Часть 1. Кухня с запахом несбывшихся надежд
— Опять денег не принёс? Как хоть с тобой живёт моя дочь? — чуть ли не кричала тёща на Алексея, стоя у газовой плиты и помешивая что-то серое в эмалированной кастрюле.
Галина Петровна была женщиной грузной, с лицом, которое всегда выражало смесь обиды на человечество и жажды реванша. Она орудовала половником, словно скипетром, а её халат в цветочек напоминал боевое знамя.
Алексей медленно снял рюкзак. Он был спокойным человеком, мастером-реставратором, привыкшим работать со старым, капризным деревом. Дерево, в отличие от людей, если и гнило, то честно, и поддавалось лечению. С тёщей всё было сложнее.
— Галина Петровна, я давал вам пятнадцать тысяч три дня назад на продукты, — тихо произнёс он, стараясь не повышать голос. — Мы с Мариной едим только ужин, и то не всегда.
— Пятнадцать тысяч! — всплеснула руками женщина, брызнув супом на кафель. — Ты цены видел, кормилец? Масло, яйца, коммуналка! В этом месяце пришёл перерасчёт за воду. Ты сколько в ванной плещешься? А свет кто жжёт в коридоре? Я, что ли, миллионерша?
Алексей вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно. Его отец, коллекционер антиквариата, человек старой закалки, обещал помочь с первым взносом после продажи редкой коллекции часов и загородной дачи, но сделка затягивалась из-за оформления документов на землю. Жить у тёщи было временным решением, которое затянулось на четыре месяца.
— Сколько нужно? — спросил Алексей, доставая бумажник.
— Ещё десятку дай, за интернет заплатить и порошок купить, а то твоя роба воняет лаком так, что у меня мигрень, — Галина Петровна уже тянула руку, её глаза хищно блестели. — И не смотри на меня волком. Марина придёт, я ей скажу, что ты мне хамил.
Алексей молча положил две пятитысячные купюры на стол. Тёща тут же смахнула их в карман передника, и выражение её лица мгновенно сменилось с гневного на презрительно-снисходительное.
— Садись, налью супа. Хотя там мяса нет почти, всё уварилось. Самим есть нечего.
Алексей отказался. Он знал, что в холодильнике, в нижнем ящике, припрятан кусок отличной буженины, который Галина Петровна ест по ночам, полагая, что никто не слышит. Жадность этой женщины была не просто чертой характера, а способом существования. Она монетизировала каждый вздох в своей квартире.
Вечером, когда Марина вернулась с работы, мать встретила её в коридоре с притворным вздохом.
— Ох, доченька, устала поди? А муженёк твой опять с пустыми руками. Еле выпросила на хлеб. Говорит, нету денег у него. Ты бы присмотрелась, куда он их девает. Может, зазноба какая? Или играет?
Марина, высокая, статная женщина с уставшими глазами, работала заведующей хозяйственной частью в крупном логистическом центре. Она умела считать каждый винтик и каждую копейку. Сняв пальто, она посмотрела на мать.
— Мам, Леша отдал тебе половину зарплаты в понедельник. Сегодня четверг.
— Ой, ну что ты начинаешь! — Галина Петровна изобразила сердечный приступ, схватившись за левую грудь. — Я тут кручусь, готовлю, стираю за вами, а вы считаете копейки матери? Стыдно должно быть!
Марина промолчала, но её взгляд стал тяжёлым. Она прошла в комнату, где Алексей сидел за ноутбуком, изучая чертежи комода XIX века.
— Опять? — спросила она одними губами.
Алексей кивнул и показал ей экран телефона. Там было открыто банковское приложение с историей переводов.
Часть 2. Мастерская с ароматом кедра и правды
Мастерская Алексея находилась в цокольном этаже старого кирпичного здания. Здесь пахло морилкой, кедровой стружкой и пчелиным воском. Это был мир, где царил порядок.
Марина приехала к нему в обеденный перерыв. Она привезла с собой не домашнюю еду, а два стакана кофе из кофейни и папку с документами. Её работа завхозом приучила её к тому, что цифры никогда не врут, в отличие от людей.
— Я свела дебет с кредитом, Лёш, — сказала она, садясь на высокий табурет и открывая ноутбук на верстаке. — Смотри.
На экране пестрела таблица Excel. Марина вела её с первого дня их переезда к матери.
