К концу XIX века миром правили три инфекции — малярия, туберкулез и сифилис. Будем честны, в степе они по-прежнему среди главных героев.
🌟 Не исключено, что вдохновившись одним из самых случайных медицинских открытий XVII века — хинином, первым препаратом для лечения малярии — врачи начали активные поиски других нетрадиционных методов терапии этих болезней…
Ведь, если лихорадка существует— значит — это кому-нибудь нужно?
Еще со времен Гиппократа врачи замечали, что лихорадка может оказывать положительное влияние на течение заболеваний.
И в 1833 году психиатр Юлиус Вагнер-Яурегг убедился в этом лично, когда одна из его пациенток заболела. Она лихорадила несколько дней — и когда температура наконец спала, вместе с лихорадкой исчезли и проявления её психического заболевания. 👀
А что если вышибать клин клином?
И использовать одну болезнь для лечения другой?
В те времена нейросифилис был причиной около 15% всех случаев психических расстройств и оставался неизлечимым. Поэтому именно он стал главной мишенью Вагнера-Яурегга.
Он экспериментировал со стрептококком, туберкулезом и даже брюшным тифом, пока в 1917 году не нашел абсолютную форму пиротерапии — малярию, при которой лихорадка может достигать рекордных 41°C. ☀️
Так на свет появилась маляриятерапия.
Схема лечения заключалась в:
✔️ Заражении пациентов малярией. Обычно через инъекции зараженной крови, а иногда — через укусы москитов, специально доставленных из тропических стран.
✔️ Развитии лихорадки — оптимальным курсом считалось около 7 циклов лихорадки.
✔️ Лечении ятрогенной малярии тем самым хинином.
Этот метод не был лишен рисков — до 13% пациентов погибали от осложнений малярии. Но по крайней мере, 25% из них достигали полной ремиссии — до появления маляриятерапии это число составляло 0%. ⏳
С этой работой Вагнер-Яурегг стал первым психиатром, удостоенным Нобелевской премии, а маляриятерапии вскоре на смену пришел гораздо более безопасный пенициллин.
И это хорошо.