Ох и возмущались Алена с Ирой, когда узнали, что отчебучили родители! Это надо же, пойти в ЗАГС, и по дороге из-за пустяка разругаться!
— Вот взрослые же люди, мам, а ведёте себя, как дети малые, что лопатку в песочнице не поделили! — Алёна строжилась на мать с отцом, кипя праведным гневом.
— И ведь чего придумали — втихушку жениться! Да если бы мы с Иркой знали о ваших планах, точно не от вертелись бы вы от регистрации. Мы бы вас насильно увезли! Нет, мам! Это же уму непостижимо, на ровном месте, из-за такси поругаться! Ну и отдала бы ты эти 50 рублей, поди не пошла бы по миру!
Начало тут
Зинаида, виновато опустив глаза, смотрела себе под ноги, а Алёна, развернувшись к отцу, начала отчитывать уже его:
— И ты, папка, хорош! Ну прошлись вы пешком, мамка согласилась на такси ехать. Ты- то чего упёрся? Вызвал бы машину, или мне на худой конец позвонил.
— А я телефон дома оставил, Алёнка. А матери говорить не стал, потому что знаешь, что бы сказала она?
— Да ну вас! Детский сад, ей-Богу!
Потекла жизнь своим чередом. Хоть и давно уже на пенсии были Зинаида со Степаном, а некогда скучать. Ну какая может быть скука в своём доме, особенно когда дом этот не маленький? Там подмазать, там подбелить, подклеить. Прибрать, помыть, протереть. Целыми днями колготилась Зина по дому, а к вечеру глядь- и деланного не видать.
И у Степана работы хватало. Прибить, подлатать, подлить. То фундамент рушится, то дорожка. Сарай опять же ремонта постоянного требует, да и баню без внимания не оставить. То полы поменять, то полок вот-вот рухнет.
Смолоду непривычные они были без дела сидеть, вот и в старости никак угомониться не могли.
Дети, внуки, правнуки. Приятные хлопоты и заботы.
Дочки помогали. И родителям, и друг другу. Бывало, соберутся летом, наведаются в родительский дом, и наведут там шороху. Моют, чистят, стирают. И все со смехом, с шутками. А вечерами и банька, и купание в речке, и мясо на костре.
И никто из них ни разу не пожалуется, что некогда, своих дел полно, или устали.
Иринке обои надо поклеить, так Алена на выходных соберется, и поможет сестре. Или у Алены какие дела по хозяйству, так Ира тут, как тут. И ничего, что обе уже бабушками стали. Умели они и родителями дорожить, и друг друга ценить. Они знали: если маме с папой, или им помощь нужна, даже если не просят – надо ехать. Потому что близкие они, родные, и никого роднее нет и не будет.
Андрей к тому времени опять в Барнауле жил. Вроде остепенился, с женщиной сошёлся, двое детей у женщины этой было, девчонки. Большенькие уже. Андрей все мечтал, мол, улетят девки из дома, а мы вдвоем останемся, да жить станем в свое удовольствие.
В частном секторе жили. Домик у женщины этой свой был, то ли под капитал материнский купила, то ли ещё как. Худой домишко, маленький. Ремонта много надо, а денег не шибко много. На жизнь еле хватает, какие уж тут ремонты?
Родителей визитами своими не радовал сын. Не то, что помогать! И просто так не дождёшься. Всё отговорки у него. То некогда, то занят, то устал, отдыхает.
Да оно и к лучшему, что шибко не ездил. Как приедет, так Степан сам не свой ходит, и Зина плачет от обиды. Всё про дом Андрей талдычит, дескать, продавать надо, да делить. Ну куда вам двоим такие хоромы? В футбол по дому играть? У сестер есть жилье, а я в примаках живу. Не дело это, мол, мать. Надо бы помочь сыну-то. Да кредиты у меня, долги.
Степан в то время уже болел, сдавать стал, но еще храбрился, не сдавался в цепкие лапы болезни.
А тут опять Андрей приехал, и завёл свою шарманку о том, что Тоня ему всю плешь проела с этим ремонтом. Дескать, крышу крыть надо, да окна менять, а где на всё деньжат наберёшься? Я ведь не миллионер какой! Весь в долгах, как в шелках. Давайте что-то с домом решать, пока батя живой. А то, неровен час, помрешь, отец, так мне, как наследнику, сколько ещё ждать, пока продать можно будет! А так, я может себе комнату куплю, а то и квартирку, если сестры от долей своих откажутся. Дом- то у вас хороший, нормально продать можно. Стёпа даже разговаривать с сыном не стал. Молчком в комнату ушёл.
