После выполнения последней в своей жизни paкeтнoй cтpeльбы подводный крейсер «К-140» совершил наконец долгожданное всплытие. Вид заснеженных сопок вызывает диаметрально противоположные эмоции, в зависимости от того, с какой стороны на них смотреть: одно дело созерцать их с жуткой тоской в иллюминатор самолёта рейса Санкт-Петербург — Мурманск, идущего на посадку в аэропорт Мурмаши, и совсем другое — с наслаждением любоваться неброскими красотами Заполярья, возвращаясь из опасных и недоброжелательных глубин холодного Баренцева моря.
Атмосфера на мостике царила парадно-воодушевлённая. Мысль, что paкeтнaя cтpeльбa, а вместе с тем и ответственное задание партии, выполнены на отлично, вселяла в стоящих на мостике уверенность в светлом будущем, несмотря на нестерпимый холод и ветер. Вконец заиндевевший минёp, находившийся на мостике в качестве вахтенного офицера, чтобы разогреться, попросил у штурмана пару раз снять пеленг.
Ничего не подозревающий КЭНГ Бася в штурманской вдруг услышал знакомый минный голос:
— Штурманская, мостик, прими место.
— Давай.
— Вижу какую-то трубу, — среди невысоких белых сопок «румын» острым глазом узрел струйку чёрного дыма.
— Секунду, — Бася просто не мог удержаться, чтобы не подколоть минёра. – Это женская баня.
— Хорошо, принимай пеленг! Двести градусов! Ориентир — «Труба женской бани»!
Все, кто был на мостике, грохнулись от смеха. Естественно, командир не оставил такой прикол без внимания:
— Минёp, мазафака, ну где ты тут видишь женскую баню?
— Мне штурман дал этот ориентир, — по дружному смеху минёp понял, что опять попался на удочку.
— Ты хоть бы немного подумал верхней частью своей головогруди: откуда посреди безлюдной тундры взяться бане, да ещё женской?
— Виноват, товарищ командир.
— Это ж Барсуков, минёp. У него сейчас в голове все мысли только о женской бане, — командир по-доброму шутил про Басю, но на самом деле о женщинах думал каждый, находящийся в тот момент на подводной лодке.
Вахтенный офицер, оценив чувство юмора штурманёнка, тоже рассмеялся вместе со всеми. Что ему ещё оставалось? С «румын» всегда взятки гладки: имидж тупых и решительных — это броня, в любой час защищающая их от любого промаха. Может, поэтому большинство командиров выходят из минёpoв, и тогда после их назначения всплывает, что они вовсе не такие, какими кажутся.
Только штурман, весь замёрзший и продрогший, покрытый корочкой льда на лице и инеем на бровях и ресницах, в ту минуту веселиться был не склонен, так как злился на юмораста за то, что тот сидел в тепле и сытости, в то время как он мёрз на мостике вместе с минёpoм:
— Игорь, твою рать, заканчивай свои дурацкие шуточки!
— Я же не со зла, — то была святая правда: добродушный Бася по природе своей абсолютно не был способен причинять вред людям.
Через пару часов «К-140» бросила чалки у родного седьмого пирса в бухте Ягельной. Впереди предстоял последний переход на судоремонтный завод. Механики на скорую руку подключили электропитание от берега и в ускоренном режиме выводили главную энергетическую установку, чтобы свалить побыстрее вместе со всеми домой.
Замученный штурман с окаменевшими членами еле спустился по трапу.
— Вот дьявол, руки не слушаются. Игорь, не могу раздеться, — штурман был раздосадован собственным бессилием.
Бася подлетел и заботливо помог коллеге разоблачиться, потому как тот не в состоянии был даже пошевелиться. К этому времени вскипел чайник.
— Надо всё распельменить, сделаешь без меня? Я спать хочу, умираю. Промёрз как сволочь.
— А как же «исполнить цепочку»? – подбадривал его Бася.
— Да и хрен с ней, с этой цепочкой! Домой сегодня не пойду, сил нет ни на проверку, ни на подвиг. Всё будет, но только завтра…
Ваш Борис Седых с рассказиком из книги «Будни лейтенанта Барсукова»