквозь заляпанное окно. Пыль кружится, как мои мысли, но ни одна не цепляется за разум.
Один процент.
Из всего, что я вложила… Из моей жизни, мечтаний, из моего прошлого.
Я пытаюсь в это поверить, но разум цепляется за воспоминания: как я подписывала документы на продажу квартиры, как Антон обнимал меня, обещая поездки на море и детей, как я верила в наш общий старт. Теперь это кажется иллюзией, и осознание обрушивается, как холодный душ. Я была слепа от любви, доверчива, и эта слепота стоила мне всего.
– А деньги, что вы вложили… – юрист лениво переворачивает страницу, бумага шуршит, как сухие листья, – …если не оформляли договор дарения, инвестирования, займа, то доказать факт их передачи вообще невозможно. Особенно если всё шло налом, без расписок. А вы… – он наконец удостаивает меня коротким взглядом, за которым скрывается усталое равнодушие, – …вы ведь не оформляли ничего, да?
Я качаю головой, и это движение отзывается тяжестью в шее. Нет. Ничего.
Я доверяла своему мужу, человеку, с которым делила постель, которому отдала свое сердце.
Просто продала квартиру, веря в его слова о будущем. Ни чека, ни расписки, ни малейшего следа на бумаге — только моя наивность и его лживые обещания. В груди нарастает тяжесть.
– Ну вот, – кивает мужчина, как будто это был неизбежный исход. – Классическая ситуация. У нас таких дел — каждый второй развод. Мужик оформляет бизнес на друга, на маму, на кого угодно, а потом уходит налегке. Не вы первая, не вы последняя.
Где-то в груди поднимается низкий гул, почти физическая боль. Безысходность обволакивает, как густой туман, и я чувствую, как она просачивается в каждую клетку тела.
Губы дрожат, но я сжимаю их сильнее, чтобы не выдать слабость, хотя внутри всё кричит от унижения и страха.
– То есть… – хриплю я, голос едва пробивается, – я ничего не получу?
Он пожимает плечами, и этот жест кажется оскорбительно небрежным, будто я спрашиваю о мелочи, а не о своей разбитой жизни.
– С таким раскладом? Нет. Разве что он вдруг сам решит вам что-то уступить. Но, судя по тому, что вы рассказываете, – адвокат криво усмехается, – вряд ли. Люди такого типа не бывают щедры.
Я опускаю взгляд. Пальцы на коленях сжаты так сильно, что костяшки белеют.
Как же я могла быть такой дурой?
Квартиры нет, денег нет, работы нет. Полгода назад Антон уговорил меня бросить всё, сидеть дома, создавать уют, готовиться к детям, которые так и не появились. А теперь я на улице, с долгами за квартиру, которую не могу оплатить, и с юристом, который сдаётся без боя.
Отчаяние душит, как тугая удавка, и я чувствую, как падаю в какую-то чёрную яму, из которой нет выхода.
– А если… если я найду свидетелей? – голос дрожит, но я цепляюсь за последнюю соломинку, вспоминая Лену, её ярость и готовность драться за меня. – Моя подруга была с нами, она все знает, может подтвердить, что я вложила всё в его бизнес.
Юрист качает головой, его лицо остаётся бесстрастным, но в глазах мелькает тень раздражения.
– Свидетели — это слабая надежда. Без документов они ничего не докажут. Устные показания в суде — это как слепой выстрел в темноте. Она же действует в ваших интересах. И может подтвердить устно любую сумму.
Его слова впиваются, как осколки стекла. Последняя надежда тает на глазах…
– Кстати, – продолжает мужчина, не глядя на меня и перекладывая бумаги, – у него юрист есть? Кто представляет его сторону?
– Да, Артем Серебряков.
Юрист чуть оживляется. Поднимает брови.
– Серьёзно? Серебряков? Ну, поздравляю, Ольга. Это акула. Если он в деле — ваш Антон готовился задолго до развода. К такому специалисту запись за несколько месяцев.
Его глаза горят таким восхищением, что я понимаю, что он уже мысленно капитулировал.
– Шансов у вас и вовсе нет. Серебряков не просто адвокат — это машина, которая перемалывает таких, как вы. Если он взялся, значит, всё продумано до мелочей. Извините, но тут даже я бессилен.