А Зина так рассердилась на Андрея, что высказала ему все, что накипело в душе материнской. Дескать, все бы помогали тебе, Андрей! А ты почто сиднем сидишь? Тебе лет уж под с..ку, до седых волос дожил, а даже домишко завалящий не купил себе! Все скачешь по бабам, ищешь дурочек! Как в долги лезть, да кредиты брать, ты вот он, тут, как тут, а как отдавать, так ты в кусты? Ты почему такой есть-то? Отчего ты считаешь, что тебе все вокруг должны? Кредиты брал, а денежки куда девал? Профукал? Вот и плати теперь, раз ума нету. И помогли бы, коли сам хоть маленько шевелился, а так- и рубля ржавого я тебе не дам больше! То ли мало тебе помогали? Ишь чего удумал! Дом продайте, мне помогите, а сами живите, как хотите! Дудки тебе, а не дом продавать! Не тобой куплено, не тебе и продавать! Вот не будет нас с отцом, тогда делайте, что хотите. А отца раньше времени хоронить не думай! Ишь ты, наследничек сыскался!
Затаил тогда Андрей обиду на родителей, а на мать особенно. Усмехнулся недобро, и сказал ей, что её никто и не спрашивает. Мол, ты тут никто, и звать тебя никак. Считай, что приживалка. Отец хозяин, вот с ним и будет разговор, а ты не встревай. Обозвал такими словами, что расплакалась Зина.
Тут уж и Стёпа не выдержал. Собрал все силы в кулак, да на сына замахнулся, и ударил. Сказал, чтобы ноги его тут больше не было, раз не научился к матери с уважением относиться.
А через пару дней сказал Зине, что надо бумаги оформлять, пока не поздно.
— Дом на тебя переписать надо, Зина. На сына надежды нет. Выгонит тебя, если меня не станет, и дело с концом. И Ирка с Аленой ему не указ. Выростили сыночка, что не каждому врагу пожелаешь!
Она хотела возразить, что ни к чему это, мол, неужто ты помирать собрался? Живи давай, и о чем попало не думай.
Степан перебил её, и сказал: помирать, не помирать, а кто знает, что завтра будет? Молчи, Зина. Хоть раз в жизни послушай меня.
И Алена, и Ира отца поддержали. Один Андрей не знал о том, что все пошло не так, как он планировал.
Когда все документы были готовы, Степан улыбнулся, посмотрел на Зину, и сказал:
— Теперь ты хозяйка, Зина. Настоящая, по документам. И языком шибко-то не мели. Пусть Андрей меньше знает, да крепче спит. Зинаида кивнула, и не сдержалась, расплакалась. Она понимала: Не в бумажках дело, а в том, что Степа просто заботится о ней. Хочет он защитить ее, когда не будет его с ней рядом.
Степан ушёл через год. Тихо, во сне, в их доме, в окружении любви, которую они с Зинаидой сохранили на долгие годы. На своих ногах ходил до последнего. С трудом, с неимоверным усилием делал он каждый шаг, но не сдавался. Не хотел, чтобы Зина таскала за ним горшки и кормила с ложечки.
Андрею и мать звонила, и Алена с Ирой. То ли номер сменил, то ли просто отвечать не хотел. И на звонки не ответил, и сообщения не прочитал. В одноклассниках был больше месяца назад. Тониного номера ни у кого из них не было, а из одноклассников она и Алену, и Иру давно удалила. И сообщения только от друзей принимает. Дружбу предложили – отклонила.
Даже в одноклассниках написали о том, что умер папа, дедушка, прадедушка. Вдруг дойдет горькая весть до Андрея? Приедет хоть отца в последний путь проводить.
Не приехал сын на похороны. Только через неделю и явился, и прямиком в родительский дом. Что ты, хозяин, наследник. У отца еще и ноги не остыли. а он уже дом продает. Да только не тут-то было.
Хорошо, что подстраховался Степан. Видать, нутром чувствовал, что все так и будет.
***
К Алене Андрей наведался вечером. Нетрезвый был, навеселе. И сразу с расспросами:
– Ну рассказывай, сестра, как так вышло, что мать обошла нас с вами? Правда, что отец дом на мать переписал? Не врет она? А то поди придумала все, чтобы я ее не выкинул из дома?
Не сдержалась Алена. Она его и так на порог пускать не хотела, но не стала ругаться, думала, что дошло что-то до него. Нет, ничего до него не дошло. Как говорится, горбатого только могила исправит.
– А ты кто такой, Андрюша, чтобы мать из ее же дома выкидывать? Не много ли ты на себя берешь? Все там по закону, и с документами полный порядок. И от врача бумажка есть, что отец в своем уме был на момент подписания документов. Что по совести, что по бумажкам, мама хозяйка. Слышала я, что в суд ты собрался? Иди, если денег много. Ничего у тебя не выйдет. И к маме только попробуй еще раз явиться! Я тебе знаешь, что устрою? Ни стыда у тебя нет, ни совести!