— Вот графа «Аренда аналогичной квартиры в нашем районе». Тридцать пять тысяч рублей. Вот графа «Питание на троих», если готовить дома. Примерно двадцать пять. Итого — шестьдесят. А теперь смотри сюда.
Она выделила красным столбец «Переводы Галине Петровне». Сумма за последний месяц составляла восемьдесят семь тысяч рублей. И это не считая продуктов, которые Алексей покупал сам по дороге домой.
— Она дурит нас, — тихо сказала Марина. Её голос был ровным, но в нём звенела сталь. — За коммуналку она с нас взяла девять тысяч. Я зашла в личный кабинет плательщика через её старый пароль. Счёт — четыре двести.
Алексей отложил стамеску.
— Марин, я не хотел мелочиться. Всё-таки она твоя мать.
— Это не мелочность, Лёша. Это воровство. Она нас доит. И ладно бы только деньги. Она же тебя унижает. Я слышала, как она вчера разговаривала с соседкой по телефону. Рассказывала, что ты «нищеброд безрукий», которого она содержит из жалости.
Алексей усмехнулся. «Безрукий» реставратор, к которому очередь из коллекционеров расписана на полгода вперёд, — это звучало даже забавно. Он зарабатывал очень прилично, гораздо больше, чем думала Галина Петровна. Но из скромности и привычки не светить доходами, он не афишировал суммы. Деньги копились на счету, ожидая добавки от отца для покупки действительно хорошего жилья, а не ипотечной коробки на окраине.
— Что будем делать? — спросил он.
— Я пробовала с ней говорить. Ты же помнишь. Она назвала тебя стукачом, а меня неблагодарной свиньёй.
— Может, снимем квартиру?
— Нет, — Марина жёстко сжала губы. — Дело не в квартире. Дело в принципе. Мы договорились копить. Если мы сейчас уйдём на съём, мы потеряем темп. Но и кормить её жадность я больше не намерена. Она считает нас идиотами.
В этот момент телефон Марины звякнул. Сообщение от матери: «Марина, закажи доставку воды, у нас кончилась. И купи мне торт «Прага», вечером тетя Люда зайдёт. Деньги переведи, у меня на карте пусто».
Марина посмотрела на сообщение, потом на мужа. В её глазах начало закипать то самое холодное, расчётливое зло, которого так боялись нерадивые поставщики на её складе.
— Знаешь, Леша, — медленно произнесла она. — Я придумала. Мы поедем в отпуск. На Алтай, как ты и хотел. На ретрит. Прямо сейчас забронирую.
— Она нас съест.
— Пусть попробует. Зубы обломает.
Часть 3. Гостиная, где разбиваются иллюзии
Вечер того же дня был душным. В квартире работали оба телевизора — один на кухне, другой в гостиной. Галина Петровна сидела в кресле, наслаждаясь «Прагой», купленной, естественно, Алексеем.
— Мама, есть разговор, — Марина вошла в комнату, держа мужа за руку.
Галина Петровна облизнула ложку с кремом.
— Что, денег опять нет? Я так и знала. Алексей, ты бы хоть подработку взял. Грузчиком или таксистом. Вон, у Светки зять на двух работах, шубу ей купил.
— У нас есть деньги, — спокойно ответила Марина. — И именно поэтому мы хотим сообщить тебе новость. Через две недели мы уезжаем в отпуск. На Алтай, на четырнадцать дней.
Ложка звякнула о блюдце. Глаза Галины Петровны округлились.
— Какой отпуск? Вы с ума сошли? У меня балкон течёт! Я хотела ремонт делать! Вы обещали помочь!
— Мы не обещали ремонт, мама. Ты сказала, что «надо бы посмотреть». Лёша посмотрел, там нужно менять остекление. Это стоит дорого. Мы копим на квартиру, ты знаешь.
— На какую квартиру?! — взвизгнула тёща. — Вы здесь живёте, как у Христа за пазухой! Я вас пустила, пригрела! А вы деньги транжирить на поездки? Алтай! Ишь чего удумали! Там комары да медведи! Лучше бы матери диван новый купили, этот уже просижен весь твоим мужем!
Алексей, который к дивану в гостиной вообще не прикасался, предпочитая жёсткий стул на кухне, промолчал. А вот Марина сделала шаг вперёд.
— Мы едем. Билеты куплены. Это не обсуждается. И еще, мама. В этом месяце мы переведём тебе ровно столько, сколько составляет наша доля коммунальных услуг и треть на продукты. Смета у меня есть.