Я не отвечаю. Слова тонут в звоне в ушах, в пустоте, что заполняет голову. Из этой комнатушки я выйду не с надеждой, а с окончательным подтверждением: меня не просто предали. Меня хладнокровно вычеркнули из жизни.
И вдруг мне становится по-настоящему страшно — не за материальное, а за душу, которая, кажется, растворяется под тяжестью этой реальности.
Я встаю, ноги подкашиваются, и я опираюсь на край стола, чтобы не упасть. Комната покачивается, стены сжимаются, а в груди нарастает паника.
***
Сегодня суд. И несмотря на плохое самочувствие я не могу пропустить его. Лена хотела пойти со мной, но я настояла, чтобы она осталась. Её вспыльчивость могла только навредить. Я должна пережить это сама, хоть внутри всё дрожит от страха и усталости.
Зал суда холодный, с высокими потолками и гулким эхом шагов. Я сажусь на деревянную скамью, рядом со мной мой адвокат. Тот же вялый мужик с потухшим взглядом, который под ярким светом люстр кажется ещё более жалким. Осунувшееся лицо, мятая рубашка, руки, нервно теребящие папку.
Я просто не смогла позволить себе кого-то другого. Все, кого Лена находила, просили такие суммы, что у нас с ней глаза на лоб лезли. В итоге я махнула рукой. В моём положении, когда каждая копейка на счету, не до привередства. Этот хоть согласился за мизер.
За последние недели я всё же нашла работу. Подруга подсуетилась и пристроила меня к себе. Теперь я тружусь кассиром в маленькой кофейне на окраине. Хоть по образованию я повар-кондитер, но у них эта вакансия была занята.
Работа, конечно, не ахти. Считаю сдачу, протираю столы, иногда подаю заказы, если народу много. Платят копейки, но это лучше, чем сидеть сложа руки.
Суд начинается, и я замечаю, что напротив нас только тот самый Артем Серебряков, адвокат Антона. Высокий, подтянутый мужчина, в безупречном костюме, с холодным, отточенным лицом, на котором не дрогнет ни одна мышца.
Антона нет… Он даже не потрудился явиться, и это ранит сильнее, чем я ожидала.
Серебряков смотрит на меня мельком, и в его глазах только пустота, никакого сочувствия, лишь деловой расчёт. Ему плевать на мою боль, на годы, которые я вложила в жизнь Антона, на слёзы, что жгли меня изнутри.
Заседание проходит быстро, как будто все уже решено заранее. Мой адвокат бормочет что-то неубедительное, перекладывая бумаги дрожащими руками, его голос тонет в гулкой тишине зала. Серебряков же говорит чётко, отрывисто, ссылаясь на документы, которые я никогда не видела, на контракты, где мой вклад стёрт до нуля.
Я пытаюсь возразить, но слова вязнут в горле, а слабость накатывает волнами. Судья выносит решение за несколько минут. Я проигрываю.
Мой адвокат опускает голову, не смея встретиться со мной взглядом, а Серебряков собирает свои бумаги с той же сдержанной уверенностью, с которой он вёл процесс.
Поддавшись внезапному порыву, я вскакиваю и догоняю Серебрякова в коридоре. Он уже идёт к выходу. Хватаю его за рукав, и он оборачивается, поднимая бровь с лёгким раздражением.
– Подождите, – выдыхаю с волнением. – Если бы вы защищали мои интересы… были бы у меня тогда шансы победить?
Он смотрит на меня сверху вниз, и на его губах появляется снисходительная усмешка. Несколько секунд он молчит, словно взвешивает, стоит ли вообще тратить на меня свое время.
– Если бы у вас были деньги, – наконец говорит он холодно, – конечно, выиграли бы. С моим уровнем подготовки это было бы легко. Но… – он делает паузу, окидывая меня взглядом с ног до головы, – у вас явно нет достаточно денег для оплаты моих услуг. А прав тот, у кого больше возможностей. Извините, но это закон природы.
Он отворачивается и уходит, его фигура растворяется в полумраке коридора. Я стою, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Его слова эхом отдаются в голове, и я понимаю: не только Антон предал меня, но и система, где деньги решают всё.
Колени подгибаются, и я чувствую, как тело медленно опускается вниз, будто падает в пропасть. Последнее, что я успеваю осознать, прежде чем сознание меня покидает, — это что больше держаться не за что. Совсем.
Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Бывший муж. Смотри, кого ты потерял", Ира Орлова, Виктория Ким ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 3 - продолжение