***
Зина суетилась, и никак не могла найти себе места. Шутка ли- на старости лет переезд затевать? Все ходила она по дому, озиралась, чтобы не забыть что-то важное. Мебель уже стояла в новой квартире, основная часть вещей тоже уже была на новом месте, но Зина все никак не могла успокоиться. Собирала дорогие сердцу мелочи, и думала: а может войдет куда сервант- то? И кресло жалко. Одно оно осталось от всего уголка, никуда не примостить в квартире. Хоть и две комнаты с кухней, а конура- конурой после такого большого и просторного дома. И стол не входит. А ведь еще от родителей этот стол, деревянный, хороший. Такому хоть век , а сносу не будет.
Алена только вздыхала.
– Мам, ну что ты переживаешь? Как в последний раз в свой дом пришла! И кресло твое никуда не денется, и сервант на веранде стоять будет. А стол Оля сказала вообще трогать не будет, так и оставит в кухне. Будешь в гости к внучке ходить, и чай пить. А то и поживешь, никто не выгонит.
Зина, подбоченившись, ответила Алене, что потом ходить будет как гостья, поэтому все важное надо сразу забирать. Мол, знаю я молодых-то! Им бы все выкинуть, и новое купить! Нужна им наша память!
Не думала Зина, что переезжать из своего дома придется. И не Андрей тому виной, а старость, будь она неладна. Высосала все силушки, здоровье отняла, ходит по пятам за Зинаидой, да усталостью и немощью ей в спину дышит.
Сдавать стала Зина. Трудно одной с таким домом управляться. Хоть и помогают ей и дочки, и внуки, и правнуки, а все равно тяжело. Вот говорят, что дом без бабы- сирота. А ведь без мужика дом тоже сиротеет. Что без мужских, что без женских рук дом в запустение приходит. Унылым становится, грустным, печальным.
Подумала Зина, и решила, что дом продавать надо. Пока не поздно, пока совсем не запустила она его, пусть новые люди живут в нем. Те, кто так же, как и они со Степаном, будут его любить и беречь. Годовщину Степану отвели, попросила она у него прощения мысленно, да выставила дом на продажу.
Больше года стоял дом на продаже. И ходили люди, и глядели, а не находился хозяин. А тут внучка вдруг решила его купить. Жалко такой дом в чужие руки отдавать.
У нее квартира двухкомнатная была. Не сильно с тремя детьми развернешься. Старшая хоть и студентка уже, а все равно, домой часто приезжает. Подумали они с мужем, прикинули, что если бабушка согласится, то пусть в их квартиру заезжает. Оформят все, как надо. А остаток – ипотеку возьмут, и отдадут деньги бабушке.
Если честно сказать, так сильно Оля этой идеей загорелась, что еще до разговора с бабушкой заявку в банк отправила, и уже через несколько минут ей положительный ответ пришел. ( Да-да, такое бывает)
А потом и с бабушкой поговорили. Зина даже обрадовалась, что дом в семье останется. Вот и закрутилось все, завертелось с этим переездом.
Деньги, что от продажи дома остались, Зина поделила на четверых. Поровну. Часть себе оставила, мол, памятник Степану сделаю хороший, да могилку попутю облагорожу. А оставшиеся части между детьми поделила. Алене, Ире и Андрею.
Хоть и на большее сын рассчитывал, но «спасибо» из себя выдавил, и мать обнял. Не сказать, что совсем помирились, был холодок в отношениях, но звонил Андрей матери, общались понемногу.
А куда его девать, Андрея- то? Какой бы ни был, а сын. Что выросло, то выросло. Может натура у него такая, а может и они со Степаном где недоглядели. Поди теперь, разберись.
Об одном переживает Зина. Весна на носу, а огорода в квартире нет, и сада тоже.
Только разве беда это? И Алена, и Оля готовы ей хоть весь огород отдать, только бы не грустила бабушка, не печалилась. Только Аленкин огород Зинаиде и даром не нужен. Она к своей земле привыкла.
Со слезами на глазах просилась к внучке «на квартиру». Мол, мне хоть клок под гряды дай, да под картошку чуток, а то сдавит меня немощь клешнями своими, коли без работы да без дела сидеть буду.
И Ира, и Алена смеются, да Олю подначивают.
— Готовься, Ольга. Бабушка наша хоть и старая, а гонять тебя за каждую травинку будет, словно молодая. И не смотри, что ты хозяйка. Не даст тебе бабуля спуску.
Оля только отмахивается. Она и сама знает, на что идёт. Знает, что бабушка у них с характером. Ну и пусть. Лишь бы ей хорошо было. Лишь бы жила подольше. Она в этом доме хозяйка, несмотря на то, что в бумажках написано.
Основано на реальных событиях.
Конец.
Спасибо за внимание. С Вами как всегда, Язва Алтайская.
Поблагодарить автора за рассказ можно тут:
Приходите ко мне в МАХ