Я закрыла папку с отчетом. Время близилось к шести вечера. В отделе кадров нашей компании всегда тихо, но сегодня тишина была какой-то тягучей.
Месяц назад всем нам было не до отчетов. Мы всем коллективом, тридцать человек, собирали деньги.
В начале сентября наша маркетолог, Ирочка, пришла на работу с красными, опухшими глазами. Ира девушка яркая, двадцати восьми лет. Любительница хороших суши-баров и такси бизнес-класса.
В то утро она закрылась в кабинете у нашего начальника отдела. А через полчаса начальник вышел к нам. Лицо серое.
— Ребята, — сказал он. — У Иры огромная беда. Близкому родственнику срочно нужна серьезная операция в столице. За наличный расчет. Счет идет на дни. Денег у нее в семье в обрез. Давайте поможем, кто сколько сможет. Скинемся.
В нашем женском коллективе многие аж всплакнули. Все же люди, у всех родня. Ира сидела на рабочем месте бледная, только тихо говорила: «Девочки, спасибо, век не забуду».
Я тогда откладывала на новую зимнюю резину и страховку для машины. Деньги лежали на накопительном счете. Мне было безумно жаль Ирку. Я перевела ей пятнадцать тысяч рублей. Половина отдела перевела ей по десять, по пять. Директор выписал из кассы пятьдесят тысяч материальной помощи от фирмы.
Ира собрала за день почти двести тысяч рублей. Отпросилась за свой счет на неделю, чтобы «лететь в Москву и оформляться в клинику».
Неделю она не выходила на связь. Мы волновались. Спрашивали у начальника, как там дела. Он говорил, что Ира присылает короткие сообщения: «Всё в процессе, очень тяжело, не звоните».
Через восемь дней я заехала в крупный торговый центр на окраине города за кофе в капсулах. Иду мимо бутиков на втором этаже.
И вижу нашу Ирочку.
Никакой Москвы. Никакой больницы.
Она стояла у кассы дорогого фирменного салона нижнего белья. Лицо сияет. На плече у нее висели три пухлых пакета из магазина элитной итальянской обуви и косметики.
В руках она крутила золотую карточку, смеясь над чем-то с продавцом. Загар у нее был свежий, морской.
Я просто приросла к плитке в коридоре ТЦ. Подошла поближе, спряталась за рекламный стенд. Ирка вышла из бутика, щелкая ключами-брелоком, с еще одним пакетом.
Никто из её родни на операционном столе не лежал.
Она просто разыграла драму со слезами, собрала наши отложенные зарплаты и улетела в Турцию на неделю! А на сдачу с нашей жалости обновляла себе гардероб к зиме, ни в чем себе не отказывая.
У меня пальцы заледенели от наглости этой схемы.
Я не стала кричать на нее в торговом центре. Достала телефон. Включила камеру и сняла короткое видео. Лицо Иры, ее загар, кучу брендовых пакетов и пакет из обувного, где одна пара сапог стоила ровно столько, сколько я перевела ей на «срочное спасение».
На следующий день Ирочка появилась в офисе. Опять в образе великой страдалицы. Платье темное, лицо печальное, только тональный крем морской загар не перекрыл.
Она зашла к нам в кабинет:
— Девочки, всё позади. Операция прошла... но еще долгая реабилитация предстоит... Спасибо вам.
Я молча встала со своего стула. Нажала пару кнопок в телефоне и перекинула то самое пятнадцатисекундное видео из ТЦ прямо в общий рабочий чат. И директору в личку заодно.
Чат у всех звякнул одновременно.
Коллеги уткнулись в телефоны. Повисла секундная, мертвая тишина.
Ира побледнела. А потом резко покрылась красными пятнами, увидев, как девчонки в шоке поднимают на нее глаза.
— Ира, — спокойно сказала я на весь отдел. — Скажи честно. В итальянских сапогах по квотам в палату пускают? И как загар, ложится ровно от больничных ламп?
Что тут началось. Девчонки из соседних кабинетов сбежались. Начальник вылетел красный как помидор. Оказалось, у этой «страдалицы» три месяца назад были жуткие просрочки по шести кредитным картам. Ей приставы собирались зарплатный счет блокировать из-за сумасшедших штрафов за ее хотелки в ресторанах и бутиках. И она не придумала ничего умнее, кроме как устроить концерт со слезами в кабинете директора, сыграв на сочувствии коллег. На наши двести тысяч она закрыла самый «горящий» долг, а на сдачу шиканула по путевке выходного дня за границей, прикрывшись стрессом.
Ирочка пыталась визжать, что мы завистливые твари и она отдаст деньги потом, с премий. Но директор вызвал ее в тот же час в свой кабинет. К вечеру на ее столе было пусто. Уволена по соглашению сторон с удержанием всех «собранных» двухсот тысяч в качестве расчета при увольнении (включая матпомощь) прямо в день приказа.
Наши деньги вернулись к нам на карты из бухгалтерии в ту же пятницу вечером. До копейки. Моя страховка на машину оплачена в срок.
Больше в нашем коллективе ни одной монетки на благотворительность без официальных выписок из поликлиник не переводится. Я для себя правило железное выучила: слезы в перерывах на обед оплате не подлежат.
🎀Подписывайтесь на канал. Ставьте лайки😊. Делитесь своим мнением в комментариях💕