Лицо Галины Петровны пошло красными пятнами. Это был бунт. Наглый, беспощадный бунт на её корабле.
— Ах так... — прошипела она. — Ну, хорошо. Езжайте. Только не надейтесь, что я буду тут за вашими вещами следить или цветы поливать. Я вообще уеду! К Любке на дачу уеду! Неблагодарные! Я на вас всю жизнь положила, а вы...
Она вскочила, сбив журнальный столик бедром, и вылетела из комнаты. Через минуту послышался грохот чемодана.
— Она блефует, — тихо сказал Алексей.
— Нет, — улыбнулась Марина ледяной улыбкой. — Она сейчас действительно уедет, чтобы нас наказать. Она думает, что мы без неё пропадём от грязи и голода. Или что мы будем умолять её остаться и дадим денег.
Галина Петровна уехала на следующее утро, громко хлопнув дверью и не сказав ни слова на прощание. Она была уверена: через пару дней дочь начнёт звонить, извиняться и переводить деньги, чтобы задобрить маму.
На третий день Марина сказала мужу:
— Собирайся. Мы съезжаем.
— Куда?
— Пока в гостиницу. А потом... потом будет сюрприз. Отец звонил. Сделка по даче закрыта. Деньги у тебя на счету.
Часть 4. Пустая квартира, наполненная тишиной
Три недели спустя Галина Петровна поднималась по лестнице, тяжело дыша. Отдых у подруги на даче оказался не таким уж радужным: комары, огород, постоянные жалобы Любки на жизнь и отсутствие городского комфорта. Но главное — Галина вытерпела. Она не звонила первой. И дочь не звонила.
«Ничего, — думала Галина, вставляя ключ в замок. — Сейчас приду, устрою скандал, что мать бросили. Скажу, что сердце прихватило. Они, поди, уже вернулись со своего Алтая, сидят голодные, холодильник-то пустой».
Она открыла дверь. В квартире стояла странная, звенящая тишина. В нос не ударил запах жареного лука или дешевого одеколона зятя. Пахло застоявшейся пылью.
Галина прошла в гостиную. Пусто. В комнату молодых. Пусто. Шкафы открыты, полки девственно чисты. Исчезли не только одежда и ноутбуки, но и мелкая мебель, которую Алексей делал сам — тумбочка, этажерка. Даже шторы, которые Марина покупала на свои деньги, исчезли.
Осталась только старая мебель Галины.
— Марин? — неуверенно позвала она в пустоту.
Никто не ответил. На кухонном столе не было записки.
Галина схватила телефон. Сердце колотилось уже по-настоящему, не наигранно. Гудки шли долго.
— Алло? — голос был мужской, спокойный. Алексей.
— Вы где?! — заорала она. — Я приехала, дома шаром покати! Вы что, совсем сдурели?
— Добрый вечер, Галина Петровна. Мы съехали. Ключи в почтовом ящике.
— Как съехали?! А кто платить будет? У меня квартплата! У меня...
Она осеклась. Страшная догадка пронзила её мозг.
— Лёша, подожди... Какой съехали? Вы же вернётесь? Мы же семья!
— У Марины своя семья, Галина Петровна. И я глава этой семьи. Больше никакой финансовой поддержки не будет. Вы взрослый человек, справитесь.
— Да вы что?! У меня кредиты! Я два кредита взяла! На ремонт и на... на нужды! Я рассчитывала, что вы...
— Это ваши кредиты, Галина Петровна. Всего доброго.
Алексей повесил трубку.
Галина Петровна села на табуретку. Ноги не держали. Два потребительских кредита. Полмиллиона рублей. Она взяла их месяц назад, купив дорогую итальянскую мебель в свою спальню (ту самую, «гнилую вишню») и огромный плазменный телевизор, который ещё даже не распаковала. Она была уверена: зятёк всё покроет, никуда не денется, он же мямля, любит её дочь, будет платить как миленький. Она уже распланировала его зарплату на год вперёд.
А теперь она одна. В большой трёхкомнатной квартире, за которую нужно платить коммуналку. С кредитами, по которым через неделю первый платёж. И с пенсией в восемнадцать тысяч рублей.
Она попробовала набрать Марину. «Абонент временно недоступен или находится в чёрном списке».
Ужас, холодный и липкий, пополз по спине Галины Петровны. Это был крах. Но она еще не знала, что всё только начинается.
Часть 5. Роскошный шоурум в центре города
Прошёл месяц. Галина Петровна похудела и осунулась. Банки звонили каждый день. Продать новую мебель за ту цену, что она купила, оказалось невозможно — «это уже б/у, дамочка».
Она узнала через третьих знакомых, где теперь работает Алексей. Оказалось, у него свой шоурум-мастерская в историческом центре, в здании бывшей мануфактуры.
Галина надела своё лучшее пальто, нацепила на лицо маску трагической жертвы и поехала «возвращать блудных детей».
Шоурум поражал. Огромные окна, кирпичные стены, запах дорогого дерева и кожи. Посреди зала стоял антикварный стол, за которым сидела Марина. Она выглядела иначе: стильная стрижка, дорогой костюм, уверенный взгляд. Рядом с ней стоял Алексей, обсуждая что-то с клиентом в дорогом пальто.
— Доченька! — Галина кинулась к ней, раскинув руки, словно актриса погорелого театра. — Наконец-то я вас нашла! Вы бросили мать! У меня давление, я голодаю!
Клиент удивлённо обернулся. Алексей спокойно извинился и подошёл к женщинам.
— Здравствуй, мама, — холодно произнесла Марина. Она даже не встала.
— Марина, как ты можешь?! Мне звонят коллекторы! У меня долги! Вы обязаны мне помочь! Я брала эти деньги для семьи!
— Для какой семьи? — Марина открыла папку на столе. — Для себя. Ты купила гарнитур и телевизор. Ты планировала, что Лёша будет за это платить вечно.
— Он муж! Он обязан!
— Он тебе ничего не обязан. А вот ты... — Марина сделала паузу, наслаждаясь моментом. Это была не месть истерички, это был шах и мат гроссмейстера. — Мама, ты помнишь, на кого приватизирована наша квартира?
Галина замерла.
— Ну... на всех. На меня, на тебя и на отца покойного.
— Верно. Отцова доля перешла мне и тебе пополам. Итого, у меня в собственности половина квартиры. Пятьдесят процентов.
— И что? — насторожилась Галина.
— А то, что я предлагаю тебе сделку. Ты погрязла в долгах. Платить тебе нечем. Банк скоро наложит арест на твои счета. Я выкупаю твою долю.
— Что?! Выгнать мать хочешь?!
— Зачем выгнать? — вмешался Алексей. Его голос был твердым. — Мы погасим твои кредиты. Полностью. Плюс купим тебе отличную студию в спальном районе. С ремонтом. А трёхкомнатную квартиру мы забираем себе. Мы там сделаем перепланировку, будет офис и жильё для гостей.
— Студию?! Клетушку?! Я привыкла к простору!
— Тогда продавай мебель, телевизор, шубы и плати сама, — жестко отрезала Марина. — Но учти, я свою долю продам. Заселю туда семью гастарбайтеров. Официально, через дарение микродоли. Будешь жить в коммуналке.
Галина смотрела на дочь и не узнавала её. Где та покорная девочка? Где тот зять-тряпка? Перед ней сидели хищники. Сытые, сильные, спокойные.
— Вы не посмеете... — прошептала она.
— Мы уже подготовили документы, — Марина подвинула веер бумаг. — Здесь договор купли-продажи и обязательство о погашении твоего долга. У тебя час на раздумья. Потом предложение аннулируется, и я выставляю свою долю на продажу «чёрным риелторам». Ты знаешь, как они умеют убеждать.
Галина Петровна посмотрела на Алексея. Тот смотрел на неё без злорадства, но с абсолютным равнодушием. Он больше не был «мебельщиком-неудачником». Он был хозяином положения.
— Вы звери, — прошипела она, хватая ручку.
— Нет, мама, — улыбнулась Марина, и от этой улыбки Галине стало по-настоящему страшно. — Мы просто научились считать. И поняли, что твоя любовь нам обходится слишком дорого. Мы закрываем этот убыточный проект.
Галина подписала. Её руки дрожали. Она понимала, что только что потеряла всё: власть, статус, комфорт и дочь. Её жадность и уверенность в безнаказанности загнали её в угол, из которого был только один выход — в маленькую студию на окраине города, наедине со своим телевизором, который теперь не перед кем было включать.
Алексей положил руку на плечо жены.
— Пойдём. Отец ждёт нас на ужин.
Они вышли из шоурума, оставив Галину одну посреди великолепия, которое ей никогда не принадлежало.
КОНЕЦ.
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарна!